...В 1974 году два новых любовных романа, опубликованные «Эйвон» и ставшие бестселлерами, окончательно убедили всех не только в плодотворности идеи издания книги сразу в мягкой обложке, но и в том, что родился новый тип литературы. В профессиональном жаргоне этот жанр получил название «сладкий необузданный любовный роман» («sweet savage romance»), в честь второго яркого образца этого жанра — романа Роузмери Роджерс «Сладкая необузданная любовь».

читать дальшеКогда издательство «Эйвон» продемонстрировало, что любовные романы могут при умелом подходе превращаться в наличные деньги, почти каждое издательство массовой литературы разработало планы по выпуску собственных «сладких необузданных романов», «эротических исторических романов», «лифчикорвательных романов» или «саг рабов», как их еще называли. Как выразилась Ивонн Макманус из издательства «Майжор Букс», почти все осознали, что «Эйвон» с помощью продолжительной рекламы и продвижения товара умело создало спрос». По ее словам, «оно [...] придумало новое направление — по-умному издавать романы в мягкой обложке».

...Для полной уверенности, что выпускаемая литература окажется привлекательной для потребителей, «Саймон и Шустер» пошло даже дальше «Арлекин» и «Фосетт» в передаче властных полномочий читателям, по крайней мере в том, что касается издательского процесса. Компания не только провела предварительный опрос потенциальных потребителей в Далласе, Сан-Диего и Оклахома-Сити с целью разработать имидж серии, стандартные сюжеты и героев, а также наиболее подходящие методы рекламы, но и построила процесс таким образом, что перед сдачей в типографию книгу опробовали на заранее отобранной группе из двухсот читателей, которые должны были высказать свое мнение о сюжете и героях, а в завершение им предлагалось закончить предложения об «общем качестве книги». Если какая-либо книга получала низкий рейтинг, она вычеркивалась из списка на издание.

Применяя этот метод, «Саймон и Шустер» проницательно соединило практику продажи по подписке с особенностями полупрограммируемого производства книг для массовой аудитории. Консультируясь с референтной группой читателей и считаясь с их мнением, издательство сумело подготовить книги, соответствующие желаниям и вкусам читателей. После этого оно могло свободно распространять свой продукт в огромных количествах, с большой долей уверенности предполагая, что он найдет своих потребителей, мнение которых представляла та небольшая группа. Таким образом, «Саймон и Шус-тер» научилось не решать, а обходить сложнейшую проблему — как на практике найти аудиторию, соответствующую теоретической, на представлении о которой строится весь подготовительный процесс издания книги.

...значительному числу женщин чтение любовных романов кажется настолько интересным занятием, что уних возникает желание переживать те же впечатления снова исно-ва. Однако заключить, что растущий сегмент рынка дешевой литературы в части любовных романов напрямую свидетельствует об увеличившейся потребности американских женщин в утешении, было бы логически необоснованно. Более того, этот вывод означал бы игнорирование других данных, говорящих о том, что преобладание любовных романов является результатом продуманной стратегии — получать максимальную прибыль, апеллируя лишь к одной, но самой значительной, части читающей публики. Рост популярности этого жанра тесно связан с перечисленными важными историческими изменениями, произошедшими в индустрии книгоиздания в целом.

В то же время эта популярность, очевидно, связана еще и с тем неожиданным фактом, что большую часть читателей и покупателей книг составляют женщины. Исследователи, которые изучали образ жизни женщин, равно как и те, что следили за процессами, происходящими в книгоиздании, порознь пришли к одному и тому же выводу, а именно: больше всего читают книги женщины среднего класса, поскольку у них есть необходимые для этого время и деньги.

...Пытаясь охарактеризовать любовный роман, женщины неизменно придавали большое значение развитию любовных отношений. Замечания читательниц — это вариации следующих двух определений:

Обычно герои повествования — мужчина и женщина, которых свели вместе те или иные обстоятельства, они постепенно влюбляются друг в друга и, объединенные общей целью, вместе разрешают возникающие проблемы. Эти книги — легкое и быстрое чтение, и всегда хорошо заканчиваются, что позволяет сбросить на время груз забот.

Мне кажется, [любовный роман] — это когда встречаются мужчина и женщина и между ними возрастает взаимопонимание. Кульминация их любви — когда мы узнаем, сойдутся ли они или их любовь расстроится, но они [герой и героиня] уже поняли, что любят друг друга [курсив мой].

Обсуждая отношения любовь-ненависть, типичные для жанра, женщины настойчиво подчеркивали, что эти отношения обязательно должны быть показаны в развитии. Поскольку в каждой любовной истории должен присутствовать конфликт, до поры до времени препятствующий соединению романтической пары, многие авторы выбирают непонимание или недоверие в качестве причины, по которой откладывается это счастливое событие. Сначала герой и героиня, несмотря на «влюбленность», открыто презирают друг друга, в основном из-за ревности или подозрений на счет намерений другого, что и рождает недоверие. Хотя во многих романах этот конфликт разрешается как по мановению волшебной палочки, когда оба героя осознают, что развитию отношений препятствует одно только непонимание, читательницы из Смиттона считают такую развязку неубедительной. Когда за две страницы до конца романа героя внезапно осеняет, что он заблуждался насчет героини ито, что казалось ему ненавистью, на самом деле — глубокая привязанность, читательницам такие преображения не нравятся, они предпочитают видеть постепенное преодоление героями взаимного недоверия и подозрительности и наблюдать их крепнущую любовь.

...Очевидная важность счастливого финала дает основания предполагать, что любовные романы ценятся главным образом за способность поднимать настроение. Как следует из ответов, это связано с тем, что романы дают возможность читательнице пережить все этапы развития любовных отношений и — лучшие из них — позволяют ей насладиться их кульминацией, повествуя о совместной жизни героя и героини после того, как они вступили в неизбежный брак.

...некоторые писательницы согласны с участницами моего опроса, что любовный роман — это история любви, увиденная глазами героини, и позволяющая читателю вместе с ней пережить постепенное развитие ее любовных отношений. Авторы таких произведений понимают: целью и raison d'etre жанра является именно этот, пусть и временный, эффект, произведенный на читательниц, как это наблюдается в исследованной группе. Авторы согласны с читателями — даже если в некоторых вариациях жанра и присутствуют откровенные описания любовных сцен, акцент в них все же должен делаться на любви, выражением которой они являются, а не на физиологических подробностях.

Таким образом, если принять во внимание позицию авторов и читателей, от любовных романов нельзя просто отмахнуться как от формы сексуальной самостимуляции. Ценность книги заключается в чувстве глубокого удовлетворения и блаженства, которое она должна вызывать у читательниц, и единственным экспертом в том, достигает ли она своей цели, могут быть только они сами.

...Стремление избавиться от неприятных ощущений, вызванных «плохой» книгой, бывает у некоторых читательниц столь сильно, что, даже испытывая отвращение к книге, они дочитывают ее до счастливого конца, желая вместе с героиней избавиться от невыносимой ситуации. В самом деле, десять женщин (24 процента) сообщили, что всегда дочитывают начатую книгу, независимо от ее качества. Тем не менее эта привычка не свидетельствует о желании, а уж тем более о потребности видеть посягательства на женщин. Напротив, она скорее говорит о настоятельной потребности убедиться, что идеальная любовь возможна даже в самых худших обстоятельствах и что мужчина, кажущийся грубым и безразличным, может нежно заботиться о женщине.

Вопрос об отношении читательниц к насилию, которое очевидно присутствует в любовных романах, необходимо рассмотреть в связи с тем, что некоторые исследователи, включая Энн Дуглас, высказали недавно предположение, будто женщинам нравится читать о том, как представители их пола подвергаются жестокому обращению со стороны мужчин. В книге «Культура легкого порно» Дуглас утверждает, что «женщины, которых в действительности не возбуждают обнаженные мужчины в «Playgirl», наслаждаются, считая себя не такими, какие они есть, а такими, какими мужчины хотели бы их видеть: непоследовательными, невинными, очарованными мужской сексуальностью и брутальностью». Трудно не согласиться с тезисом Дуглас о традиционном взгляде на мужскую сексуальность, которая до сих пор, особенно в романах издательства «Арлекин», именно о них она и пишет, преподносится как неотразимая. Однако есть серьезные основания предполагать, что тема мужской брутальности в последнее время присутствует в любовных романах вовсе не потому, что она притягивает или пленяет женщин, все дело втом, что это тревожное, сих точки зрения, явление становится все более распространенным.

Клиффорд Гирц считает, что все виды искусства, подобно петушиным боям на острове Бали, делают «обыденные явления понятными, представляя их посредством действий или предметов, лишенных их реальных взаимосвязей и сведенных к одной лишь форме, что дает возможность передать смысл максимально ярко и воспринять его максимально точно». Если Гирц прав, то кажется вполне вероятным, что озабоченность любовных романов мужской брутальностью есть попытка понять значение явления, ставшего в реальной жизни практически повсеместным. Любовные романы могут содержать женоненавистнические взгляды не потому, что женщины их разделяют, причина в другом — они все более нуждаются в объяснении, как с ними быть.

...Дот поведала мне о признаках «плохого» романа во время первого же интервью, заметив, что ее покупательницы легко отличают романы, написанные женщиной, от написанных мужчиной. Она была солидарна с читательницами, отвергающими романы, написанные мужчинами, поскольку, по ее словам, редкие мужчины бывают настолько «чувственны» и «восприимчивы», чтобы представить себе, какая «мягкость» необходима для хорошего любовного романа. Когда я попросила ее объяснить разницу между «хорошим» любовным романом и «плохим», она ответила, что последний «знаете, со странностями, полон садомазохизма, жестокости и всякого такого», и решительно закончила: «Я такое ненавижу!»

Другие читательницы, видимо, тоже, ибо на просьбу выбрать по списку три особенности сюжета из одиннадцати, которых «никогда не должно быть в любовном романе», одиннадцать женщин в качестве самой нежелательной указали изнасилование, еще десять выбрали несчастливый конец. Мнение остальной части опрошенных почти поровну поделилось между откровенными любовными сценами, физическими истязаниями героя или героини и постоянной сменой партеров. Несмотря на кажущееся разнообразие антипатий, если взглянуть на все ответы в целом, мы ясно увидим, что именно женщины не приемлют. По общему мнению, в любовном романе героиня или герой не могут часто менять партнеров, там не должно быть места несчастливому концу, изнасилованию, физическому истязанию и слабым героям. Эти ответы полностью укладываются в гипотезу терапевтических целей чтения любовных романов. Несчастливый конец занимает первые места в списках нежелательных признаков по вполне понятным причинам, ведь он свел бы на нет дистанцированность содержания романа от ежедневной жизни, в которой так часто встречаются маленькие провалы, небольшие катастрофы и бесконечные разочарования. Вдобавок любовный роман, лишенный счастливого конца, нарушает утопическое обещание, что отношения между мужчиной и женщиной могут быть справедливо устроены.

...Изнасилование и физические истязания героя или героини очевидно нежелательны, поскольку читатель ищет в книге более счастливый и беззаботный вариант существования. Они также могут быть неприемлемы ипо другой причине — любовный роман никогда не бывает просто любовной историей, это еще и попытка понять значение патриархальных ценностей в жизни женщин. Поэтому в нем присутствует тема власти мужчины над женщиной и постоянного использования этой власти в различных обстоятельствах. Показывая героиню в позиции относительной слабости, любовные романы не обязательно это одобряют, просто таково обычное положение дел, иони его рассматривают, чтобы выяснить, как сним быть. Любовный роман, где рассказывается история женщины, которая сначала не была понята героем и вследствие этого подвергалась жестокому, грубому обращению с его стороны, а потом вдруг сумела возбудить в нем любовь, и он взял ее под защиту, окружил заботой (когда осознал, что раньше неправильно истолковывал ее поведение), — такой роман показывает читательницам, что незначительные проявления грубости, с которыми им приходится бороться в реальной жизни, можно реинтерпретировать как результат непонимания или ревности, возникшей на почве «настоящей любви». Повествование убеждает читательниц, что такие проявления не предвещают значительных изменений или болезненного переворота в их привычном образе жизни.

...Я подозреваю, что согласие читательниц видеть применение силы, вызванное страстью, есть следствие желания воображать себя столь желанной для «избранного» мужчины, что «нет» для него — не ответ. Поскольку он считает ее неотразимой, героине не приходится брать на себя ответственность за свои сексуальные чувства. Она избегает необходимости решать, следовать им или нет. И хотя, таким образом, женская сексуальность без какого-либо порицания включается в романтическую фантазию, ответственность за нее все равно несет не женщина, а мужчина.

...Представляется, что чтение любовных романов выполняет двойную задачу, по крайней мере, если судить по ответам участниц опроса. Во-первых, оно так поглощает их внимание, что позволяет отрешиться от физического существования в среде, накладывающей на женщин большую ответственность, которую они остро чувствуют, подчас как невыносимо тягостную. читать дальшеВ этом смысле чтение создает для женщин личное пространство, где они ненадолго оказываются свободными от необходимости исполнять обязанности, которые в другое время с готовностью принимают на себя. Во-вторых, тщательно отбирая лишь те романы, от которых у них больше всего поднимается настроение, они как будто убегают в сказку, где потребности главной героини, сходные с потребностями читательниц, оказываются адекватно удовлетворены. Таким образом, действуя как самодостаточные личности, они опосредованно удовлетворяют свои потребности в эмоциональной поддержке и заботе.

...Считается, что хорошая мать и жена играючи может делать все то, что необходимо для поддержания физического существования своей семьи, а именно: убирать в доме, покупать и готовить еду, покупать, чинить и стирать одежду, — и в то же время подмечать психологические проблемы каждого члена семьи и помогать их решить. Как утверждает эта трактовка «загадочной женской души», интересы женщин находятся в полном согласии с интересами мужа и детей. Служа им, она служит себе.

Как отмечает Чодороу, от женщины не просто ждут, чтобы она справлялась сэтой предъявляющей непомерные требования ролью, предполагается, что она должна исполнять ее без «восстановления» или поддержки со стороны кого бы то ни было. «Во всех общих утверждениях о семье как эмоциональном прибежище, — предупреждает Чодороу, — часто забывают упомянуть, что в семье — в таком виде, в каком она существует сейчас, — женщины не получают никакого восстановления или эмоциональной поддержки — независимо от того, работают ли они вне дома или ведут домашнее хозяйство». Хотя она признает, конечно, что в некоторых конкретных случаях удачный брак может дать женщине более заботливого и «домашнего» мужа, чем в среднестатистическом случае, но суть ее утверждения от этого не меняется — в семье как социальном институте нет ни одного члена, чьей главной задачей было бы эмоционально поддерживать и восполнять силы жены и матери. «В ежедневном восстановлении сил среди членов семьи наблюдается фундаментальная асимметрия, — делает вывод Чодороу, — мужчины социально и психологически восстанавливаются с помощью женщин, а женщины восполняют (или не восполняют) свои силы в основном сами».

Именно этот недостаток эмоциональной заботы вкупе с необходимостью постоянно оказывать внимание всем членам семьи, что требует от женщины постоянного напряжения, и является главной причиной ее стремления целиком погрузиться в книгу.

...Мнение общества, непосредственно связывающего личность женщины с ее сексуальной привлекательностью, утверждает, что ценность женщины проявляется, только когда ее в ней видит мужчина, и это заставляет женщин, согласных с таким взглядом, самоутверждаться, все время доказывая себе, что они — сексуально желанные партнеры. Если же в повседневной жизни они не находят этому постоянного подкрепления, поиск самоутверждения приходится либо оставить совсем, либо видоизменить, смирившись с необходимостью получать подтверждение своей значимости только тогда, когда предлагают, или же пытаться искать его в другом месте. Очевидно, ярые поклонницы любовных романов выбрали последний вариант, они хотят постоянно убеждаться в своей ценности, идентифицируя себя с героиней, которая, почувствовав пробудившуюся сексуальность, осознала, что она — полноценное человеческое существо, достойное любви и внимания. В самом деле, одна из самых вдумчивых клиенток Дот, рассказывая о своих любимых книгах — для нее это романы, относящиеся к временам Гражданской войны, — подтвердила только что сказанное, заявив: «Мне нравится, когда герой — хорошо воспитанный солдат-янки. Такой, знаете, любовник, он сразу понимает в героине все-все, его привлекает только она». Читательница считает, что такое мгновенное понимание — признак «любви с первого взгляда». «Разве не удивительно, — сказала она, — когда мужчины умеют понять про нас все, в смысле, сразу увидеть нас такими, какие мы есть? Да, — закончила она, — мне нравится герой, который сразу может оценить в женщине ее неповторимость, ее внутренний мир и понимает, что перед ним его настоящая любовь!»

...Женщина, чье взаимодействие с обществом оказалось сильно ограничено в интересах семьи, расширяет круг своих знакомств и опосредованно насыщает свое социальное пространство, населяя свое воображение персонажами любовных романов — привлекательными людьми необычных профессий. Подобно тому как лишенный сна человек начинает галлюцинировать наяву, чтобы компенсировать недостаток символических ощущений, женщина, страдающая от своей относительной изоляции в стенах дома, обращается к любовным романам за изобилием объектов, людей и мест, которые книги помогают ей создать в своем воображении. Идея о пользе чтения для самообразования помогает женщине поверить, что столь презираемый в обществе образ глуповатой домохозяйки, способной лишь покормить детей, погладить пару рубашек и посмотреть вечером по телевизору мыльную оперу, не имеет к ней никакого отношения.


Из книги Дженис Рэдуэй "Читая любовные романы: женщины, патриархат и популярное чтение"