Герои славянской мифологии
Ерш Ершович - герой русской народной бытовой сказки.
Если читать подряд повести о Фроле Скобееве и о Ерше Ершовиче, то бросается в глаза необыкновенная близость двух героев — хотя один из них дворянского роду, а другой — представитель рыбьего царства. Повесть о Ерше Ершовиче — это литературная пародия: опираясь на традиции народной сказки, в которой зверям, птицам, рыбам придавались человеческие черты и качества, автор повести обнаруживает в рыбьем царстве отношения, конфликты, страсти, характеры, нормы поведения те же, что в обществе людей. Там действует суд — такой же, как на Руси в конце

XVI — начале XVII века: во главе его воевода и боярин Осетр Хвалынского моря, да сам Сом с большим усом, да Щука-трепетуха, пристав Окунь, палач Кострашь, сторож Мен, понятые Сазан Ильменский да Рак Болотов, целовальник Треска. Суд проходил в декабре 1596- года, рассматривалась жалоба Леща и Головля, жильцов Ростовского озера, на Ерша — «на ябедника, на вора на разбойника, на ябедника на обманщика... на острые на щетины». Итак, Ерш — из той же компании ябедников, что и Фрол, только размах его дел пошире, обвинений ему предъявлено гораздо больше. Лещ и Головль считают Ростовское озеро своим, данным им отцами в вотчину навек. А Ерш, лихой человек, пришел с Волги из Ветлужского поместья, «с женою своею и с детишками своими, приволокся в зимнюю пору», грязный, черный, напросился переночевать одну ночь, назвался крестьянином. Ему поверили и пустили, а он «обжился в наших вотчинах в Ростовском озере... расплодился с племенем своим, а нас... перебили и переграбили, из вотчины вон выбили, и озером завладели...»

читать дальше По другой версии дело было так. «Ехал Ершишко на осиновых дровишках, и просился Ершишко в славное Ростовское озерышко у всех рыб у святой братьи одну ночь ночевать». Все рыбы собрались совет совето-вать. Одни готовы были пустить, другие побаивались, а третьи прямо предупреждали:
пустите Ерша — будет содом, после не выжить его. Получилось так, как боялись. Стал Ерш «по Ростову озеру ходить и детей плодить, всяких рыб теснить, всех прибил, всех приколол... Кою рыбу ткнет, та жива быть не может. Как у царя острая сабля, так у Ерша щетина».
Ерш, призванный на суд, все обвинения отверг. «Я их не бивал и не грабил, и не знаю, и не ведаю. А то Ростовское озеро прямое мое, а не их, из старины дедушке моему Ершу, ростовскому жильцу. А родом я стариннейший человек, из мелких бояр Вандышевых, из Переяславля. А те люди, Лещ да Головль, были у отца моего в холопах». Ерш предъявил им свои обвинения. «А я Божиею милостию не тать и не разбойник, живу правдою отеческою, человек я добрый, знают меня на Москве князья и бояре»...
В тяжбе рыб, как в капле воды, отражаются конфликты, которыми изобиловала русская действительность того времени: споры шли из-за владения землей, из-за вотчин, одни жаловались на других из-за притеснений, грабе-жей, неправедных поступков, на каждое обвинение ответчик предъявлял свои обиды, и суды тянулись бесконечно. Ерш Ершович показывает себя великим мас-ером судебного сутяжничества, но и противная сторона отвечает тем же. Лещ и Головль называют своих свидетелей — Сельдь и Сига, но Ерш отводит их — они в родстве с обвинителями. На Ерша новая жалоба: «Поклепщик, обманщик, воришко, ябедник, а живет по рекам и по озерам на дне, а света мало видит... Выходя из реки к устью, заманивает большую рыбу в неводы, а сам умеет вывернуться, как бес».
Вызывают все новых свидетелей, и никто о Ерше не говорит доброго слова. Ерш хвастал близким знакомством с московскими боярами, а его противники свидетельствуют: «Знают Ерша на Москве бражники и голышы и всякие люди, которые не могут купить доброй рыбы, а купят ершов на полденьги, думают много съесть, а больше хлеба расплюют или собакам в окно выкинут». Замечательно, как в характеристиках Ерша соседствуют «человеческое» и «рыбье» и как одно незаметно переливается в другое. Вот Осетр жалуется на Ерша, как тот его обманул и осрамил. Когда Осетр шел к Ростовскому озеру жировать, Ерш встретился ему и отсоветовал идти туда, чтобы не погибнуть напрасно: «Когда я отправился к Ростовскому озеру, был вдвое тебя толще, голова была как пивной котел, в длину был семи сажен, а поперек три сажени, а хвост был как парус у лодки. А в озере я бока свои о берег отер и нос переломал, а ныне видишь и сам, какой я стал». Осетр поверил этим словам, в озеро не пошел, а в результате жену и детей с голоду поморил и сам едва добрался под Новгород. А Сом горестно рассказывал, как Ерш брата его затащил в невод, а сам вывернулся, да еще посмеялся над несчастным, и, когда Сома выволокли на берег и стали обухом бить. Ерш скакал и плясал, приговаривая: «Вот как нашего Обросима околачивают». В конце концов судьи обвинили Ерша и выдали его с головой Лещу и Головлю. В реальной судебной практике Руси это означало, что ответчика били кнутом и он попадал в кабалу к истцам. У Леща и Головля грамота, позволявшая выполнять решение суда, была «на руках», но вот воспользоваться своим правом им было не просто. Ерш, услышав приговор, повернулся к Лещу хвостом: «Коли вам меня выдали головою, то ты меня. Лещ с товарищем, проглоти с хвоста». Здесь, как видим, судебная формула, применяемая к людям не буквально («выдать с головой»), применительно к рыбам получила буквальный смысл:
Лещ мог бы проглотить Ерша с головы, но с хвоста у того «щетины, как лютые рогатины или стрелы, никак нельзя проглотить». Пришлось отпустить Ерша на волю, хотя приговор остался в силе.
Вот какой тип героя появился в древнерусской литературе в конце XVI века.