Три столба у царства – меч, поэт и закон

читать дальшеОдним летним днем 133 года до н.э. на Капитолийском холме возле храма Юпитера завязалась потасовка между противниками и сторонниками плебейского трибуна Тиберия Семпрония Гракха, ратовавшего за революционную для Рима аграрную реформу – раздел общего «народного поля» между безземельными гражданами. В возникшей суматохе Тиберий Гракх, тщетно пытавшийся призвать граждан к порядку, в конце концов, схватился за голову. Этот машинальный жест стоил ему жизни.

Заседающим в храме Верности (Fides) сенаторам тут же было доложено, что мятежный трибун дошел до того, что требует себе царскую корону. Те немедленно потребовали от присутствующего здесь консула Публия Муция Сцеволы арестовать и казнить Тиберия, но консул отказался, сославшись на действующую конституцию, запрещавшую казнить римского гражданина без суда и без возможности обращения к народному собранию. Тогда великий понтифик Сципион Назика закричал «Кто хочет спасти отечество – за мной!» – этой ритуальной фразой обычно объявлялся чрезвычайный воинский набор в самых опасных для Республики ситуациях – и толпа сенаторов, вооружившихся импровизированными дубинами из разломанных скамей, кинулась на Капитолийский холм, собирая по дороге и других противников Гракха. В начавшемся там побоище были убиты сам Тиберий Гракх и сотни его сторонников. Но даже это не удовлетворило разгневанных сенаторов – тела убитых вместо погребения сбросили в Тибр, а роду Семпрониев запретили отныне даже называть рождающихся мальчиков именем «Тиберий».

Разумеется, соответственное истолкование рокового жеста было лишь поводом – противоречия, расколовшие римское общество в связи с предлагаемой аграрной реформой, были настолько глубоки, что не могли быть разрешены привычными «конституционными» способами – это было начало конца Республики, затянувшегося еще на целое столетие. Однако даже в качестве повода такая ненависть к самому слову «царь», жупелу республиканского Рима, весьма характерна и достаточно самобытна, чтобы с этого и начать наше повествование о зарождении, эволюции и наследии римской цивилизации.

ЦАРСТВО

Примерно в двадцати пяти километрах от устья Тибра и побережья Тирренского моря и на таком же расстоянии от предгорий Апеннин, на холмистой местности стоит городок Roma, основанный латинами – италийским племенем, обитающем на южной окраине могущественной державы этрусков. Он ничем особым не выделяется среди других латинских городов, объединенных в военный союз, во главе которого стоит Альба-Лонга, «материнский город», метрополия Рима. Именно оттуда примерно в середине VIII века до н.э. вышел небольшой отряд молодежи под предводительством легендарных близнецов Ромула и Рема. У латинов и многих других италийских племен существует обычай «священной весны», когда весь молодняк скота, который родится ближайшей весной, и все мальчики, которым предстоит родиться тогда же, посвящаются в жертву Марсу. Но к рассматриваемому нами времени латины уже в целом отказались от человеческих жертвоприношений (хотя рецидивы, как мы увидим дальше, случались и гораздо позднее), так что эта ватага подросших сверстников очередной весной просто изгонялась из города, и им предстояло обосноваться где-нибудь на новом месте. Видимо, так и возникло поселение на Палатинском холме. И если год основания Рима в точности не известен1, то принятая дата его основания – 21 апреля – весьма правдоподобна.

По легенде, зарождение нового города было омрачено братоубийством. Есть разные версии причины ссоры между братьями, но все они так или иначе связаны с религиозными вопросами. В одном из вариантов легенды Рем был убит в драке, вспыхнувшей, после того, как они с Ромулом не сошлись в толковании небесных знамений по поводу того, где именно строить поселение. Другую же версию стоит рассмотреть подробнее. Согласно ей, при основании нового города Ромул плугом провел вокруг будущего поселения борозду, которая должна была символизировать его стены. Там, где должны были быть ворота, он отрывал плуг от земли. Поручив эту, пока «виртуальную» и невидимую2, но уже существующую стену охране богов, Ромул произнес «Да не преодолеет никто и никогда этой стены!». В насмешку над этими словами Рем стал прыгать через борозду туда и сюда, тем самым нарушая сакральную защиту границы города. И был за это убит.

В этом эпизоде несколько характерных моментов, многое объясняющих в дальнейшей истории Рима. Во-первых, разделение определенных объектов на некий идеальный образ, оторванный от своего физического воплощения, и само такое воплощение этого образа – мы еще вспомним об этом, когда в разделе «Закон» пойдет речь об изобретении римлянами юридического понятия «лица». Во-вторых, религиозная, сакральная основа практически любых норм человеческого общежития в архаическую эпоху. И в-третьих – несмотря на божественную охрану стены, выполнять волю божеств так или иначе приходится людям. Не случайно ни в одном из вариантов легенды на голову Рема не обрушивается непосредственная кара самих богов. Римские божества редко напрямую вмешиваются в жизнь людей.

Долгое время римская религия и мифология в глазах историков до неотличимости сливалась с греческой, только имена богов были местными. Да и сейчас зачастую можно прочитать о «греко-римской» религии. Но такое слияние – следствие куда более позднего воздействия на римлян греческой культуры в целом. В архаическое же время римские (и в целом италийские) божества нисколько не напоминали греческих олимпийских и иных богов. Если у греков боги, по существу, вели такую же жизнь, как и люди – они ели, пили, спали, вступали в любовные связи, рожали детей, враждовали и дрались друг с другом, принимали чью-либо сторону в войнах между смертными – то римские божества были лишены всякого сходства с человеком. В сущности, их даже трудно назвать богами.

Римская религия находилась на той стадии развитого анимизма, которую многие называют «полидемонизмом» – для римлян весь окружающий мир был населен духами, numina, и каждая вещь, каждое явление природы было одухотворено своим собственным божеством. Каждый из этих духов занимался своим конкретным делом. Причем они были настолько безличны, что чаще всего даже не имели собственных имен. Так, при наличии бога дверей Януса, были еще и особые божества, «отвечающие» отдельно за порог, за створки дверей, за ось, на которой висят эти створки – и назывались они, без особой фантазии, «[богом] Порожьим» или «[богиней] Осевой» – Limentarius (от limen, «порог») и Cardea (от cardo, «ось»3) – как есть у нас «домовой» или «леший».

С самого рождения человека за него отвечала масса духов – были особые божества первого крика ребенка, его первого вдоха, духи, ответственные за правильный рост костей или за первый шаг. Когда ребенок начинал ходить в школу, отводила его туда «Отводительница», а приводила обратно «Приводительница». За то, чтобы малыш правильно пил, отвечала Potina, «Поительница», а чтобы он хорошо кушал – Educa, «Питательница» (отсюда и educatio – вос-питание).

И если бы римского крестьянина спросили, видел ли он Весту4, он бы очень удивился. Конечно, видел и видит ежедневно – достаточно посмотреть на домашний очаг. Потому что Веста – это не «покровительница огня» и не «олицетворение огня» – это и есть сам огонь. Потом, когда, одним из первых, в Риме воздвигнут храм Весты, в нем не будет никаких ее изображений, никаких статуй. В нем будет жить она сама в самом зримом и материальном виде – в виде вечно горящего на очаге пламени, поддерживать которое обязаны ее жрицы-весталки. Пока же в Риме никаких храмов в нашем понимании (культовых зданий) нет.

Вот в таком, в прямом смысле «одухотворенном» мире и живут первые римляне. В их отношениях со своими божествами нет ничего, что мы сейчас понимаем под словом «религиозный» - ни вдохновенных молитв, ни благодати, ни экстаза, ни поэтических сказаний о богах. Эти отношения сугубо прагматичны – римлянин должен богов почитать, он должен приносить им жертвы, а они – исполнять свои прямые обязанности. Это примерно те отношения, которые впоследствии римское право охарактеризует формулой do ut des – «я даю тебе, чтобы ты дал мне». И такие отношения римляне называют cultus – производное от глагола colere, «возделывать, обрабатывать»5, так что в известном смысле, римляне возделывают своих богов, как возделывают они свое поле.

Сами римляне впоследствии неоднократно будут подчеркивать, что главная причина возвышения Рима – это благочестие римлян, их почтение по отношению к богам – pietas (откуда и наш «пиетет»). Однако pietas, как одна из главных римских добродетелей, не ограничивается религиозной сферой, это понятие куда более широкое – ту же pietas должен проявлять римлянин и в отношении родителей и вообще близких родственников. Это почтение вовсе не означает поклонения, оно выражается в четком исполнении своих обязанностей по отношению к богам и по отношению к родственникам, не более и не менее. Так что в каком-то смысле можно сказать, что римляне и со своими богами живут некоей одной большой семьей, в которой каждый выполняет свои обязанности. А у семьи должен быть глава.

И когда (скорее всего, под влиянием этрусков) начал формироваться собственно римский пантеон, во главе его, как у большинства индоевропейских народов, встал бог неба – Дис/Йов6 с добавлением почтительного «отец», и это сочетание Iov-pater в результате слияния превратилось в Iuppiter, Юпитер. Потому что какая же семья без отца.

Сноски1 Традиция, возникшая примерно в I веке до н.э., относит основание Города к 753 г. до н.э. Мнения историков Нового времени по поводу этой даты менялись в зависимости от общего отношения к римским историческим источникам – от безоговорочного доверия до не только сомнения в датах, касающихся царского и архаического периодов, но и априорного подозрения ко всем сведениям, сообщаемым об этом времени римскими авторами. Однако сейчас, после ряда археологических находок (Lapis Niger, «стена Ромула» и др.), более-менее подтверждающих традиционную хронологию, эта хронология в целом считается (до определенной степени) достоверной, поэтому если и не с точностью до года, то с допусками до «где-то в середине VIII века» дату основания Рима принято считать установленной.

2 Настоящие стены будут возведены вокруг Рима гораздо позднее – при царе Сервии Туллии. До его правления общей оборонительной системы Рима, по-видимому, не существовало, поселения на отдельных холмах имели свои глинобитные укрепления с деревянным каркасом.

3 В античности двери не вешались, как у нас, на петли, вделанные в дверной косяк, а вращались на проходящей их насквозь оси, опиравшейся на специальный «подпятник» в пороге. От названия этой оси – cardo, cardinis – нам остались такие слова, как «кардинальный» или «кардинал».

4 Vesta – богиня огня на домашнем очаге, и это тоже не личное имя, а древнейшее производное от пра-индоевропейского корня *hwes, жечь.

5 Отсюда в русском языке не только «культ», но и «агри-культура», обработка поля, и просто «культура», что особенно хорошо заметно в сочетаниях типа «зерновая культура», «клеточная культура» и т.п.

6 Те же корни, восходящие к пра-индоевропейскому *dyeu- («сиять»), и в греческом Zeus с основой косвенных падежей Di-.

См.: messala.livejournal.com/475843.html#comments