Вильгельм Руфус - смерть короля/3
Меня всегда занимал момент доставки тела Вильгельма Руфуса в церковь. Типа, два крестьянина нашли и отвезли. Как-то странно это: и Завоевателя доставляют как попало для захоронения, и его сына мертвого в лесу бросают... Мода у них, что ли, такая была?

Разберем версии Уильяма из Малмсбери, Ордерика и Гаймара.

В версии Уильяма из Малмсбери, повезли труп короля в Винчестер действительно крестьяне – те, кто жил на королевских землях во владениях лесничих. Естественно. Кто был ниже всех по рангу, тот и повез. Но в истории Уильяма из Малмсбери упоминается одна деталь – что кровь сочилась из раны короля всю дорогу. Это означает, что везли в Винчестер всё-таки не труп, Руфус был ещё жив. И везли его, по-видимому, в Винчестерское аббатство, где ему могли и помощь оказать, и похоронить, если что.



читать дальшеУильям из Малмсбери написал, что когда король был убит, а Тирелл ускакал в сторону заката, присутствующие на охоте впали в панику. Каждый по-своему. Знатные господа помчались в свои замки, засели в них и приготовились к обороне. Некоторые прибрали к рукам всё дорогое, что было при короле, а некоторые помчались к графу Генри, в котором видели нового короля. То есть, дело было так, что к графу поскакали сквайры, это подтверждает и Роберт Вас. А королевские охотники послали за крестьянами, и действительно сняли с тела все украшения и забрали дорогое оружие. То, что тело было не вполне мертвым, вряд ли их смутило, рана явно была смертельной, они все были достаточно опытны, чтобы это понять. Это выглядит наглым грабежом, но действовали они согласно нравам своей эпохи: смерть в те времена была делом житейским и привычным, и мертвым не нужны драгоценности. К тому же, если бы их не сняли лесничие, их сняли бы по дороге в Винчестер крестьяне.

Уильям из Малмсбери заканчивает повествование тем, что короля похоронили в Винчестерском кафедрале «под башней». «Присутствовали многие благородные лорды, но только несколько горевали о нем»,- пишет он.

Ордерик пишет намного подробнее. Он тоже упоминает о замешательстве и панике в лесу, но его больше интересуют политические события, последовавшие за смертью Руфуса.

По словам Ордерика, граф Генри, получив известие о гибели брата, поскакал в Винчестер, где хранилась королевская сокровищница, и потребовал от ней ключи, как законный наследник. Но вы же знаете, как сторожат королевские сундуки их хранители. Пока Генри занимался с хранителем словесным фехтованием, на сцену действия подоспел Вильгельм де Бретейль (то есть, отнюдь не все бывшие при короле лорды поспешили под защиту родных стен), который энергично напомнил Генри, что они все ставили печати под договором, по которому наследником Вильгельма Руфуса является герцог Роберт Нормандский. В ответ Генри вытащил меч, и стал кричать, что не потерпит никого между собой и регалиями своего отца.

К этому моменту вокруг них уже собралась изрядная толпа, большая часть которой поддерживала именно Генри. Чтобы предупредить общую потасовку, хранитель сокровищницы проводил Генри в помещение, и выдал ему ключ.

Тем временем, прибыло тело короля, встречать которого вышла духовная братия, вдовы и нищие. Первые – потому что это был их долг и обычай, вторые – в надежде на раздачу милостыни и, опять же, по обычаю. Милостыню, тем не менее, раздавать было не с чего, потому что на теле осталась только окровавленная одежда, а сокровищницу захватил Генри. Так что наемники, проститутки и приживалы, лишившиеся дохода после смерти Руфуса, долго ещё искали Тирелла «чтобы разодрать его на мелкие кусочки», но Тирелл был уже на пути во Францию.

Жоффрей Гаймар дает ещё более интересную версию событий, и в качестве движущей силы этих событий указывает совсем нового персонажа, Жильбера Л’Эгля. Этот Жильбер был баснословно богатым человеком, с землями по обе стороны канала и родством во многих королевских домах Европы. Жильбер Л’Эгль был также другом графа Генри.

В общем, по словам Гаймара, Л’Эгль и де Клеры все были в партии короля в лесу, и когда тот был убит, подняли дикий крик и буквально рвали на себе волосы. На крики прибежал Роберт Фиц-Хаймо, ближайший придворный Вильгельма Руфуса и один из его советников (который, полагаю, отвечал именно за вопросы безопасности короля, и вообще был против охоты в этот день). В общем, в атмосфере общей паники Фиц-Хаймо просто свалился в обморок. Когда его кое-как привели в себя, он было приноровился опять потерять сознание, как вмешался Жильбер Л’Эгль: «Хватит выть, ради Господа Бога! Его это не оживит, знаете ли. Даже если мы тут будем рыдать до конца дней своих, второго такого лорда нам не явится. Давайте-ка покажите свою любовь тем, что поможете мне сделать для него носилки».

Охотники спешились и пошли рубить ветки. Носилки украсили ложем из цветов, поверх которого Фиц-Хаймо бросил свой плащ, подбитый шелком, а Вильгельм де Монфише накрыл тело короля своим новеньким плащом, который он надел в тот день впервые. Носилки поставили на повозку, в которую запрягли двух иноходцев, сбрую которых тоже украсили цветами. И потом процессия двинулась вперед к Винчестеру, причем лорды шли пешком в знак скорби. Гаймар также пишет, что тело короля в Винчестере встречали все видные члены духовенства, а на следующее утро по королю отслужили торжественную мессу, после которой была роздана милостыня в беспрецедентных размерах. «А те, кто сомневается в моем рассказе, пусть сами отправятся в Винчестер, и убедятся, что он правдив», - заключает Гаймар.

Разница в описаниях событий после смерти Вильгельма Руфуса настолько велика, что историки стали искать объяснения. По их мнению, разница отчетов лежит в «смотря для кого писалось».

Уильям из Малмсбери и Ордерик, принадлежавшие к духовенству и писавшие на латыни, писали свои анналы для церкви. То есть, им было важно показать, что после смерти король, безжалостно наложивший руку на их драгоценные реликварии и выпнувший из Англии архиепископа Ансельма, встретил жалкий конец. Жоффрей Гаймар, писавший на французском, писал свою историю по заказу Констанс Фиц-Гилберт, которая и нашла для него источники. То есть, аудиторией Гаймара были аристократы, люди очень хорошо информированные. Особенно леди Констанс, муж которой входил в круг семьи де Клеров, и её друзья, входившие в литературный кружок де Клеров.

Разумеется, все, кто писал отчеты о событиях после смерти Вильгельма Руфуса, включали в свои сочинения украшательные элементы повествования – свою фантазию, собственно. И, безусловно, слог Гаймара должен был быть подчеркнуто изысканным, чтобы его произведение сделало честь его патронессе. Но дело-то в том, что патронесса сама была внучкой Жоффрея де Венуа, одного из четырех маршалов королевского двора, который отвечал за порядок и законность в Хэмпшире и Вилтшире, и, помимо этого, отвечал за за все финансовые отчеты по выплатам, налогам, отчислениям в королевскую казну, а также за функционирование службы посыльных и организационные моменты охоты. Так что очень похоже на то, что сведения об участниках процессии, о мессе и величине розданой милостыни Гаймар узнал именно из источников леди Констанс. Не говоря о том, что двое из де Клеров сами участвовали в последней охоте Вильгельма Руфуса.

Что касается событий именно в лесу, и того, какой была реакция придворных на убийство короля, то здесь надо смотреть на время, в которое писал Гаймар. Леди Констанс вышла замуж в 1135 году, а 1 декабря королем Англии был коронован Стефан Блуасский. Гаймар начал писать свою историю в 1136 году, когда война между Стефаном и Матильдой, дочерью Генри I, уже началась. То есть, здесь встал вопрос о лояльности, и для де Клеров, у которых в родственниках ходил заклейменный предателем Тирелл, было важно показать, как их деды горевали над телом своего законного монарха, хотя у них и были с ним проблемы с 1088 году. Тем более, что Уильям из Малмсбери дал понять, что Тиреллу удалось бежать «при попустительстве» некоторых участников охоты. Чьем, если не де Клеров, с которыми он был в родстве?

Что самое интересное, де Клерам действительно было свойственно отдавать свою лояльность тому, от кого они могли получить больше. Как, честно говоря, и большинству крупных землевладельцев. В 1036 году, когда леди Констанс поручила Гаймару писать, де Клеры были на стороне короля Стефана. Затем они, в какой-то момент, перешли на сторону императрицы Матиды – вернее, её сына. То есть, ничто человеческое не было лидерам этого семейства чуждо. А Гаймар писал L'Estoire des Engleis в период 1035-1040 гг.

Тем не менее, даже если Гаймар слегка драматизировал свой рассказ, он просто не мог его исказить. Как я упомянула, в нем говорится о событиях, которые рассказывались дедами и отцами напрямую слушателям. То есть, некоторые детали могли слегка потеряться или исказиться в связи с особенностями, свойственными человеческой памяти, но в целом его произведение не могло быть написано «с потолка».

Что касается самого Тирелла, то у нас есть свидетельства французского аббата Сугера, что Тирелл многократно клялся, что не имеет никакого отношения к убийству короля Вильгельма Руфуса. Но это не отвечает на главный вопрос: был Руфус убит преднамеренно, или действительно погиб в результате несчастного случая на охоте? И кто, в конце концов, стрелял?