По просьбе  Nefer-Ra публикую пролог из новеллизации "Последних джедаев". Перевод невычитанный, очень приблизительный, носит ознакомительный характер. Читайте официально переведенные книжки, ребята, поддерживайте отечественных переводчиков ^_^

читать дальшеЛюк Скайуокер стоял среди остывающих песков Татуина рядом со своей женой.

Тонкую полоску неба на горизонте еще окрашивали в оранжевый цвет последние лучи заходящего солнца, но первые звезды уже начали появляться на небосклоне. Люк пристально смотрел на них в тщетной надежде найти то, чего, как он знал, там уже давно не было.

— Что ты там увидел? — спросила Ками с теплотой и едва различимой усталостью в голосе.

— Звездный разрушитель, — ответил он. — По крайней мере, так мне показалось.

— Я тебе верю, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Ты всегда их узнаешь, даже в полдень.

Люк улыбнулся и подумал о том далеком дне, когда он ворвался на станцию «Тош», чтобы рассказать друзьям о двух кораблях на орбите планеты. Ками ему не поверила. Она долго разглядывала небо в его старый макробинокль, прежде чем небрежно бросить его Люку и скрыться от палящих солнц в тени станции. Механик и Биггс тоже ему не поверили.

Но он был прав.

Улыбка на лице Люка пропала, когда он вспомнил о Биггсе Дарклайтере, который покинул Татуин и умер неизвестно где, невообразимо далеко от дома. Биггс был его лучшим другом, возможно, единственным.

Он отогнал от себя эту мысль так же быстро, как отдергивал руку от раскалившейся за день влагоуловительной установки.

— Интересно, что Империи там понадобилось, — сказал он и снова посмотрел на небо.

Чтобы осуществлять поставки для гарнизона в Мос Айсли, не требовался такой большой военный корабль, как звездный разрушитель. Нынче, когда в галактике настал мир, в военных кораблях вообще едва ли была необходимость.

— Чтобы это ни было, нас это не касается, — сказала Ками. — Так ведь?

— Конечно, — ответил Люк.

Его взгляд по привычке перемещался между огоньками, которыми обозначались границы фермы. Подобные меры предосторожности стали не нужны, поскольку тускенских разбойников вот уже двадцать лет ни разу не видели в этом районе, но от старых привычек трудно избавиться.

«От тускенов не осталось ничего, кроме костей в песке», — подумал Люк, и почему-то ему стало грустно от этой мысли.

— Мы выполняем имперскую квоту и платим Джаббе налог на воду, — сказала Ками. — Мы никому ничего не должны, и мы ничего плохого не сделали.

— Мы ничего не сделали, -— согласился Люк, хотя он отлично знал, что это не гарантировало им безопасности. С теми, кто ничего не сделал, тоже случались плохие вещи, но это никогда не обсуждалось — по крайней мере, среди тех, у кого была хоть капля здравого смысла.

Он снова вспомнил прошлое, о котором запрещал себе думать: дроидов и фрагмент послания, в котором царственного вида девушка молила Оби-Вана Кеноби о помощи.
Ками часто просила его отпустить прошлое. Но сейчас, смотря в темное небо, Люк в очередной раз понял, что не может последовать ее совету.

Астромех сбежал, когда Люк ужинал с дядей и тетей. Боясь гнева дяди Оуэна, Люк рискнул выйти за пределы фермы, несмотря на угрозу нападения тускенов.

Но той ночью песчаные люди не вышли на охоту. Люк нашел сбежавшего астромеха и привез его на ферму. Последние 20 метров лэндспидер пришлось толкать, чтобы не разбудить Оуэна и Беру.

Люк грустно улыбнулся, в который раз думая о том, что могло пойти не так той ночью. Он легко мог умереть и пополнить ряды безрассудно храбрых и глупых фермеров, поглощенных тем, что таилось во тьме татуинских ночей.

Но ему повезло — той ночью и на следующий день.

Люк вернулся с южного хребта, где чинил конденсаторы (тогда они были постоянным источником проблем для Оуэна и Беру, оставались ими и сейчас для Люка и Ками). Тогда-то и появились штурмовики.

— Банда мусорщиков продала вам дроидов. Приведите их. Немедленно, — гаркнул сержант, едва спрыгнув со своего рососпинника.

Люку пришлось силой тащить дроидов из гаража. Астромех безостановочно гудел, в то время как протокольный дроид лепетал что-то о том, что он сдается. Владельцам фермы пришлось простоять под палящим солнцем больше часа, пока имперцы копались в банках памяти дроидов. Когда Оуэн попросил позволить Беру сесть в тени, ему отказали.

В этот момент появился Бен Кеноби, одетый в пыльный коричневый балахон. С улыбкой он заговорил со штурмовиками так, словно встретил старых друзей на блошином рынке в Анкорхеде. Проведя рукой по воздуху, он сказал им, что в документы Люка закралась ошибка: на самом деле фамилия мальчишки была Ларс, а не Скайуокер.

— Так и есть, — подтвердил Оуэн и кинул быстрый взгляд на Беру. — Люк Ларс.

Бен задержался еще ненадолго: сказать штурмовикам, что не следует забирать Оуэна на допрос. Но на этот раз они его не послушали и запихнули дядю Люка в транспортник вместе с дроидами. Перед тем, как люк закрылся, астромех издал последний отчаянный писк.

Оуэна отпустили через три дня, на протяжении всего пути из Мос Айсли он был бледен и молчалив. Только несколько недель спустя Люк набрался смелости спросить у него, возместит ли Империя стоимость дроидов. Оуэн велел ему забыть об этом и скрестил руки на груди, но Люк успел заметить, что они дрожат.

Метеор прочертил небосклон и вывел Люка из задумчивости.

— О чем думаешь? — осторожно спросила Ками.

— Что я стал старым, — ответил он и подергал себя за бороду, — старым и седым.

— В этом ты не одинок, — сказала она и провела рукой по собственным волосам. Люк улыбнулся ей, но она смотрела в темноту ночи и не видела его улыбки.

С того памятного дня старого Бена никто не видел. Но ходили слухи о корабле с вооружением, пересекающем Юндлендскую пустошь, и огнях в ночи. В Анкорхеде их считали не более чем обычным трепом в кантинах, но Люк не переставал ими интересоваться. Штурмовики на их ферме были настоящими, как и те, что посетили ферму Дарклайтеров и забрали семью Биггса. Дарклайтеры так и не вернулись, все ценное с их фермы растащили джавы и тускены, а то, что осталось, вскоре погребли под собой пески.

Недели превратились в месяцы, месяцы — в годы, годы — в десятилетия. Оказалось, у Люка врожденный талант к ремонту техники, что не раз помогало ему в тяжелых условиях Татуина, и большой запас удачи, будь то сделки с джавами или выбор новых испарителей. В Анкорхеде его все чаще называли Люком-Везунчиком.

Поняла это и Ками, так же, как заметила, что Механик много говорит, но мало делает. Она вышла замуж за Люка, они стали помогать Оуэну и Беру на ферме, затем унаследовали ее. Единственное, что омрачало их брак, это отсутствие детей, хотя оба этого не признавали. Но они много работали на ферме и смогли построить вполне комфортную жизнь, насколько это вообще возможно на Татуине.

Но Люк не переставал думать о девушке, которая взывала к Оби-Вану. Только на прошлой неделе он проснулся посреди ночи, уверенный в том, что астромех стоит в гараже и готов показать все послание. Важно, чтобы Люк его услышал: в нем говорилось о том, что ему нужно сделать, что он должен сделать.

После того, как штурмовики забрали дроидов, Люк посчитал, что он никогда не узнает, кем была загадочная девушка. Но он ошибся. О ней много недель говорили в новостях по голонету. В последнем сообщении говорилось, что перед казнью принцесса Лея Органа раскаялась в своих повстанческих взглядах и призвала галактику к единству.

Но съемка ее речи так и не была показана, поэтому в памяти Люка остался только короткий фрагмент ее послания к Кеноби. Он часто задавался вопросом, что заставило ее просить о помощи старого отшельника с Татуина.

Какой бы ни была ее миссия, она не удалась. Альдераан, Мон Кала и Чандрила превратились в пыль — все уничтожены боевой станцией, которая раз и навсегда выжгла заразу сепаратизма и восстания и подарила галактике мир.

Или устранила все конфликты. А это ведь одно и то же. Почти.

Люк понял, что Ками зовет его по имени.

— Ненавижу, когда ты так выглядишь, — сказала она.

— Как выгляжу?

— Ты знаешь, что я имею в виду. У тебя такой вид, будто ты думаешь, что сделал что-то не так или тебя обманули. Словно ты допустил большую ошибку, не последовав за Тэнком и Биггсом, не поступив в Академию, как раньше хотел. Как будто ты сейчас должен был быть очень далеко отсюда.

— Ками...

— И далеко от меня, — тихо закончила она, сложила руки на груди и отвернулась.

— Ты же знаешь, что я вовсе так не считаю, — сказал он и положил руки на плечи жены, делая вид, что не заметил, как она напряглась от его прикосновения. — Мы прожили хорошую жизнь, и мое место здесь. Ну хватит, холодает, пойдем внутрь.

Ками промолчала, но позволила Люку проводить ее до входа в дом. Стоя на пороге, Люк бросил последний взгляд в небо. Но звездный разрушитель, если это в самом деле был он, так и не вернулся.

Через минуту он отвернулся от пустого неба.

— — —

Неожиданно сон Люка прервался, и он резко сел на постели. Механическая рука протестующе зажужжала, напоминая звуки насекомых, живших в траве на Ак-То.

Одеваясь, он попытался стряхнуть с себя остатки сна. Он открыл металлическую дверь своей хижины, затем тихо закрыл ее за собой. До рассвета осталось совсем немного времени. Бледная жемчужина солнца скоро поднимется над темной безбрежностью океана и принесет с собой очередной серый день.

Океаны Ак-То все еще поражали Люка бесконечностью своих вод, сменявших тишину покоя ревущим хаосом шторма. Осмыслить такое количество воды было ему не под силу — в этом смысле он все еще оставался сыном пустынь Татуина.

Ниже по склону Хранители вскоре проснутся, как делали это из поколения в поколение тысячи лет, чтобы провести в трудах еще один день. У них всегда была работа, как и у него. Разница лишь в том, что они работали, чтобы выполнить древнее соглашение, а он — по собственному выбору.

Он провел юность за ненавистной работой по дому на Татуине; теперь она придавала упорядоченность дням на Ар-То. Ему предстояло надоить молока, наловить рыбы и починить качающиеся каменные ступени.

Но время для этого еще не пришло.

Люк неспешно поднимался по ступеням, пока не достиг поляны на вершине, с которой открывался вид на море. Он вздрогнул — равно от холода осени, идущей на смену лету, и от воспоминаний о сне. Хотя он знал, что это был не обычный сон. Ему бы хотелось, чтобы это было не так, но понимал тщету таких надежд.

Люк поднял капюшон куртки механической рукой, а другой провел по бороде. Сон был скрытым посланием от Силы, сумевшей пробиться сквозь его ментальные щиты.

Но чем был этот сон — обещанием, предупреждением или тем и другим одновременно?

Скоро все изменится. Грядут большие перемены.