Покопавшись сегодня с утра в новых документах о кулацкой высылке из БССР, сформулировал, наконец, одну важную мысль. Традиционно кулацкая высылка у нас изучается или с высоты птичьего полета, в общесоюзном масштабе, или с точки зрения регионов расселения. И это, естественно, задает довольно специфический ракурс восприятия: рисуя эпическую картину многосоттысячных потоков выселяемых кулацких семей, исследователи по умолчанию полагают, что и современники воспринимали происходящее как масштабный процесс. Однако как только мы начинаем смотреть на кулацкую высылку из мест выселения, то масштабность немедленно исчезает. Депортация за 1930-1936 гг. около 2,7% кретьянских хозяйств из БССР, конечно, масштабный репрессивный акт, но на всенародную (или даже всекрестьянскую) трагедию он все-таки не тянет. Так что наше современное восприятие кулацкой высылки как масштабного явления из современников разделяли лишь сами репрессированные, да причастные к операциям энкаведэшники и партсовчиновники.
(с)www.facebook.com/alexander.dyukov.9/posts/17354...