"Ольга, я не сомневаюсь, что в момент, когда Вы принимали решение не ехать на Олимпиаду, Ваши "глаза горели священным огнем высшей правоты", что, выражаясь по-умному, Вы считаете, что солидарность с теми ребятами, которых не допустили к участию, есть, по Кортасару, "естественное проявление духовной элегантности".

Я вынужден Вас расстроить: Ваш отказ - глупость несусветная, горячечный акт совершенно неуместного фрондерства, голая поза и ничего больше.

читать дальшеОно, конечно, если Вы хотели потрафить Петру Толстому, с которым я дружил, пока с ним не стряслась флуктуация ума, - Вы много преуспели; он и иже с ним, поди, в восторге, а Вы теперь в одном ряду с некоей Поклонской, не отличающей Грибоедова от Суворова.
То есть Вы, Ольга, в белой одежде, а Ковальчук с Дацюком - малодушные ренегаты.

Мы и без Вас знали, что в мире идет бесперебойное производство несправедливости в промышленных объемах, но Ваш жест - это жест ради жеста, это медвежья услуга, ТАК с несправедливостью не борются, за Шипулина надо мстить участием, исполненным несуетными гордостью и достоинством, желательно - блестящим.

Что Вы будете делать, когда наши ребята будут биться там, далеко, за победу, за честь, за девочку с трибуны, пусть даже плакат писала не она? "Мухам крылья отрывать"?

Родина - она вот тут, в сердце, сказал Ковальчук, она не в Инстаграме, Ольга, говорю я, не в звонких демаршах, о которых все забыли через час и которые только убеждают недругов, наших и ваших, что у Вас не все на мази с чистотой, окаянной и пресловутой.

Мы-то знаем наших ребят, мы знаем их в лица, это красивые лица сильных мальчиков и девочек, мы-то знаем, и они знают, откуда они и кого представляют, мы молимся за них, пусть они выступают, как могут, это ж Праздник, а сверх всего, это кульминация всей жизни, при чем тут гордыня, это пик, стратосфера, а гимн, если надо, мы и сами споем, нестройно, может быть, но звонко, уж будьте благонадежны.

Спортсмены ездят на Олимпиаду за оправданием всей своей жизни, правильно я понимаю, в этом и есть высочайший смысл, в этом есть метафизический замах и экзистенциальная глубина. Вы всего этого себя лишаете, Ольга.

Разумеется, я желаю Вам всего хорошего, но вперед не мешайте доблесть и картинное "скверное подражание Добру", о котором писал Достоевский.

Который, в общем, и писал именно об этом - о том, как маленький человек пытается стать Большим, преодолевая обстоятельства."

m.sovsport.ru/olympic_games/articles/1028415-ot...

Отар Кушанашвили подал голос. Вспомнил и Кортасара, и Достоевского, и Родину в сердце и смысл жизни спортсмена. Вообще Кушанашвили любит пафосно обличать. Вот например:

"Ведь что такое Крым, если исключить мудреные дефиниции? Крым – это одиссея грандиозного проигрыша тех, кто считает себя триумфатором; псевдорусская квазирулетка в поддавки самому себе; уравнение хамства, известного каждому: когда слова "слышь, это мое" звучат как приговор, а смотрятся памятником среднему пальцу.

Крым – это гангстерский кунштюк ВВП (Владимира Владимировича Путина. – "ГОРДОН"), который на каких-то главных весах перевесит все то, что он сделал за вечность, которую правит.

Крым – это взгляд шпаны свысока на обывателей, проверка благонадежности для "вежливых" подхалимов.

Когда-нибудь окажется, что те, кто захапал Крым, обернутся беспомощными чайками, попавшими в нефтяное пятно.читать дальше

За каким чертом, ответьте мне без истерики, присоединяли Крым (чтобы не провоцировать пену изо ртов, намеренно употребляю слово "присоединить")? Отвечают, закипая: "ЧТОБ БЫЛ НАШ". Но по-человечески если: а так он был чей?
Ты мог в любой момент попасть в крымский эдем, тебе никто не мешал. Крымская история, вся, держится на контрапункте бесстыдства и невежества. Визжа: "КРЫМ – НАШ!", эти люди даже не об истории пекутся, потому что, чтобы радеть об истории, ее ведь знать надо.

Мудрено рыдать о беспредельности Земли Русской или стенать-стонать о величии русского оружия, когда думаешь, что Кутузов и Жуков были однополчанами, а Суворов отдавал приказы Рокоссовскому, и думаешь, что Румянцев-Задунайский и Потемкин-Таврический – бывшие мужья псевдопевицы Ирины Салтыковой.
Никого не занимал Крым, за вычетом единиц, – ни в качестве затейливой истории, ни как место для вакации. А тут все помешались, эксплицитно доступную Турцию позабыв.

Расейскому человеку нужно-то всегда "за копеечку канареечку", кебаб, аниматор подхалимистый, поржать-нажраться, люрекс, чтоб на каждой тряпке была вывеска ARMANI. Никто о Крыме и не помышлял, никто даже компаративных разговоров не вел, а тут сверху вопль: "Дави фасон, показывай породу!", Крым-то НАШ.

Вся эта история, повторяю, держится на контрапункте бесстыжего "хапнуть" и ложно трактуемого величия.

Так мой блистательный товарищ Дмитрий Нагиев кричит в магазинах, немало смущая продавщиц и пучеглазую публику: "Идол ХОЧУТ вот это! Заверните!". Ленин, мать его, жил, Ленин жив, Ленин будет жить: "Владивосток далеко, но город-то нашенский".

И Южная Осетия "вашенская", и Абхазия "вашенская", а почему не Ямайка и не Уругвай? Понятно же, что поедут туда единицы, ринутся все в Грецию, толком никто не знает, что там, в Крыму, всем плевать, плевать и на Крым, и на нормы цивилизованного общежития, потому что тут главное – вот это вот: "НАШЕНСКИЙ"! Вот это вот ощущение, дарящее блаженство.

Эта ригидная (не мешать с Фригидной) политика обречена.

Крым – урок самосохранения в чумные времена, оселок на человечность, долговая яма, бабуля, навсегда почившая с репликой чинодрала: "Денег нет, но вы держитесь!"; рай, ставший чистилищем; Россия, назад. m.gordonua.com/publications/kushanashvili-te-kt...

Голос Кушанашвили это голос околоспортивной тусовки, которая боится остаться у пустой кормушки. Есть те, кто бегают и прыгают, а есть те, кто зарабатывает деньги, коментируя чужой бег и прыжки. И еще не известно, кто больше заинтересован в соревнованиях.