ну, собственно, что и требовалось доказать
«Ко Дню скорби школьники из гимназии Нового Уренгоя и гимназии имени Фридриха из немецкого города Кассель совместно изучали биографии жертв Второй мировой войны, а к 19 ноября подготовили доклады о конкретных людях. Эти доклады подростки читали с трибуны бундестага. Немецкие школьники рассказали об офицере Красной армии Иване Гусеве, который заболел туберкулезом в немецком плену и вернулся на свободу в 1945 году, и о 17-летней Надежде Трувановой из Кировограда, которая была сослана в Германию — и там умерла.

Школьники из России говорили о немецких солдатах, погибших или пропавших без вести на фронте. Николай Десятниченко рассказал историю солдата Георга Йоханна Рау, который участвовал в Сталинградской битве на стороне вермахта». #

То есть банальный обмен: их школьники делают доклады про судьбу наших военнопленных и остарбайтеров в Германии, наши — про их пленных у нас. Да, текст выступления конкретно Десятиченко составлен из рук вон плохо, мысль выражена коряво и вообще через пень-колоду. И тут надо ипать учителей, видимо, во владении словом недалеко ушедших от своего шестнадцатилетнего (?) подопечного. Но ни о каком «покаянии» перед немцами и речи не идет. Вся истерика раздута, как обычно, на пустом месте.

С другой стороны, не может не радовать готовность общества вставать на дыбы даже при виде хотя бы мнимой попытки умалить нашу Победу. Да, с перекосами, и порой даже отвратительными перекосами, как вот, например травля пацана из Нового Уренгоя. Но все-таки постперестроченый синдром «Огонька» мы, похоже, изживаем.