«Конечно, насчет "гражданских свобод" и посейчас в России дело обстоит более чем скромно. Но ведь на то - сложные исторические причины. Их не изжить напыщенной проповедью. Это понимает квалифицированная интеллигенция, умудренная опытом протекших лет.

Не будем замалчивать факта: она переносит нынешний режим не без душевных страданий. Особенно ей трудно без свободы слова, без свободы научного исследования. Можно и должно сочувствовать этим страданиям. Но нужно согласиться: они осмысленны и... в известной мере заслужены. Они посланы для вразумления и исправления.

У Макса Штирнера есть один циничный, но меткий афоризм:

- Предоставьте овцам свободу слова: все равно, они будут только блеять.

Слишком долго наша интеллигенция исповедовала и проповедовала "оппозицию, как мировоззрение", чтобы не пришла Немезида. Видно, слишком уж односторонне и однообразно пользовалась она своей относительной свободой, раз история подшутила над ней такую неслыханно злую шутку. "Довольно-де блеять о высшей политике". Пусть, мол, теперь статистики вместо того, чтобы свободно обличать язвы существующего строя, прилежнее займутся подсчетом цифр для Госплана. Тут у них полная свобода слова устного и печатного.
Старая интеллигенция переродилась: "интеллигентщина" в ней приказала долго жить. По иному воспринимает она окружающее. Совсем иной стиль. Только раз или два в беседах пахнуло на меня былым радикализмом, благочестием "Русских Ведомостей". Но это уже нечто ископаемое даже и среди откровенных, подспудных "зачайных" собеседований...

Не без юмора вспоминают об Иване Александровиче Ильине, до самой своей высылки не покидавшем позы обличителя и пророка: - Нельзя же вечно обличать. Нельзя же вечно произносить Rede an die rassische Nation. Под конец он стал всем несносен, несмотря на свои таланты и достоинства. Все от него устали. И, грешным делом, облегченно вздохнули, сердечно распрощавшись с ним на вокзале: после его отъезда куда легче и проще стало...

Это признание одного из очень известных московских интеллигентов - прекрасный психологический документ. Догмат "непримиримости" в русских условиях стал фальшивым и бессмысленным уже в 21 году. Его можно было спасать лишь своеобразным моральным гипнозом, психическим насилием. И он прочно перекочевал за границу, где нетрудно разгуливать на пустейших обличительских ходулях и хранить белоснежными ризы андерсеновского короля.

Конечно, насчет "гражданских свобод" и посейчас в России дело обстоит более чем скромно. Но ведь на то - сложные исторические причины. Их не изжить напыщенной проповедью. Это понимает квалифицированная интеллигенция, умудренная опытом протекших лет.

Не будем замалчивать факта: она переносит нынешний режим не без душевных страданий. Особенно ей трудно без свободы слова, без свободы научного исследования. Можно и должно сочувствовать этим страданиям. Но нужно согласиться: они осмысленны и... в известной мере заслужены. Они посланы для вразумления и исправления.

У Макса Штирнера есть один циничный, но меткий афоризм:

- Предоставьте овцам свободу слова: все равно, они будут только блеять.

Слишком долго наша интеллигенция исповедовала и проповедовала "оппозицию, как мировоззрение", чтобы не пришла Немезида. Видно, слишком уж односторонне и однообразно пользовалась она своей относительной свободой, раз история подшутила над ней такую неслыханно злую шутку. "Довольно-де блеять о высшей политике". Пусть, мол, теперь статистики вместо того, чтобы свободно обличать язвы существующего строя, прилежнее займутся подсчетом цифр для Госплана. Тут у них полная свобода слова устного и печатного.

Это цинично? - Пожалуй. Это должно быть и будет изжито? - Разумеется. Но не будем прикрашивать уроков жизни, чтобы не заслужить от нее еще более обидных предметных уроков. Разве не поучительно видеть ныне какого-либо знакомого забияку из "политической оппозиции" за кропотливой и мирной работой в госучреждении, кооперации, банке? Его уже почти и не узнать: стал куда деловитей, обстоятельней, толковее. И, главное, скромнее. Необходимо коренным образом переломить старорежимную интеллигентскую психологию с ее "политическим монодеизмом" ("Вехи"). Дело большое, для него требуется время. И сильные средства.

Конечно, некоторые индивидуальные жизни коверкаются в этом суровом и сложном процессе,

- Я могу быть хорошим приват-доцентом, а меня заставляют быть плохим делопроизводителем! - с горькой иронией говорил мне один из умных и милых моих друзей по университету.

Он прав. Но кто же виноват, что нас с ним угораздило не вовремя уродиться русскими приват-доцентами права!.. Мир не увидит пары или двух пар лишних диссертаций о Бенжамене Констане, Спинозе, или праве veto в западных конституциях, но зато [он] узрел одного посредственного делопроизводителя госучреждения в Москве и одного посредственного "работника на транспорте" в Маньчжурии. Потерял ли он что-либо от того?.. Для нас двоих быть может это и потеря, но все же не будем чересчур насиловать перспективу. Всякое время имеет свою логику. Попробуем понять ее и смириться перед ее смыслом. Тем более, что, готовясь к несостоявшимся диссертациям, мы успели-таки в умных книгах вычитать один неплохой философский девиз: - Amor fati...»

(с) Н.В.Устрялов "Россия (У окна вагона)" (1925 год)
(
См.: dugward.ru/library/ustralov/ustralov_rossia.htm...