За что работницу советского общепита приговорили к расстрелу


Белла Бородкина в 1970-начале 1980-х гг. заведовала Геленджикским общепитом, считалась уважаемым человеком. И тут внезапно ее арестовали и приговорили в высшей мере наказания.



читать дальше


Белла Наумовна Бородкина начала свой путь к успеху с должности простой буфетчицы в Геленджике. Когда ее супруг скончался через несколько лет после свадьбы, женщина с головой окунулась в работу.

Успешная карьера Бородкиной (девичья фамилия – Король), у которой не было даже полного среднего образования, в геленджикском общепите началась в 1951 году в должности официантки, затем она последовательно занимала места буфетчицы и заведующей столовой, а в 1974 году состоялся ее головокружительный взлет на номенклатурный пост главы треста ресторанов и столовых.

Подобное назначение не могло состояться без участия первого секретаря городского комитета КПСС Николая Погодина, его предпочтение кандидатуре без специального образования никем в горкоме открыто не подвергалось сомнению, а скрытые мотивы выбора партийного руководителя стали известны восемь лет спустя.

Когда в Геленджик наведывались высокопоставленные гости, угощать их доверяли только Белле Наумовне. Ведь только она умела так распорядиться на кухне, что столы просто ломились от яств и деликатесов.





В обмен на такое «хлебосольство» Белла Бородкина заполучала высокопоставленных покровителей, закрывавших глаза на махинации, которыми занималась хозяйка Геленджикского общепита. А ведь там было, на что обратить внимание.

Белла Бородкина начинала свой путь с самых низов, поэтому она прекрасно знала, как устроена «советская кухня». В то время сложно было найти заведение, где бы порции приносили полными, а клиентов не обвешивали. Будучи на высоком посту, Белла сама обучала работников, как нужно разбавлять коньяк дешевой старкой (крепкой ржаной водкой), а чай и кофе подкрашивать жженым сахаром. Такая экономия оборачивалась десятками сотен рублей, шедших в карман Бородкиной.

Более того, все столовые и рестораны треста, которым управляла Белла Наумовна, должны были приносить ей ежедневную «дань». Если кто-то отказывался платить, то тут же снимался с должности. Часть своих доходов Бородкина передавал «наверх», а от этого она была уверена в своей неуязвимости. Окружение прозвало ее «Железной Беллой».



Белла Бородкина - руководитель треста ресторанов и столовых в Геленджике


Так продолжалось до 1982 года. Тогда в Советском Союзе стали появляться видеомагнитофоны и, соответственно, видеокассеты. Фильмы демонстрировали желающим подпольно и за деньги. А те, кто хотел посмотреть «клубничку», выкладывали за это в несколько раз больше. Стоит отметить, что за показ порнографической продукции предусматривался срок. Когда в Геленджикских кафе задержали нескольких прокатчиков, они тут же указали на «Железную Беллу», утверждая, что показ фильмов осуществлялся с ее ведома.

Казалось бы, Белла «прокололась» на сущей безделице, если сравнить масштабы ее махинаций. Но почему-то милиция ухватилась именно за этот эпизод. На самом деле «разборки» велись на самом верху. Росло напряжение между сторонниками Брежнева и Андропова. А когда Юрий Андропов в ноябре 1982 года стал у руля СССР, он тут же развернул кампанию против коррупции на Кубани.



Геленджик. Ресторан «Маяк»


1-ый секретарь Краснодарского крайкома партии С. Медунов находился под личным покровительством Леонида Ильича, поэтому после его смерти прокуратура активно занялась делами Медунова и его ближайшего окружения, в которое входила и Белла Бородкина.

Эпизод с запрещенными фильмами стал формальным поводом для ареста «Железной Беллы». Когда за ней пришли представители правоохранительных органов, госпожа Бородкина даже ухмылялась – мол, не пришлось бы извиняться перед ней. Но женщину не отпустили ни на следующий день, ни даже через неделю. Покровители, которые столько лет позволяли ей проводить масштабные махинации, теперь были в еще в худшем положении.





"В указанный период [с 1974 по 1982 год], являясь должностным лицом, занимающим ответственное положение, – говорится в обвинительном заключении по делу Бородкиной, – неоднократно лично и через посредников у себя на квартире и по месту работы получала взятки от большой группы подчиненных ей по работе. Из полученных ею взяток Бородкина сама передавала взятки ответственным работникам г. Геленджика за оказанное содействие и поддержку в работе… Так, за период последних двух лет было передано секретарю горкома партии Погодину ценностями, деньгами и продуктами на 15 000 рублей". Последняя сумма в 1980-х примерно составляла стоимость трех легковых автомобилей "Жигули".

В материалах следствия подшита графическая схема коррупционных взаимосвязей директора треста, составленная работниками Главной прокуратуры СССР. Она напоминает густую паутину с Бородкиной в центре, к которой тянутся многочисленные нити из ресторанов "Геленджик", "Кавказ", "Южный", "Платан", "Яхта", столовых и кафе, блинных, шашлычных и продуктовых палаток, а от нее расходятся к горкому КПСС и горисполкому, отделу БХСС городского ОВД (борьба с хищениями социалистической собственности), к краевому тресту и далее к Главкурортторгу Министерства торговли РСФСР.

Известный кубанский историк, писатель и тележурналист Владимир Рунов, хорошо знающий детали этого уголовного дела, отмечает, что работники геленджикского общепита – директора и заведующие, бармены и буфетчики, кассиры и официанты, повара и экспедиторы, гардеробщики и швейцары – были поголовно обложены "данью", каждый знал, сколько он должен передать денег по цепочке, а также о том, что его ждет в случае отказа – потеря "хлебной" должности.

Бородкина за время работы на разных участках общепита в совершенстве овладела приемами обмана потребителей с целью получения "левых" доходов, практиковавшихся в советской торговле, и поставила их в своем ведомстве на поток, вспоминает Владимир Калиниченко, следователь по особо важным делам при Генпрокуроре СССР в 1979–1991 годах. Было обычным делом разбавлять сметану водой, а жидкий чай или кофе подкрашивать жженным сахаром. Но одной из самых прибыльных махинаций являлось обильное добавление хлеба или крупы в мясной фарш, уменьшение установленных норм мяса для приготовления первых и вторых блюд. "Сэкономленный" таким образом продукт глава треста передавала в шашлычные для реализации. За два года, по словам Калиниченко, только на этом Бородкина заработала 80 000 руб.





По свидетельству бывшего подчиненного Бородкиной Бориса Абакумова, еще одним источником незаконных доходов служили манипуляции с алкоголем. Здесь она также не открыла ничего нового: в ресторанах, кафе, барах и буфетах широко использовался традиционный "недолив", а также "кража градуса". Скажем, понижение крепости водки за счет разбавления на два градуса посетители питейного заведения просто не замечали, зато работникам торговли это приносило большие барыши. Но особенно выгодным считалось подмешивать в дорогой армянский коньяк более дешевую "старку" (ржаная водка, настоянная на листьях яблони или груши). По утверждению следователя Калиниченко, даже экспертиза не могла установить, что коньяк разбавлен.

Привычным был и примитивный обсчет – как отдельных посетителей ресторанов, баров, буфетов и кафе, так и больших компаний. Музыкант Георгий Мимиконов, игравший в те годы в ресторанах Геленджика, рассказывал московским тележурналистам о том, что в курортный сезон сюда на выходные прилетали целые группы вахтовиков из Сибири и Заполярья, чтобы покутить в "зоне красивой жизни", как выразился музыкант. Обсчет таких клиентов шел на десятки и сотни рублей.
Берта, она же "Железная Белла"

В те времена черноморские здравницы принимали за год более 10 миллионов отдыхающих, служивших золотым дном для курортной мафии. У Бородкиной была своя классификация людей, приезжавших на отдых в Геленджик. Тех, кто снимал углы в частном секторе, выстаивал очереди в кафе и столовых, а затем оставлял в книге жалоб и предложений претензии к качеству блюд в заведениях общепита, писал об обсчете и "недоливе", она, по свидетельству ее бывших коллег, называла крысами. Горкомовская "крыша" в лице первого секретаря, а также инспекторов ОБХСС делала ее неуязвимой для недовольства массового потребителя, которого Бородкина рассматривала исключительно в качестве источника "левых" доходов.

Совсем другое отношение демонстрировала Бородкина к партийным и государственным чиновникам высокого ранга, наезжавшим в Геленджик в курортный сезон из Москвы и союзных республик, но и здесь она преследовала прежде всего свои интересы – приобретение будущих влиятельных покровителей. Бородкина делала все, чтобы их пребывание на берегу Черного моря было приятным и запоминающимся. Известный сочинский журналист Игорь Сизов рассказывает, что Бородкина, как оказалось, не только обеспечивала номенклатурных гостей дефицитными продуктами для пикников в горах и морских прогулок, накрывала ломящиеся от деликатесов столы, но могла по их желанию пригласить в мужскую компанию молодых женщин. Ее "хлебосольство" для самих гостей и партийной кассы края ничего не стоило – Бородкина умела списывать расходы. Эти качества в ней ценил первый секретарь Краснодарского краевого комитета КПСС Сергей Медунов.

По свидетельству Рунова, среди тех, кто оказывал Бородкиной свое покровительство, были даже члены Президиума Верховного Совета СССР, а также секретарь ЦК КПСС Федор Кулаков. Когда Кулаков умер, семья пригласила на его похороны всего двух человек из Краснодарского края – Медунова и Бородкину. Связи на самом верху долгое время обеспечивали Бородкиной иммунитет против любых ревизий, поэтому за глаза ее называли в Геленджике "Железной Беллой" (Бородкиной не нравилось собственное имя, она предпочитала, чтобы ее называли Беллой).



Белла Бородкина - одна их трех женщин, приговоренных к расстрелу в СССР


Когда производился обыск в квартире Беллы, милиционеры были в шоке от увиденного. Ее жилище напоминало склад: повсюду были нагромождения хрусталя, мехов, дефицитных комплектов белья, драгоценных украшений, золота. И еще деньги… много денег. Пачки купюр находили в одежде, закатанных банках, в батареях. Всего нашли более 500 тысяч рублей. По советским меркам – это были колоссальные деньги.

Белла Бородкина провела в заключении целый год. За это время ее было не узнать: из солидной дамы она превратилась в затравленную старуху.

В ходе следствия Бородкина попыталась симулировать шизофрению. Это было "очень талантливо", говорит Чернов, но судебно-медицинская экспертиза распознала игру и дело было передано в краевой суд, который признал Бородкину виновной в неоднократном получении взяток на общую сумму 561 834 руб. 89 коп. (ч. 2 ст. 173 УК РСФСР). По ст. 93-1 УК РСФСР (хищение государственного имущества в особо крупном размере) и ст. 156 ч. 2 УК РСФСР (обман потребителей) она была оправдана "за недостаточностью доказательств участия подсудимой в совершении преступления". Она была приговорена к исключительной мере наказания – расстрелу. Верховный Суд СССР оставил приговор без изменения. Ходатайство о помиловании осужденная не подавала.

Бородкину подвело как раз то, чем она очень гордилась – знакомства с высокопоставленными людьми, именами которых она постоянно козыряла, считает Рунов. По его словам, бывшие покровители в создавшейся ситуации были заинтересованы в том, чтобы "Железная Белла" замолчала навсегда – слишком много она знала. Ее не просто несоразмерно наказали за преступления.

В августе 1983 году женщину расстреляли, уж слишком много «неудобного» она знала о высокопоставленных лицах из Верховного Совета СССР.



источники
www.kulturologia.ru/blogs/070817/35542/
pravo.ru/process/view/117387/