Осада Нью-Йорка. Часть 2. Высадка британцев на Лонг-Айленде
О! Я наконец-то нашел время вернуться к рассказу про осаду Нью-Йорка.

Итак, в прошлый раз мятежники Континентальная армия укрепились в Нью-Йорке и начала готовиться к приезду британских гостей. Те не заставили себя долго ждать и пожаловали в гавань в разгар лета. Оборону города предполагалось вести со стороны Лонг-Айленда. Благо, ко всеобщему счастью, корабли британцев не смогли сразу войти в гавань и разнести город к чертям из-за коварного фарватера и непредсказуемых ветров, поэтому на какое-то время Нью-Йорк был в безопасности. Однако, безопасность эта была ну очень видимая, что смогли доказать пара британских кораблей, которым несмотря на все старания американских артиллеристов удалось проскочить мимо пушек и даже выпустить пару ядер по городу.



читать дальшеТем временем на британской стороне все было в ажуре и шоколаде. Высадившихся на Статен-Айленде британцев местные встретили с хлебом-солью. Попутного ветра, который позволил бы кораблям войти в гавань не было, но никто не расстроился. Лето, море, красота. Британские офицеры чувствовали себя комфортно и даже находили время на занятие живописью, а на армию мятежников в Нью-Йорке и восстание в целом смотрели как на досадное недоразумение. Время от времени до лагеря добирались дезертиры и рассказывали о безнадежном положении континентальной армии, тем самым только добавляя уверенности в неминуемой победе. Новость о принятии декларации независимости британцы встретили скептично. Типа опять эти странные люди хотят непонятного.

Некоторые офицер, конечно, высказывали предположение, что пока они тут загорают, мятежники просто свалят на север. Генерал Хау по этому поводу говорил лишь что хочет дождаться прибытия остальной армии, чтобы если вжарить, так вжарить. На самом же деле генералу было просто вломак. Ему очень хорошо отдыхалось в компании любовницы и не очень хотелось перелезать с нее на коня.

В отличие от своего брата, адмирал Ричард Хау высказывался за более решительные действия. Но он вообще был менее сдержанным и мечтал одним ударом разбить мятежником.

Пригожим летним вечерком британский лейтенант Филипп Браун пересек гавань Нью-Йорка в шлюпке под белым флагом. В кармане у него было письмо "Джорджу Вашингтону эсквайеру". Встретившись на берегу с Джозефом Ридом, адъютантом Вашингтона, Браун передал суть своей миссии на что получил ответ: "сэр, в нашей армии нет никого с таким титулом". Когда же Браун поинтересовался как же следует обращаться к мистеру Джорджу Вашингтону, ему ответили: как к генералу. Браун сказал, что все передаст начальству и уехал обратно. Адмирал Хау выслушал отчет Брауна, сказал что американцы там ваще ахуели, и через три дня Браун снова переправился через гавань с письмом к Джорджу Вашингтону эсквайеру. И снова лейтенанта развернули у порога. После того как Брауна послали в третий раз, британцы решили что, возможно, дело в посланнике и отправили к Вашингтону сразу полковника Джеймса Патерсона. На этот раз прокатило и полковника приняли в штаб-квартире. Сев за один стол с Вашингтоном полковник начал уверять того, что генерал Хау вовсе не хотел умалять достоинства и чести генерала Вашингтона. Но когда Патерсон вынул из кармана то же самое письмо, адресованное Джорджу Вашингтону эсквайеру, и положил его на стол, Вашингтон к письму даже не притронулся. Патерсон начал говорить о доброжелательности короля, которые направил генерала и адмирала Хау для мирного разрешения ситуации, на что Вашингтон ответил, что не уполномочен решать такие вопросы. Впрочем, если адмирал Хау прибыл сюда из Лондона только для того, чтобы объявить о помиловании, то он ошибся адресом. Здесь виновных нет, а мы всего лишь защищаем свои права, bitch. После такого пропесочивания полковнику ничего не сталось кроме как возвратиться восвояси.

В начале августа на горизонте показались долгожданные мачты кораблей Генри Клинтона, который вернулся из неудачной экспедиции к Чарльзтауну. Вскоре подтянулось еще подкрепление, так что общее количество британских кораблей у Статен-Айленда возросло почти до четырех сотен малых и больших судов. По сути то был самый могучий флот, который видели в Америке, а возможно даже самый могучий флот 18 века! Боевой дух американцев пробил днище. Британцев было в соотношении 5 на 1 американца. К тому же в американском лагере на фоне летней жары вспыхнула жесская эпидемия дизентерии и половина армии слегла. Но Вашингтон упорствовал в идее, что Нью-Йорк надо оборонять.

Считая, что при таком раскладе сил британцы могут атаковать и город и остров Лонг-Айленд одновременно, Вашингтон разделил армию на две части, нарушив тем самым самое древнее правило ведение войны: никогда не разделяй свои силы перед лицом преобладающего численностью противника.

Вся британская пати оказалась в сборе, оттягивать нападение больше было нельзя. Поэтому 22 августа рано-рано утром началась высадка десанта на берег Лонг-Айленда. В Нью-Йорке об этом узнали в начале дня. Только в донесении было сказано про 8000 британцев, тогда как на самом деле их было в два раза больше. Кто-то опять неправильно посчитал. Ожидая, что другая часть армии атакует Нью-Йорк, Вашингтон послал на Лонг-Айленд небольшое подкрепление, тем самым приблизив общую сумму к 6000. А чтобы как-то повысить боевой дух солдат назначил старого Израэля Путнама командующим силами на Лонг-Айленде. Путнам, конечно, был живой легендой и молодцом, но опыта командования такими большими силами у него не было от слова совсем. В итоге Израэль все зафакапил. Не получавшие своевременно приказы солдаты оказались рассеяны, напуганы, не знали куда идти и что делать. Заехав в Бруклин и увидев этот бардак, Вашингтон схватился за голову, отчитал Путнама как молодого лейтенанта и самостоятельно взялся за организацию обороны. Все катилось в ад. Есть мнение, что если бы Вашингтон не уперся рогом и тогда же перебросил все силы с Лонг-Айленда обратно в Нью-Йорк, то последующей катастрофы можно было избежать. Ну или хотя бы снизить потери. Но он этого не сделал. А тем временем еще одна партия гессенцев высадилась на побережье, увеличив численность британских войск на Лонг-Айленде до 20 тысяч человек.


Генерал Уильям "Лорд Стирлинг" Александр


Генерал Джон Салливан

В задачу генералов Континентальной армии Джона Салливана и Уильяма Стирлинга входило использовать природный ландшафт и организовать оборонительные сооружения на Бруклинских высотах, по которым проходили главные дороги, ведущие на север к Нью-Йорку, чем генералы, собственно, и были заняты. А пока американцы строили редуты, генерала Клинтона обуревали мрачные думы. Получив пиздюлей под Бостоном, а потом под Чарльзтауном, ему хотелось побед. И в отличие от генерала Хау он умел пользоваться картой. Отправившись на разведку с двумя другими джентльменами, он встретил лоялиста, который любезно рассказал генералу о существовании небольшой и малоиспользуемой тропы в стороне от главных дорог. Как можно догадаться американцы про эту дорогу забыли, вообще не знали или посчитали ее недостаточно привлекательной для британцев. А Клинтон тут же набросал план действий, но наученный горьким опытом не пошел к Хау сам, а послал своего друга генерала Уильяма Эрскина. И Эрскину удалось уговорить Хау на маневр. Итак, по окончательному плану генерал Грант должен был вести две бригады по западной дороге вблизи бухты. Гессенцы должны были атаковать по центру. А в это время основная часть армии под предводительством генерала Клинтона должна была сделать крюк по неохраняемой восточной дороге.


Карта движения британских войск через Лонг-Айленд