Огнемётные танки против рабочего ополчения

После боёв 13 октября 1941 года на ближних подступах к Калинину (ныне — Тверь) и в его пригороде разделительной линией между советскими и немецкими частями на южном берегу Волги стала полоса от Старицкого до Волоколамского шоссе. Начались ожесточённые уличные бои.

читать дальшеВперёд, по обоим берегам Волги
Чтобы прорваться к центру города и захватить шоссейный Волжский мост, наступающим немецким частям требовалось сломить сопротивление 5-й стрелковой дивизии с приданными подразделениями курсантов, истребительного батальона и ополчения. В Заволжье 900-я моторизованная учебная бригада вермахта стояла у северо-западных границ города, имея в планах захват важного перекрёстка шоссейной и железной дорог (Горбатого моста). Её противником были бойцы 256-й стрелковой дивизии.

Пулемётчик 1-й танковой дивизии вермахта на улице Красноармейской (ныне Новоторжская). Впереди Советская площадь. На зданиях
различим противовоздушный камуфляж в виде крупных неровных пятен. К моменту съёмки Волжский мост уже был захвачен немцами.

Бои за город, разгоревшиеся с новой силой ранним утром 14 октября, достаточно подробно описаны немецким историком, бывшим офицером вермахта Вернером Хауптом:
«Приказ командира 41-го танкового корпуса командиру 1-й танковой дивизии с командного пункта в Даниловском гласит: “Овладеть городом Калинин и шоссейным мостом через Волгу в двух километрах за ним!” В то время как её боевая группа “В” (усиленный 1-й моторизованный полк), прикрывая левый фланг дивизии и пути подвоза с севера, ещё отражала ожесточённые атаки противника на плацдарме у Старицы, главные силы дивизии приготовились к штурму Калинина».

Командир 113-го моторизованного пехотного полка подполковник Венд фон Витерсхайм на бронетранспортёре со штабом полка, за которым следовали передовые подразделения, разместил свои части по обе стороны Старицкого шоссе, преимущественно севернее дороги.

1-я рота 1-го моторизованного пехотного полка, поддержанная 1-м артиллерийским дивизионом 73-го артиллерийского полка (командир — майор Борн), в 2:00 подошла к Калинину и изготовилась на захваченном днём ранее аэродроме Мигалово к атаке вдоль Старицкого шоссе. Её поддерживали танки «отряда Хершеля» (шесть Pz.Kpfw.III под командованием обер-лейтенанта Пёля, четыре Pz.Kpfw.IV и несколько Pz.Kpfw.II под командованием обер-лейтенанта Дюнча).

1-й батальон 113-го моторизованного полка с приданной 3-й ротой 1-го танкового полка (шесть Pz.Kpfw.III и два Pz.Kpfw.IV под командованием капитана графа фон дер Шуленбурга) наступали по северным улицам, вытянутым параллельно шоссе.

Брошенный трамвайный вагон — один из распространённых сюжетов немецких фото, сделанных на улицах Калинина

1-й мотоциклетный батальон (командир — майор Ф. фон Вольф) начал атаку в 5:00. Впереди шла 1-я рота батальона, за ней ударный сапёрный отряд, две противотанковые пушки и одно лёгкое пехотное орудие, следом 5-я рота мотоциклетного батальона, затем — управление батальона (командир — адъютант обер-лейтенант Ф. фон Фридаг) с остальными силами батальона.

Поначалу атака мотоциклетного батальона развивалась неудачно. Быстро проехать по Старицкому шоссе мешал сильный огонь оборонявшихся советских частей. 1-я рота мотоциклистов развернулась в мёртвой зоне южнее дороги на Старицу, после чего продолжила медленно наступать. Под мёртвой зоной железнодорожной насыпи майор фон Вольф развернул батальон на юг, постепенно продвигаясь в сторону дороги Лотошино — Калинин (Волоколамское шоссе) под прикрытием огня танковых пушек 2-го батальона 1-го танкового полка, а также орудий 2-го и 3-го дивизионов 73-го артиллерийского полка. Здесь немцам противостоял советский 336-й стрелковый полк 5-й стрелковой дивизии, занимавший оборону по линии Никулино — Лебедево.


«Чрезвычайно ожесточённое сопротивление противника»
В это же время 3-я рота 113-го моторизованного пехотного полка под командованием лейтенанта Кацмана атаковала позиции советских войск на Старицком шоссе. В ходе боя за путепровод у железной дороги три танка Pz.Kpfw.III подошли вплотную к шоссе, но в 80 метрах от путепровода все они были подбиты советскими противотанковыми пушками. Командир взвода 3-й роты 1-го танкового полка лейтенант Отто был ранен, его наводчик убит, все остальные члены экипажа тоже получили ранения. Понесли потери и десантники на броне; многие, включая лейтенанта Кацмана, были ранены. Рота, командование которой взял на себя обер-лейтенант Г. Файг, была вынуждена поумерить пыл и приостановить наступление.

Район Калинина, ограниченный двумя мостами через Волгу (слева — железнодорожный, справа — шоссейный): 1 — Старицкое шоссе, 2 — путепровод, 3 — проспект Калинина, 4 — фабрика «Пролетарка» («фабричный квартал»; южнее него, на противоположном берегу реки Тьмаки — комплекс кирпичных промышленных и жилых зданий «Двор Пролетарки»), 5 — улица Софьи Перовской.

В целом советские бойцы и командиры 5-й стрелковой дивизии оказали заведомо более сильному противнику мощное и грамотно организованное сопротивление. Сказывался опыт предыдущих боёв, в которых участвовала значительная часть личного состава соединения.

Более того, в 6:30 силами 142-го и 190-го полков (последний после выгрузки на станции днём ранее сосредоточился на проспекте Калинина в районе 12-й школы и уже оттуда был направлен на западную окраину города) была предпринята контратака с целью вернуть утраченные ранее позиции, прежде всего — железнодорожный мост. В журнале боевых действий 1-й танковой дивизии отмечено, что «контратаки русских в направлении железнодорожного моста были отбиты».

Затем в атаку снова перешли немцы. После того как передовые подразделения 1-го батальона 1-го моторизованного пехотного полка вышли к северо-востоку от железнодорожной насыпи, а 1-й батальон 113-го полка смог продвинуться дальше в северо-западную часть города, началось наступление главных сил дивизии вглубь Калинина.
Существенную поддержку немецкой мотопехоте в ходе уличных боёв оказали огнемётные танки 101-го огнемётного танкового батальона. Несколько танков Flammpanzer II вместе с полувзводом лейтенанта Ремлера (три Pz.Kpfw.IV 4-й роты 1-го танкового полка) действовали на участке 1-го батальона 113-го полка майора Экингера. Остальные «Фламинго» поддерживали полувзвод танков Pz.Kpfw.IV лейтенанта Коха и обер-фельдфебеля Фёльтера из 8-й роты 1-го танкового полка на участке 1-го батальона 1-го моторизованного полка.

Типичное для «Двора Пролетарки» промышленное здание конца XIX века.
Некоторые из них были превращены защитниками города в узлы обороны

К 9:00 1-я рота 1-го батальона 1-го моторизованного полка под командованием обер-лейтенанта Беккера сломила, по словам Хаупта, «чрезвычайно ожесточённое сопротивление противника». После того как к ней присоединились другие роты, начались тяжёлые уличные бои с «храбро сражавшимися защитниками Калинина, которые прочно удерживали многочисленные узлы обороны в городе. Их удавалось заставлять отходить только после поджога их опорных пунктов огнемётными танками или из огнемётов, которые были в подразделениях 37-го сапёрного батальона. Это требовало много времени».

Записи в журнале боевых действий советской 30-й армии несколько сдвигают события по времени, но в целом вполне соответствуют суровым реалиям сражения: «В 10:30 противник перешёл в атаку силами 1-й танковой и 36-й моторизованной дивизий, нанося главный удар вдоль реки Волга. Части армии, оказывая сопротивление на занимаемых рубежах, отбивали атаки противника. Противник, переправив до батальона пехоты на северный берег реки Волга, наступал вдоль Волги и, прорвав оборону на участке 5-й стрелковой дивизии, к 12:30 ворвался в город, заняв Калининский проспект».

Подключение к наступлению частей 36-й моторизованной дивизии (правда, несколько позже времени, указанного советскими источниками) подтверждается и немецкими документами. Журнал боевых действий 3-й танковой группы свидетельствует, что к 12:10 по берлинскому времени дивизия достигла железной дороги южнее Калинина, имея в качестве одной из главных задач поддержку 1-й танковой дивизии.

Огнемётный танк PzKpfw.II (F) «Фламинго» — вполне возможно, принадлежащий 101-му огнемётному танковому батальону

Тем временем танки 2-го батальона 1-го танкового полка под командованием обер-лейтенантов Пёля и Дюнча и мотопехота 1-го батальона 1-го моторизованного полка медленно продвигались вдоль проспекта Калинина в сторону центра города. Вернер Хаупт так описывает этот эпизод:«Из-за сидевших повсюду на крышах стрелков 1-й батальон был вынужден на всех улицах очищать каждый дом в обширном фабричном квартале, и продвигался очень медленно. С большим трудом приходилось брать остальные улицы и ожесточённо бороться за каждую пядь земли. Советские власти тем временем собрали заводских рабочих Калинина, вооружили их и в гражданской одежде бросили в уличный бой. Атака грозила захлебнуться».

В данном случае интересно вспомнить донесение члена военсовета 30-й армии бригадного комиссара В. Н. Абрамова о рабочих отрядах, которые якобы «после первого выстрела противника в панике бежали». Немцы, судя по всему, так не считали. Ветераны многочисленных кампаний начального периода Второй мировой войны, солдаты и офицеры 1-й танковой дивизии не просто заметили сопротивление со стороны вчерашних обывателей, а посчитали его реальной угрозой.

Бойцы отряда народного ополчения калининской прядильно-ткацкой фабрики имени Вагжанова, осень 1941 года

Можно только представить, какой психологический эффект, помимо сугубо военного, имело воздействие огнемётных танков на слабо обученных военному делу рабочих, однако даже в этих условиях они продолжали сражаться. Журнал боевых действий 1-й танковой дивизии содержит следующую запись от 14 октября:«Жестокие уличные бои с наскоро сформированными частями противника, в которых участвовали даже рабочие и женщины, вынуждают атакующих медленно отвоёвывать территорию».

Тем временем в Заволжье наступавшие немецкие части теснили подразделения 934-го стрелкового полка 256-й стрелковой дивизии. Согласно журналу боевых действий 3-й танковой группы, уже к 11:00 «учебной бригадой была захвачена станция Дорошиха в 5 км западнее Калинина». Затем под контролем немцев оказался и Горбатый мост.

Калининское Заволжье, северная часть города: 1 — станция Дорошиха, 2 — Горбатый мост,
3 — вагоностроительный завод, 4 — Первомайская набережная, 5 — мост через Тверцу.

Интересно, что командный состав противостоящих немцам на северном берегу Волги полков 256-й дивизии скептически оценивал собственные навыки организации и ведения уличных боев. Так, Н. Б. Ивушкин, парторг 937-го стрелкового полка, переброшенного в северную часть Калинина из городского сада, впоследствии вспоминал:«Опыта уличных боёв никто из наших командиров не имел. Пришлось на ходу учиться действиям в городе, овладевать тактикой, требующей быстрых решений. С улиц, простреливаемых противником, людей переместили в переулки. Использовали окна и чердаки домов для огневых точек. Продвигались вперёд, прижимаясь к стенам. Минут через 30 вырвались на Первомайскую набережную. Завязался встречный бой, в результате которого гитлеровцы были отброшены. Наши бойцы откуда-то со дворов катили на улицу бочки, тащили брёвна, снимали ворота, ломали заборы. Вскоре улица была перекрыта баррикадами».

На южном берегу Волги в середине дня 1-й батальон 113-го полка на бронетранспортёрах постепенно продавливал оборону советских частей в фабричных кварталах. Ведя тяжёлый бой, мотопехотинцы 3-й роты слева от себя увидели Волгу и ажурные пролёты Волжского моста.

Вверху: Горбатый мост (фотография начала ХХ века), внизу: Волжский мост (немецкая фотография)

Интересно, что сама 3-я рота на время оказалась в изоляции, так как основные силы 1-й танковой дивизии наступали несколько южнее, через улицу Софьи Перовской. По словам Хаупта, дальнейший ход боя выглядел следующим образом: «Когда майор доктор Экингер со своим бронетранспортёром и двумя танками пробился к роте Файга, он увидел вокруг себя только красноармейцев и вооружённых рабочих. Теперь мост, словно магнит, притягивал его атакующих стрелков. К ним присоединился огнемётный танк, который сопровождали два танка Pz.Kpfw.III. Они подавляли пулемётные точки. Но когда обер-лейтенант Файг уже думал, что наконец-то пришло время прорваться к мосту, перед ним и его людьми внезапно оказался канал.
Напротив, на восточном берегу, находились русские позиции! За ними был виден 250-метровый мост. Но перед ним был канал, за которым находился занятый противником стадион Калинина. Справа от маленькой церкви разведали переправу через канал. И повсюду — русские, русские и снова русские! Со стадиона у Волги вела огонь полевая и противотанковая артиллерия… Наконец подвезённые миномёты открыли огонь дымовыми минами по позициям противника на том берегу канала и перед ними. Обер-лейтенант Файг под прикрытием дымовой завесы пошёл в атаку по мосту через канал. Повернув направо, ему и 36 солдатам его роты удалось опередить охрану противника, преодолеть систему опорного пункта и прорвать позицию по берегу канала».

За канал немцы приняли текущую в черте города и впадающую в его историческом центре в Волгу с юга реку Тьмаку. Уничтожить два небольших моста через неё, трамвайный и автогужевой, как это часто бывает, красноармейцы просто не успели.

Улица Софьи Перовской, по которой немецкие части наступали в центр города (немецкое фото)

По советским данным, захват мостов выглядел несколько иначе. Дело в том, что части 1-й танковой дивизии прорвались, по сути, почти к штабу 30-й армии, который располагался на первом этаже здания областного УНКВД (в наши дни — корпус Тверского медицинского университета). Именно к нему отошли бойцы истребительного батальона. Участник сражения сотрудник НКВД Н. А. Шушаков так описал бой за овладение мостами: «В связи с угрозой прорыва немцев к центру города со стороны “Пролетарки” штабная рота охраны утром 14 октября заняла оборону по реке Тьмаке, у городского сада и у здания облисполкома… В 15:00 к ним присоединилась группа бойцов истребительного батальона УНКВД под командованием майора Г. А. Митькова. Это были в основном офицеры управления, накануне участвовавшие в бою у Мигалова. Около 17:00 со стороны улицы Софьи Перовской появились немецкие танки. За танками шла пехота. Когда танки подошли к мосту через Тьмаку, со стороны Советской улицы ударила пушка. Передний танк остановился перед мостом и дал ответный выстрел. Отважную “сорокапятку” разнесло вместе с расчётом».

Район Волжского шоссейного моста: 1 — четырёхэтажный жилой дом на улице Софьи Перовской с предыдущего фото, 2 — здание школы № 6, 3 — храм Николы в Капустниках, 4 — стадион «Динамо», 5 — здание УНКВД, 6 — здание облисполкома (Путевой дворец) и городской сад вокруг него, 7 — Волжский мост, 8 — один из «фабричных кварталов», через которые прорывалась к мосту рота обер-лейтенанта Файга.

По воспоминаниям сражавшегося в составе истребительного батальона сержанта госбезопасности Г. К. Рассадова, даже после прорыва немцами позиций на берегу Тьмаки бой не угасал:«Кроме винтовок и карабинов, встретить танки нам было нечем. В это время из-за подбитого танка появились автоматчики. Под прикрытием пулемётного огня они заскочили в здание школы № 6 и стали бить по нам из окон второго этажа. Ведя прицельный огонь из-за решётки городского сада и здания УНКВД, мы блокировали эту группу. Потом немцы поставили пулемёт на колокольне, возвышавшейся за стадионом, и наши позиции оказались в зоне огня».

Храм Николы в Капустниках, архитектурный памятник середины XVIII века, действительно был тогдашней доминантой на местности рядом с мостом. Заняв его, немцы прекрасно видели все передвижения оборонявшихся советских частей. Возможно, позднее они наблюдали и отход по Советской улице штаба 30-й армии, прикрытый ротой охраны.

Вид на мост со стороны южного берега Волги. Слева — дощатые стены стадиона «Динамо», справа — городской сад

О продолжении боя за Волжский мост Хаупт рассказал, цитируя дневник обер-лейтенанта Файга: «Когда дым снова рассеялся, мы достигли уже дощатых стен стадиона, и русские совершенно исчезли из поля зрения. А теперь — быстрее вперёд, к большому мосту, до него уже почти рукой подать! Окопавшиеся до этого на стадионе русские уже отошли… Выдохшись полностью, все залегли на мосту. Кабель перебили. “Быстро, на другую сторону! Встать, давай вперёд!” Для нас это были гонки со смертью. 250 метров моста были долгой дорогой! На северном берегу нам было видно орудие, пулемётный дот и позиции. По нам ударил оживлённый огонь, но останавливаться больше было нельзя».

Составители журнала боевых действий 3-й танковой группы внесли в документ гораздо более лаконичную запись:«Шоссейный мост в Калинине после тяжёлого боя был захвачен в 16:30, заложенное взрывное устройство удалено».


Заветный мост
Немцам в очередной раз в кампании 1941 года достался неповреждённым очень важный шоссейный мост. Конечно, советских сапёров, минировавших его и не успевших уничтожить, можно понять. По мосту активно передвигались части Красной армии, он обеспечивал транспортную связность обороны города (так, днём 14 октября по нему переходили Волгу подошедшие из городского сада бойцы 937-го стрелкового полка, отправляясь защищать северную часть города), и преждевременный подрыв мог существенно ослабить позиции обороняющихся войск. С другой стороны, захват моста немцами стал настоящей катастрофой для всей системы советской обороны.

Танки Pz.Kpfw.III и мотопехота 1-й танковой дивизии вермахта неторопливо продвигаются по Советской улице

По словам Н. Б. Ивушкина, «немцы бросили несколько танков с десантом автоматчиков через Волжский мост на Первомайскую набережную. Они шли навстречу своим частям, двигавшимся со стороны вагоностроительного завода». Таким образом, 937-й полк попросту мог попасть в окружение с туманными перспективами манёвренного боя против заведомо более мобильных частей противника. В этих сложных условиях советские части были вынуждены отойти к впадавшей в Волгу с севера реке Тверце, пытаясь удержать позиции на её берегах.

Журнал боевых действий 30-й армии почти дословно подтверждает слова политработника: «На северном берегу наступление немцев сдерживалось упорным сопротивлением частей 256-й стрелковой дивизии, но с выходом противника к шоссейному мосту через Волгу дал ему возможность бросить несколько танков и автоматчиков в тыл нашим войскам, действующим на северном берегу. В результате наши части начали отход к Тверецкому мосту, где к 18:00 заняли оборону».

Ивушкин обозначил местоположение частей и подразделений даже несколько конкретнее: 3-й батальон закрепился на правом берегу Тверцы, 2-й батальон — на левом, по Затверецкой набережной. 934-й стрелковый полк дивизии отошёл на рубеж Николо-Малица и севернее, имея задачу совместно с подошедшим 16-м пограничным полком НКВД не допустить прорыва противника по Ленинградскому шоссе на Торжок.

В свою очередь, части 5-й стрелковой дивизии отходили из охваченных огнём городских кварталов на тогдашние юго-восточные окраины Калинина. Измотанные тяжёлыми боями части, истощив и без того далеко не безграничный боезапас, двигались по направлению к Московскому шоссе. Вместе с ними отступали бойцы истребительного батальона и ополчения.

Фотография практически того же места, что и на предыдущем фото, но с другого ракурса.

В описании боевого пути 5-й стрелковой дивизии, созданном намного позже происходивших событий, отступление из города упомянуто достаточно лаконично: «В ночь на 15 октября 1941 года под натиском превосходящих сил пехоты и танков противника, сильным воздействием авиации, дивизия отошла на восточную окраину г. Калинина». Комиссар дивизии П. В. Севастьянов отмечал:«На окраине Калинина, у знаменитого элеватора с его железобетонными стенами и удобными бойницами, мы и зацепились. Оставить его — значило отдать немцам Московское шоссе. Полки закрепились здесь с намерением держаться до последнего и принялись строить оборону, в особенности — противотанковую».
Только к этому времени на помощь стрелковым полкам пришёл наконец 27-й артиллерийский полк. Поддержка его орудий очень пригодилась в последующих боях за город.

Активность авиации с обеих сторон в течение дня была достаточно высокой. Записи в журнале боевых действий советского 6-го истребительного авиакорпуса ПВО о действиях немецких ВВС сообщают, что «противник активно ведёт разведку в прифронтовой полосе, производя попутно бомбометание по подходящим резервам, скоплениям наших наземных войск, местам погрузки и выгрузки». Советские авиачасти также не оставались в долгу. Документы 3-й танковой группы красноречиво свидетельствуют: «сильные воздушные налёты противника приводят к существенным потерям».

Взятие Калинина не стало для немцев лёгкой прогулкой. Сбросив с постамента памятник Ленину на одноимённой площади, захватчики водрузили на его место наспех сделанную свастику. На самой же площади разбили кладбище для погибших солдат и офицеров вермахта. Считается, что здесь хоронили наиболее отличившихся из них. Удивительна тяга немцев к украшению своих погребений: пальмы, выставленные в кадках прямо в снег, наверняка сразу погибли. Впрочем, кладбище оккупантов просуществует ненамного дольше

Итогом тяжёлых для обеих сторон боев 14 октября стало установление немцами контроля над большей частью Калинина. Вермахт захватил важный плацдарм и транспортный узел, что на протяжении многих последующих дней обеспечило предсказуемость намерений советского командования на калининском направлении. Город требовалось отбивать, а пока его ждали два месяца оккупации…

Источник