из истории их "правды" о нас
Цитата из Филюшкина, «Изобретая первую войну России и Европы: Балтийские войны второй половины XVI в. глазами современников и потомков»:

Типичная иллюстрация зверств «московитской военщины» из европейских СМИ XVI века.
Столетия сменяют друг друга, а методы и приемы остаются все те же.

«Создание европейского информационного поля было неразрывно связано со стремительным распространением книгопечатания. Практически синхронно с появлением печатного наборного станка в середине XV в. возникла масса жанров и видов печатной продукции: книги, брошюры, печатные картины, газеты, листовки, календари, объявления, уведомления, официальные постановления и т. д. Печатались новостные сводки, прокламации, письма, песни, изречения и т. п. Причем, что важно подчеркнуть, очень быстро печатная продукция стала массовой (в параметрах своего времени, конечно), рассчитанной на широкого читателя, на разные слои общества (прежде всего городского).

Россия впервые стала фигурантом европейских «летучих листков» в связи с битвой под Оршей 1514 г. Великое княжество Литовское и Королевство Польское одержали победу над русской армией Василия III, и «оршанский триумф» стал важным элементом ягеллонской пропаганды в Европе. Как известно, победа над московитами отозвалась в германских землях и созданием монументальной картины «Битва под Оршей». Большое батальное полотно (доска, масло, 162x232 см) с изображением Оршинской битвы 1514 г., написанное немецким художником (круга Лукаса Кранаха Младшего) в 1534— 1535 гг.7, выставлено на почетном месте в Национальном музее Варшавы.

Картина уже в XVI в. играла важную роль в пропагандистской войне Ягеллонов против России. Резонно предположение, что ее создание было связано с. успешными переговорами Ягеллонов и Габсбургов в 1515 г. Демонстрацией картины Польша показывала, как в кровопролитном бою она спасла христианский мир от нашествия варваров с Востока. Вбрасываемые в Европу польские пропагандистские сочинения, распространявшиеся в Священной Римской империи, на германских и итальянских землях, преследовали ту же цель.

После Орши наступил некоторый перерыв, когда Россия мало интересовала западную пропаганду. Начавшаяся в 1558 г. война из-за Ливонии, первая война России и Европы, вызвала резкий всплеск интереса к конфликту в пропагандистских изданиях XVI в. По поводу Ливонской войны вышло около 60 «летучих листков», выпусков газет и листовок.

+++

Учеными отмечено типологическое и стилистическое сходство антитурецких и антимосковских сочинений. При изображении зверств московитов и турок использовались одни и те же эпитеты, стереотипные обороты и даже изобразительный ряд, когда русских и османов рисовали одинаково. Русь стала «фактором опасности» для Запада, по аналогии с Турцией, с той разницей, что о Московии немецкие, английские, итальянские читатели почти ничего не знали — тем страшнее казался этот враг, и тем легче конструировался в европейском сознании его образ, вбиравший в себя накопившиеся за последние столетия фобии просвещенных европейцев...

В распространении на Западе антирусской пропаганды была велика роль Польши. Но Польша до начала 1560-х гг. в Ливонии не вступает в прямой конфликт с Россией. И Позвольский мир 1557 г., и Первое Виленское соглашение 1559 г. о принятии Ливонии под покровительство и защиту, и Второе Виленское соглашение 1560 г., и связанные с ним решения о ликвидации Ливонского ордена и переходе его бывших земель под власть Короны были польскими шагами по постепенной аннексии Ливонии. Обвинить в них Россию было трудно. Да она и особо не противодействовала этим польским инициативам, занимаясь собственными захватами в Ливонии. А вот когда в начале 1560-х гг. Россия, Корона Польская и Великое княжество Литовское вступили в прямой военный конфликт из-за Ливонии, перейдя в 1561 г. к активным боевым действиям, — вот тут возникла потребность в запуске машины антирусской пропаганды...

Всего за 1561 г. известно несколько пропагандистских сочинений, посвященных Ливонской войне. Прежде всего, это четыре «летучих листка». Наиболее знаменит листок «Весьма отвратительное, ужасающее, неслыханное правдивое новое известие о жестокой тирании Московита...». Он вышел несколькими изданиями, наиболее известна публикация нюрнбергского издателя Георга Крейдлайна (Georg Kreydlein). На титуле размещена гравюра: лучники-московиты (в характерных шапках) расстреливают из луков повешенных за шеи на дереве голых ливонских женщин. При этом стрелы попадают в живот (беременных женщин?) и в грудь. Под деревом валяются трупы ливонских детей с распоротыми грудью и животом. У них вырваны сердца и укреплены на той же самой ветке, на которой повесили женщин (их матерей? Число детей и казненных женщин совпадает).

В другом издании этого же текста «летучего листка» изображены русские воины (в одеждах, смахивающих на турецкие), которые рубят кривыми турецкими саблями беззащитных и невинных ливонских младенцев. Повествование в нюрнбергском листке идет от первого лица, что создает атмосферу доверительности и ощущение свидетельства очевидца. Нападение на Ливонию — проявление ужасной тирании Московита. Среди его завоеваний в первых строках названы Ревель, Рига, Пернов. Набор объектов примечателен: под Ревелем русские отряды действовали в июле-августе 1558 г., осаждали городские стены в октябре 1558 г. и, видимо, сентябре 1560 г. Серьезные осады Ревель будет переживать в 1570-е гг., а до 1561 г. война его, конечно, затронула, но нельзя сказать чтобы он стоял на грани гибели. То же можно сказать о Риге. Она была целью похода русских войск в январе 1559 г., но более крупным нападениям не подвергалась. Под Перновом серьезные бои с литовцами были как раз в августе-сентябре 1561 г. То есть, рассказ начинается с бедствий городов, которые к 1561 г. не так уж и пострадали. Зато в этом первоначальном списке нет ни Нарвы, ни Дерпта, ни Феллина, на самом деле захваченных русскими в 1558-1560 гг.

Далее говорится о нападении на Витгенштейн и другие замки (в том числе Дерпт). Основное внимание уделено боевым действиям 1560 г. В листке говорится о судьбе Фюрстенберга и Кеттлера, появлении Магнуса, помощи польского короля, зверствах русских, грабежах и убийствах, злодействах над детьми и женщинами. Царь Иван бросил против Ливонии войско в 700 ООО, по 100 000 из Пскова, Новгорода, Ochmer (?), Смоленской земли (подчеркнуто, что она недавно отобрана у польского короля — вот к чему ведут завоевания московитов, к росту их мощи!), Ostinau (Астрахани?), Казани и собственно Москвы. В качестве исторического контекста упоминаются события и лица из германских земель, Вены, Турции...

Следующий всплеск пропагандистской литературы породило взятие войсками Ивана Грозного Полоцка в 1563 г. По всей видимости, ему было посвящено около десятка «летучих листков». Часть из них носила в большей степени информационный характер. Это было сообщение о злодеянии тирана-Московита, который, как турок, напал на европейский христианский город. 31 января 1563 г. датирован «Краткий документ и описание огромного и могущественного похода Московита на Полоцк в Литве 31 января данного 63 года». Он был издан в Нюрнберге Николасом Кнорром (Nicolaus Knorr). Он упоминает боевые действия, захваты Ивана Грозного и бездействие Великого княжества Литовского, не оказавшего помощи своему городу. Николас Кнорр в том же Нюрнберге выпустил и другой листок: «Правдивое описание, как большой торговый город Полоцк, принадлежавший Литве, завоеван и захвачен Московитом 15 февраля нынешнего 63 года».

Тексты обоих листков связаны между собой. Анонимный автор призывает на помощь польского короля и уже традиционно сравнивает русское завоевание с бедствиями, которые приносят «христианскому миру» турки. А Иван IV смог за счет захвата Полоцка поправить финансовое положение своей казны. Об экономических мотивах позже писали и другие авторы (П. Одерборн, 1585 г.: русский царь «в высшей степени жаждал захватить этот город по причине его важного положения, славы и величия, богатств, возможности без всяких затрат содержать в нем войско и, наконец, благоприятного случая совершить нападения глубже в литовские территории»). Те же мотивы называются в других немецких и итальянских нарративных памятниках XVI в., то есть причиной агрессии считались коммерческие интересы Московита...

Польская антимосковская пропаганда начала распространяться по Европе уже не только в германском, но и славянском мире. Отредактированной компиляцией вышеупомянутого текста (а также некоторых других листков информационного характера) являлся вышедший в 1563 г. в Праге листок на чешском языке «Новости ужасные, грозные и горестные...» В нем фигурирует тот же великий князь московский...пишущий оскорбительное и вызывающее послание королю Польскому (довольно умелая стилизация под послания от имени Ивана IV русской дипломатической службы), и благородный Ягеллон, защита «христианского мира» от угрозы, аналогичной турецкой. Помимо воображаемого эпистолярного поединка русского царя и польского короля листок содержит описание боевых действий под Полоцком...

Таким образом, придуманные и запущенные в производство германскими издателями листки о Ливонской войне начали свой путь по странам Европы в мультиязычных версиях. Кроме немецких и чешских, появились тексты на латыни, причем было прямо указано, что листок переведен с немецкого. Он был издан в нескольких вариантах в северофранцузском городе Дуэ. На обложке использованы разные гравюры, в том числе изображение человека, топором срубающего дуб. Знания автора о реалиях Восточной Европы невелики: он считает, что Полоцк и Псков — один и тот же литовский город (Polotzk и Plesk). Листок сообщает о взятии города, злодействах над мужчинами, женщинами, девственницами и детьми, рисует толпу голых пленных женщин и т. д., описывает масштабы военной угрозы Польше со стороны Московии, о сотнях тысяч воинов, сражавшихся под городом. Московиты объявлены врагами Священной Римской империи, и нужны решительные действия, чтобы выжечь эту язву, угрожающую христианам...

Современники не ожидали от русской армии способности к ведению столь успешных боевых действий. Поэтому возникали самые экзотические объяснения невиданных побед московитов: некий итальянский аноним XVI в. виновниками поражения литовцев называл... английских и немецких пушкарей, служивших московитам. Именно они своим огнем зажгли город и принудили его к сдаче. При этом размеры армии Ивана Грозного сильно преувеличивались. А. Л. Хорошкевич приводит свидетельство анонима, итальянского подданного этрурского князя Космо I [Козимо I, герцог Тосканский], что войско Ивана IV якобы насчитывало 200 ООО. Эта же цифра содержится в рукописной газете, хранившейся в архиве каноника мюнстерского собора в Цюрихе Иоганна Якоба Вика. А вот послание анонима из Базеля в Цюрих от 4 марта 1563 г. определяет размеры царского войска в 150 ООО человек. В немецких «летучих листках» упоминаются цифры 200 000, 260 000, 300 000 человек.

Данные цифры, несомненно, очень сильно завышены. Их нереальность следует хотя бы из того, что 300-тысячную армию сопровождало бы не менее 600 000 лошадей — цифра совершенно невероятная, они бы просто съели весь Полоцкий повет. Как показано А. Каппелером, для европейских «летучих листков» вообще было характерно оперировать цифрами не меньшими, чем в несколько сот тысяч человек, что было далеко от истины.

Рукописная газета из архива Иоганна Вика говорит об Иване IV: «Он убил много наших, многих полонил, спалил, утопил, выслал и обращался с ними совсем не по-христиански». Число жертв погрома Полоцка росло от сочинения к сочинению. Так, «Правдивая и страшная газета про ужасного врага Московита» повествует, что при штурме было вырезано 20 000 горожан, в особенности женщин, девушек и детей, а 60 000 было уведено в плен. В письме к этрурскому князю Космо I [Козимо I, герцог Тосканский],его анонимный подданный сообщал, что в Полоцке 10 000-12 000 были взяты в рабство, а 50 000 убиты. В письме анонима из Кракова, хранящемся во Флорентийском архиве Медичи, говорится о 16 000 полочан, павших при штурме, и 60 000 вырезанных жителей в самом городе и его окрестностях после сдачи. Другой итальянский аноним пишет, что в городе укрывалось 60 000 человек, из которых многие были перебиты как скот, другим выкалывали глаза, и кто пережил эти издевательства и пытки — остались в московском плену безо всякой надежды на выкуп. Сходные цифры приводятся и в ряде «летучих листков».

В некоторых иностранных сочинениях утверждалось, что Иван Грозный «...город целиком и полностью сжег до основания и 20 000 человек придал мучительной смерти на крючьях и виселицах». Город, как мы знаем, пострадал от артиллерийского огня, но вовсе не был сожжен дотла. Цифры в 20 000-70 000 жертв фигурируют и в других немецких «летучих листках». Население, согласно некоторым текстам, из Полоцка было вынуждено бежать в Пруссию. Следующими пунктами агрессии московитов авторы немецких «летучих листков» уверенно называли Киев и Вильно. Все эти выдуманные ужасы излагались, как отмечено в самих сочинениях, «для предостережения и исправления немецкого читателя», что сопровождалось призывами обращения к Богу и укрепления веры перед угрозой «Бича Божьего», варваров с Востока.

Фантастичность этих цифр видна из того, что в Полоцке просто не было столько населения. A. Л. Хорошкевич приводит данные ревизии Полоцкого замка 1552 г., по которой в самой крепости было 110 дворов, а на Большом посаде — 771 дом, в Заполотье — 119, Островском посаде — 153, Екиманском посаде — 269 и Слободском посаде — 110, и ссылается на подсчеты С. Александровича, что все население Полоцка в середине XVI в. не превышало 10 000-12 000 человек.

Польская «Хроника» М. Стрыйковского содержит известие, что после взятия Полоцка в город вошли татары, которые порубили монахов бернардинцев, а местные евреи были утоплены в р. Двине. Эта версия из произведения М. Стрыйковского перешла в «Хронику» М. Вельского, а затем — в «Кройнику литовскую и жемойтскую» и в сочинение о Московии Александра Гваньини, а оттуда попала к Одерборну. При этом сведения о казнях монахов как-то затерялись, и в основном муссировался факт утопления евреев. Наиболее красочно он передан у Г. Штадена, который писал, что вместе с евреями, безуспешно пытавшимися откупиться от лютой казни, Грозный утопил и весь сдавшийся польско-литовский гарнизон.

Это известие было подхвачено и русскими летописцами. В своде Корнилия говорилось: «А которые были в городе жили люди жидове, и князь великий велел их с семьями в речноую въметати и оутопил их». Исидор Сназин в конце XVII в. писал в Мазуринском летописце, что государь «тамо живущих богоубивственных жидов к конечной пагубе приведе, богомерзких же латын и злейших иконоборец расплени и росточи, и город благочестием освети, и в нем истинное православие утверди». Но история трагедии «полоцких жидов» была поставлена под сомнение уже современниками. Папский нунций А. Поссевино приводит рассказ Дж. Тедальди, который отрицал мнение М. Стрыйковского, будто бы Иван IV убил в Полоцке католических монахов. Преследования евреев Тедальди тоже отрицал. По его словам, царь утопил двух или трех, которые не хотели принимать крещение, и их таким варварским способом «крестили насильно». Других же представителей диаспоры государевы воеводы просто выгнали из города. Андрей Венгерский пишет, что был утоплен только бывший православный монах Фома, принявший протестантство...

В «полоцком комплексе» «летучих листков» происходит явный рост информативности. Европейский читатель ждал новостей с восточных границ «христианского мира». Но информации не любой, а йменно той, которую хотел услышать, которая легко укладывалась в картину мира. Причем дискурсы этой картины мира были заданы европейскими дискурсами. Что такое, если обобщать, падение Полоцка в 1563 г. глазами европейца? На благополучный торговый город нападает несметная орда варваров с востока, бесчинствует, грабит, убивает, прежде всего женщин и детей и т. д».