“Детектор лжи” под прицелом науки
30.01.2017

Недавно я наткнулся на одну из детективных телепередач, где был представлен занятный пример из подлинных материалов дела: Женщина была жестоко убита в собственной квартире. Её бывший бойфренд, с которым они недавно серьёзно повздорили, стал главным подозреваемым в убийстве. В процессе расследования ему было «предложено» пройти тест на полиграфе (детекторе лжи) в попытке установить его вероятную вину или невиновность. Он согласился пройти тестирование и в итоге провалил тест, что предположительно свидетельствует о его виновности. Несмотря на этот результат, улик, представленных на суде, оказалось недостаточно для вынесения обвинительного приговора, и мужчина был оправдан.

Убеждённое в точности проверки на полиграфе, местное сообщество сделало его изгоем; парня сторонились и даже грозили ему увечьями. Однако несколько месяцев спустя другой мужчина, настоящий убийца, был задержан и осуждён. Таким образом, хотя бы для этого подозреваемого, вопреки всем испытаниям, история закончилась благополучно и тест на детекторе лжи доказал свою недостоверность. Такой результат приводит к очевидному вопросу: насколько часто проверка лжи на детекторе оказывается ошибочной?

Похоже, что подавляющее большинство американцев уверены в достоверности детектора лжи, о чём свидетельствует его повсеместное использование в детективных романах, криминальных сериалах, психологических, новостных и ток-шоу. Как ни крути, кто сможет усомниться в достоверности этого теста, столкнувшись с таким шквалом одобрения? Фактом в поддержку подобных иллюзий является то, что федеральные и местные отделения полиции, а также правоохранительные ведомства в целом являются ярыми сторонниками этого метода.
читать дальше
Но давайте рассмотрим эту тему более подробно. Вопросы о точности этого теста должны подлежать изучению при помощи методов современной науки. Любопытно, что эта задача поразительно похожа на те, с которыми мы регулярно сталкиваемся в качестве медицинских исследователей и практиков, когда оцениваем результаты различных тестов в попытке установить наличие или отсутствие многих заболеваний. Таким образом, с этой точки зрения я могу подробно рассмотреть метод, который зачастую подвергается столь некритическому анализу.
Процедура и её история

Процедура проверки на детекторе лжи существует уже почти столетие и предполагает использование полиграфа, который во время допроса непрерывно записывает величину кровяного давления, частоту дыхания и и пульса испытуемого, а также уровень кожного сопротивления (косвенный показатель потоотделения).

По общепринятому формату производится сравнение ответов на релевантные вопросы с ответами на контрольные вопросы. Контрольные вопросы предназначены для проверки реакции на опасные по своей сути релевантные вопросы. Контрольные вопросы касаются проступков, которые похожи на расследуемые, но относятся к прошлому испытуемого и обычно формулируются довольно пространно, к примеру: «Вы когда-нибудь предавали человека, который Вам доверял?».

Человек, который говорит правду, предположительно опасается контрольных вопросов больше, чем релевантных. Так происходит, поскольку контрольные вопросы предназначены для того, чтобы заставить испытуемого беспокоиться о достоверности событий в прошлом, в то время как релевантные вопросы относятся к преступлению, участие в котором лишь пытаются доказать. Если релевантные вопросы вызывают более сильную физиологическую реакцию, чем контрольные, у испытуемого диагностируется “обман”. Обратная реакция позволяет сделать вывод о правдивости. Если нет никакой разницы между ответами на релевантные и контрольные вопросы, результат теста признают неубедительным.

В попытке повысить точность испытания были предложены альтернативные способы проведения допроса, такие как «тест заведомой лжи» (Ruscio 2005). Вместо попыток выявить правдивость ответов экзаменуемого на релевантные вопросы, цель этой техники — вызвать такую реакцию на «каверзные» вопросы, которую может продемонстрировать только виновное лицо. Это делается при помощи вопросов с множественным выбором ответов, содержащих инкриминирующие сведения. Такой тип допроса ограничен конкретными случаями правонарушений, но он не был как следует исследован и вполне вероятно обладает теми же недостатками, что и стандартная процедура.

Тест фиксирует активность симпатического отдела автономной (вегетативной) нервной системы, влияющего на частоту сердечных сокращений, частоту дыхания, кровяное давление и потоотделение. Хотя этот отдел никогда не прекращает работу, его активность особенно усиливается во время волнения, гнева, тревоги, страха или испуга — любая из этих реакций может быть вызвана ложью. Но обман — это когнитивная функция, которая не поддаётся непосредственному измерению. В самом деле, на протяжении всей истории медицинской науки не проводилось каких-либо научных исследований, которые доказали бы, что измерить эмоциональную реакцию, связанную с ложью, представляется возможным. Более того, реакции, связанные с ложью и другими предполагаемыми эмоциональными стрессами, могут быть довольно различными. Некоторые люди могут оставаться спокойными с пистолетом у виска. У других же бурную реакцию с учащённым сердцебиением и потливостью ладоней может вызвать простое рукопожатие. Тестирование на полиграфе само по себе вызывает страх и волнение, и если подобные реакции сильно выражены при ответе на заданный вопрос, то это может быть расценено полиграфологом как ложь.
Доказательства

В эпоху научно обоснованной медицины такой очевидно невозможный с биологической точки зрения способ установления лжи, как полиграф, активно подвергается критике и рассматривается большинством членов научного сообщества как псевдонаука (Iacono 2001).

Американская ассоциация полиграфологов (ААП), профессиональная организация экспертов полиграфологии, разумеется, абсолютно уверена в точности тестирования. Они проводят лицензирование в 28 штатах и публикуют сомнительные с точки зрения науки исследования и байки о точности полиграфа в своём отраслевом журнале Polygraph. Большинство членов ассоциации после университета заканчивают курсы профессиональной переподготовки искусству полиграфии, длительностью от шести недель до шести месяцев. Они не обязаны проходить формальное обучение медицине, психологии и физиологии — наукам, на которых основано тестирование. Большинство членов ассоциации обслуживают систему правоохранительных органов, от которой зависит их финансовое благосостояние, что создаёт предпосылки для конфликта интересов.

Нетрудно предположить, что полиграфологи обычно уверенно заявляют о высокой точности их тестирования, примерно 95%. Это означает, что из 100 виновных подозреваемых, прошедших тестирование на полиграфе, 95 будут выявлены тестом, и лишь для пяти результат будет ложноотрицательным, и их вина не будет определена данным методом. С другой стороны, они заявляют, что если вы говорите правду, то у вас практически стопроцентные шансы быть оправданным при помощи тестирования (Reid and Inbau 1977).

Однако для того, чтобы тестирование на полиграфе соответствовало современным научным требованиям, нужно определить две характеристики: чувствительность и специфичность. Чувствительность — это процент положительных результатов теста в случае, когда испытуемый заведомо лжёт. Специфичность — это процент отрицательных результатов в случает отсутствия обмана. В обоих случаях для определения точности теста наличие как лжи, так и правдивости должно определяться независимо от самой процедуры. Кроме того, истинную точность полиграфа можно определить только по тестированию в реальных условиях, поскольку испытуемые, которые находятся в лаборатории, по понятным причинам будут испытывать меньшее эмоциональное давление по сравнению с настоящими подозреваемыми. Для того, чтобы приблизиться к реальным условиям, к тестированию допускают только правдивых участников. Однако даже в таком случае не всегда удаётся доказать, что испытуемый говорит правду. Вызванное тестированием волнение может стать искажающим фактором, который приведет к ложным положительным результатам теста, тем самым понизив его специфичность.

Но как насчёт результатов тестирования тех, кто действительно виновен? У нас мало информации о том, насколько часто результаты лжецов считаются правдивыми. Более того, виновные субъекты, как и многие другие, могут преднамеренно контролировать свои реакции, используя так называемые контрмеры, которых достаточно, чтобы запутать результаты теста и получить «ложноотрицательный» результат. Один из наиболее ярких примеров стал ложноотрицательный результата теста Олдрича Эймса, который в 1995 году успешно прошёл пять тестов на полиграфе за время своей продолжительной карьеры в разведке, и, несмотря на это, был впоследствии арестован и признан виновным в шпионаже. После того как старший научный сотрудник Сандийских национальных лабораторий Алан Зеликофф (Alan P. Zelicoff) опубликовал серьёзный комментарий в журнале «Скептический опросник» (Skeptical Inquirer), назвав полиграфы «опасным мошенничеством» (Zelicoff 2001), сам Амес написал главному редактору письмо из федеральной тюрьмы, подтверждая точку зрения Зеликоффа, добавив, что полиграфы и в самом деле являются лженаукой, суеверием и уходом от ответственности. «Словно оставляя судьбу на волю случая, бюрократы могут отказаться от своих обязанностей и ответственности в пользу лжеучёных и допросчиков, выдающих себя за специалистов», — писал Амес (Ames 2001). В 2003 году очередным примером стал Гэри Риджуэй, который в конечном счёте был признан серийным убийцей с Грин-Ривер, убившим 49 женщин в районе Сиэтла. По иронии судьбы, Риджуэй прошёл тест на детекторе лжи в 1987 году, в то время как другой мужчина, чья невиновность была доказана, провалил его. И хотя подобные случаи действительно единичны, они вызывают подозрения, что тест сам по себе может быть ошибочным и должен подвергнуться тщательному анализу посредством особых научных подходов, включающих в себя большое количество тестов, как описано ниже.

Тест на детекторе лжи не подвергался современным научным исследованиям вплоть до 80-х годов прошлого столетия (Saxe et. al. 1983; Lykken 1981). С тех времён было проведено несколько исследований с использованием усовершенствованной методологии. Вопреки невозможности достижения абсолютно оптимального способа исследования, эти тесты определённо опровергают ранее заявленную высокую точность. Эти исследования были опубликованы в авторитетных журналах (Hovarth 1977). Обычно в них говорится о чувствительности теста примерно на уровне 76%. Это означает, что из 100 лжецов 76 будут выявлены полиграфом. Однако эта кажущаяся чувствительность теста вызывает сомнения, так как процесс установления истинной «вины» зачастую нельзя отделить от пройденного ранее тестирования. Его результаты могут побудить сделать признание и/или способствовать вынесению обвинительного приговора в суде, что приводит к искажению данных и завышению значения чувствительности полиграфа. Экзаменатор также может изначально сомневаться в честности испытуемого, что, в свою очередь, может привести к предвзятости интерпретации результатов теста и дальнейшему искажению данных. Уровень профессионализма экзаменатора определяется тем, насколько разнообразны результаты проводимых им тестов, и в этом кроется ещё одна важная причина неточности полиграфа.Небольшие полицейские департаменты с ограниченным бюджетом могут назначить одного из своих сотрудников в качестве экзаменатора вместо того, чтобы использовать внештатного специалиста. Назначенный сотрудник может обладать минимальной подготовкой или не иметь её совсем, ограничившись стандартным курсом обучения в компании, которая продаёт оборудование полицейскому департаменту. Это может привести к ситуационной предвзятости, основанной на склонности офицера полагать, что большинство подозреваемых виновны. В результате офицер может классифицировать спорный результат как неправдивый. Если офицер, проводящий тестирование, знаком с материалами дела подозреваемого и совокупность доказательств по нему указывает на то, что тестируемый индивид, вероятно, является лицом, совершившим преступление, объективное тестирование абсолютно невозможно. Офицеры, как правило, обучены задавать вопросы, сформулированные таким образом, чтобы заставить человека давать ответы, которые можно расценивать как признание вины. Такой формат допроса неуместен для тестирования на полиграфе. По множеству причин, описанных выше, измерение точной степени чувствительности этого теста вряд ли представляется возможным, но приведённые ранее подсчёты, скорее всего, завышены.

Ещё большее негодование — но не удивление — вызывает тот факт, что исследования сообщают среднюю специфичность на уровне 52%, а это значит, что из 100 людей, которые не лгут, лишь 52 будут выявлены как говорящие правду, в то время как 48 из этих честных людей будут названы лжецами. Подобные расхождения сродни подкидыванию монетки со специфичностью в 50%. Другие исследования (Bre et. al. 1986; Kleinmuntz and Szucko 1984; Lykken 1981) продемонстрировали более низкие показатели специфичности, указывая на то, что «положительные» результаты теста абсолютно бесполезны. В 2003 году Национальная академия наук после тщательной проверки опубликовала доклад «Полиграф и детектор лжи» (Национальная академия наук, 2003), указывая, что значительная часть исследований полиграфа была «ненадёжной, антинаучной и искажённой» и пришла к выводу, что 57 из приблизительно 87 исследовательских работ, на которые ссылается Американская ассоциация полиграфологов, были ошибочны. В заключении говорилось, что, хотя тест и проявил себя лучше, чем случайные попытки уличить кого-либо во лжи, такой результат далёк от совершенства. Пожалуй, самое важное — то, что тестирование давало много ложноположительных результатов.

Как бы то ни было, существует разве что одно достоинство этого теста для проверки уголовных преступников (Lykken 1981; Lykken 1991): от 25 до 50% испытуемых, находясь в обстановке сильнейшего эмоционального прессинга, вскоре сознаются в содеянном, будучи убеждёнными в том, что их проступок был доказан научными методами. Специалистам по проверке на полиграфе свойственно тщательно допрашивать подозреваемых, которые, по их мнению, провалили тест. Экзаменаторы могут утверждать, что невозможно отрицать очевидную вину, продемонстрированную этим «непредвзятым» научным прибором, и единственным вариантом будет признаться в содеянном, что зачастую и делается. Но, вопреки вероятной эффективности, это никоим образом не оправдывает сам тест. Пожалуй, различные формы пыток, как, к примеру, пытки водой, могут быть столь же эффективными. Возникает вопрос, насколько часто подобные формы допроса могут заставить невиновных сознаться в несовершенных ими преступлениях по причине страха или других факторов.
Оправдано ли использование полиграфа?

По всем этим причинам использование полиграфа, вероятно, причинило больше вреда тем многочисленным неповинным людям, которые были по ошибке признаны виновными на основании результатов этого теста. Одна неудачная попытка вполне может разрушить чью-то жизнь. С 1923 года данные, полученные с использованием полиграфа, не могут быть приняты в качестве доказательств в федеральном суде ввиду отсутствия научного обоснования. К сожалению, его всё ещё активно используют в судебных системах многих штатов. Более того, подозреваемым зачастую предлагают пройти тестирование перед началом расследования, но если по какой-либо причине они отказываются от проверки, этот отказ может сам по себе привести к подозрению в виновности. Напротив, если они соглашаются на тестирование, они рискуют получить ложноположительный результат, который, с точки зрения стороны обвинения и присяжных, поддерживает обвинительный приговор. Таким образом,обвиняемый/-ая попадает в безвыходное положение.

Ещё большее разочарование приносит стремление к применению этого теста при приёме на службу или допуску к работе с секретными данными. С этой точки зрения тестирование больших групп людей с изначально низким уровнем доверия обнаружит большое количество ложноположительных результатов, как показывают математические принципы теоремы Байеса (Tavel 2012). Принимая во внимание данные сведения, научный совет Американской медицинской ассоциации (1986) не рекомендует использование полиграфа при приёме на работу и допуске к работе с секретными данными, с чем я абсолютно согласен.

Приписывая чёткие ограничения по тестированию, Федеральный закон «О защите служащих от полиграфа», принятый в 1988 году, фактически объявил использование полиграфов при найме на работу незаконным. Закон охватывает всех частных работодателей в торговле между штатами, что, в свою очередь, включает в себя практически все частные компании, где пользуются компьютерами, почтовой службой США или телефонной связью для передачи сообщений в другие штаты.

Согласно закону, частным фирмам запрещено:

Требовать, запрашивать, рекомендовать или вынуждать любого сотрудника или соискателя пройти тест на детекторе лжи.
Использовать, принимать, ссылаться на или наводить справки о любом тестировании на детекторе лжи, проведённом на сотруднике или соискателе.
Увольнять, подвергать дисциплинарному взысканию, ущемлять интересы или применять меры против любого сотрудника или соискателя, который отказывается пройти тестирование на детекторе лжи.

Государственные соискатели и служащие также в целом защищены от тестирования на детекторе лжи согласно правилам гражданской службы США. Несмотря на все гарантии, они зачастую подвергаются тестированию на полиграфе, чтобы получить допуск к работе в государственном аппарате США. Закон о защите работников от полиграфа позволяет использовать тестирование на полиграфе для работы в сфере безопасности и контроля за оборотом наркотиков, в расследовании особых краж или других предполагаемых преступлений.

В результате эти проверки по-прежнему используются в работе в федеральных управлениях, таких как ФБР, ЦРУ и Управлении государственной безопасности, где они типично применяются для принятия решений, касающихся трудоустройства. Соискатели могут рассматривать их как форму предварительного отсева кандидатов даже до того, как они начинают работать в управлении. От них могут также потребовать время от времени проходить последующие проверки на полиграфе. Перед возможным принятием на работу тест на полиграфе остаётся последним испытанием. В этих условиях необходимость прохождения теста сама по себе может быть довольно волнующим событием для любого, особенно для человека, который подвергался исследованию на полиграфе ранее. Это может с лёгкостью привести к ложноположительному результату и, как следствие, к необоснованному отказу. Таким образом, использование теста в этих целях сложно оправдать.

Принимая во внимание ошибочность подобного тестирования, можно было бы предположить, что особо предприимчивые лица предоставляют испытуемым информацию о том, как пройти тест (при помощи «контрмер»), позволяя сделать вывод, верный или неверный, что испытуемый говорит правду. Кроме того, предварительный приём препаратов, влияющих на вегетативную нервную систему, также может искажать результаты тестирования. На самом деле инструкции по прохождению подобных тестов можно легко найти на различных сайтах в интернете. Поэтому трудно понять, почему кто-либо, предоставляющий персональные рекомендации по этой теме, фактически будет преследоваться как преступник. Именно такая ситуация произошла недавно (Taylor 2013), когда мужчина из штата Индиана был обвинён в «угрозе национальной безопасности», обучая кандидатов на правительственную службу и прочих, как успешно пройти тест на детекторе лжи. Он был приговорён к восьми месяцам тюрьмы после того, как федеральные агенты раскрыли его, прибегнув к тайным уловкам. На момент написания статьи как минимум одно аналогичное дело находится на рассмотрении. И хотя юридические тонкости выходят за рамки этого обсуждения, данная проблема ставит под угрозу права, изложенные в Первой поправке Конституции США. Более того, само существование подобных инструкций обнажает недостатки процедуры, которая считается псевдонаукой в учёных кругах. Чтобы проиллюстрировать эту идею, приведём любопытную и в то же время абсурдную аналогию: предположим, мы обнаружили, что с помощью инструктажа кто-то может научить людей проносить огнестрельное оружие через металлоискатель, не вызывая срабатывания тревожной сигнализации. По логике, такое открытие может вызвать одну из двух реакций контролирующих органов: 1) отказаться от такого способа проверки в пользу более надёжного; или 2) попытаться заставить молчать тех, кто обучает этому «обману», с применением правовых мер наказания, включая лишение свободы. Очевидно и без лишних размышлений, что лучший выбор в этой ситуации — вариант номер один. Но относительно тестирования на полиграфе этот вариант даже не рассматривается органами власти. Сам факт того, что власти предпочитают скрывать информацию такого рода, может считаться молчаливым признанием того, что это тестирование в корне неверно.
Заключение

Суммируя все недостатки, Иаконо (2001) в статье «Судебная экспертиза на детекторе лжи: процедуры без научного обоснования» приходит к выводу, который я перефразирую для ясности: хотя такой вид тестирования может быть полезен в качестве вспомогательного средства расследования и инструмента для подталкивания к признанию вины, он непригоден для использования в качестве надёжного научного теста. Его теория основана на невежественных и недостоверных предположениях относительно его точности. Он является предвзятым относительно невиновных людей и его можно обойти простой доработкой ответов на контрольные вопросы. Несмотря на невозможность адекватной оценки погрешности этого теста, оба этих вывода подкреплены результатами опубликованных исследований в ведущих журналах социальных наук.

Учитывая настолько неопровержимые доказательства неточности, которые я привёл, каким образом мы, как общество, можем реагировать на подобное искажение науки? Логичным решением был бы полный отказ от этого метода тестирования. Наиболее важно полностью исключить это тестирование из процесса трудоустройства. Все законы штатов и федеральные законы, позволяющие использовать полиграф как в суде, так и за его пределами, должны быть отменены. Более того, до тех пор, пока он остаётся в использовании, нет никаких оснований для наказания тех, кто предоставляет информацию о том, как «пройти» этот тест.

К сожалению, различные национальные и штатные полиграфические организации лицензирования, получающие доход лишь от своего существования, крепко укоренились в нашем обществе. Они предоставляют услуги для большинства правоохранительных органов, что создаёт симбиоз, который сложно нарушить. Тем не менее, чтобы искоренить эту напасть, научное сообщество и те, кто понимает эти идеи, должны просвещать общественность и неустанно призывать компетентные структуры оказать влияние на сложившееся неудовлетворительное положение дел.
Перевела Дарья Урласова. Редактура — Яна Шутрова и Надежда Верещагина. Иллюстрация Анастасии Икусовой.

Мортон Тавел (Morton E. Tavel). «The “Lie Detector” Test Revisited: A Great Example of Junk Science». Skeptical Inquirer Volume 40.1, January/February 2016.
Список литературы смотрите в первоисточнике.

brights-russia.org/article/the-lie-detector-tes...