И снова о группах смерти — Неоценимы в такой ситуации показания девочки, которая выжила поле попытки суицида. Расскажите о ней.
— Она, так же как и другие подростки, сидела в социальной сети. Просматривала какую-то ерунду, просто любопытствовала. Пошла по ссылке за фото, которое заинтересовало, потом еще по одной ссылке прошла. И так по ссылкам оказалась в группе, в которой пропагандируется и культивируется суицид. Организатором этой группы был Филипп Лис. Девочка оказалась здесь совершенно случайно. Проблема в том, что таких групп, можно сказать, тысячи. В них легко оказаться. С девочкой в этой группе, как и со всей массой подростков, велась работа. Знаете, это все — точно, как в тоталитарной секте. Иногда в новостях: вполне нормальный человек оказался в таком состоянии, что просто не понятно, в каком мире он находится. Его избивают, унижают, используют по-всякому, как только можно себе представить, а он с благодарностью это принимает, думая, что так надо для его же пользы, что это его спасет… Он местом в этой секте дорожит.
читать дальшеШкольница в группе Лиса стала выполнять какие-то задачи, задания. Давалось легко, и постепенно она попала в маленькую группу подростков, где ее уже заметил Лис. Она стала воспринимать все серьезно, ответственно относиться к его поручениям. Из нее уже можно было лепить все, что угодно. Основная масса отсеялась — те подростки, которым, если напишешь: «Порежь себе вены», могут ответить: «Сам себе порежь». И вот — она получила приглашение в закрытые группы, чаты, открытые в ночное время, когда в 4 часа 20 минут нужно проснуться — таковы правила. И это — каждую ночь. Усталость от хронического недосыпания накапливается, и ребенок становится более подвержен психологическому воздействию. Расшатываются волевые качества, ребенок не может сказать «Нет!», он в полубессознательном состоянии находится.
Девочка рассказывает: темень, все спят, она встает по будильнику и сразу — за гаджет. Начинается просмотр видеороликов — выйти из чата нельзя, иначе выгонят, исключат — смотреть обязаны. Мелькают фотографии с частотой раз в 2 секунды — суицидники прыгают с крыш, фото разбившихся детей, кровь… Это сопровождается очень тревожной музыкой, психоделической — неприятно, тяжело. Плюс на звуковой дорожке душераздирающие детские крики, плач, визг каких-то животных… Как будто все живое истязают.
И девочка рассказывает: мне от этих видеороликов становилось плохо, хотелось что-то сделать с собой или с кем-то — уничтожить, убить. Просто физически тяжело становилось. Она пишет в чате: «Мне что-то плохо стало, я выйду», — и сразу же на нее администратор рявкал: «Только попробуй, мы тебя сразу исключим». Позорил — ты, мол, слабая, тебе недостаточно плохо в жизни. И приходилось терпеть, смотреть все это до того, как администратор даст команду: все — расходимся, ложимся спать, не забудьте все стереть.
Даже взрослый человек в такой ситуации испытывает шок. Наша потерпевшая рассказывала еще про другой ролик: снова мрачная, тяжелая музыка, черный фон — вот смотришь на это все, слушаешь, а потом на мгновение экран вспыхивает красным, показывается человек на рельсах, и тут же его сшибает поезд — вспышка, и опять плач и визг, разрывающие душу. Даже мне стало бы плохо, и психически, и физически.
Согласно показаниям школьницы, именно эти видео укрепили ее в мысли о необходимости суицида, которую ей внушал Лис.
Он говорил ей, что все очень плохо вокруг, жизни хорошей не будет, ты никому не нужна — ни родителям, ни педагогам, они тебя никогда не поймут. Сделай хоть раз что-то в жизни красиво, лучше умри молодой. Девочка рассказала, что на фоне музыки этой, страшных кадров и ночных бдений мысли о суициде у нее стали постоянными.
Лис говорил детям, что они — особенные, избранные. Потому у них никогда не будет друзей. Они способны постичь истину, а для этого надо совершить самоубийство. Это как бы дальнейшая точка развития, но за смертью тоже будет дальнейшая жизнь, он их встретит и поведет. Девочка чувствовала, что ей не хватает решимости, тогда Лис тут же ей предложил: «Необязательно бросаться под поезд или прыгать с крыши. Можно таблетками, это безболезненно».
— Она наглоталась таблеток?
— Да, она поставила отсчет на счетчик с 20 мая. Спросила: «А что будет, если я не смогу, не решусь?» Филипп Будейкин — Лис ответил, что если ты сама не сможешь, мы тебе поможем, и не только тебе. И она перепугалась за своих близких… Запугивал.
— То есть были люди, которые детям, засомневавшимся в последний момент, помогали физически суицид реализовать?
— Понимаете, то, что звучала угроза, и то, что это — жестокое обращение с ребенком, мы понимаем. А то, что физически там кто-то приходил, — надо доказать, и мы работаем над этим. Но угроза уже доказана: «Не сделаешь сам, мы тебе поможем, и не только тебе». То есть девочке стало понятно, что не только ей может грозить смерть, но и близких родственников, может быть, что-то страшное коснется. Ответственность и страх за родных — дополнительный фактор, чтобы она приняла решение. Она выпила таблетки, стало плохо, дальше — «скорая», желудок промыли. Девочка лежала в реанимации. Выжила.