«До сих пор громкие скандалы с диссертациями были связаны с деятельностью сообщества «Диссернет», которое находит в работах чиновников вопиющий плагиат. Вы же пошли другим путем и требуете лишить министра Мединского степени доктора исторических наук на основании ненаучности его диссертации. У нас в стране вообще есть такая практика?

— Существует распространенное представление, что лишают степени только за некорректные заимствования. Но по закону это можно сделать и за несоответствие критерию самостоятельного научного исследования. В случае с Мединским речь идет о докторской степени, которая требует очень серьезного уровня научности. Правда, случаев с лишением степени за ненаучность у нас еще не было — об этом недавно говорил глава Высшей аттестационной комиссии Владимир Филиппов. Он назвал случай Мединского беспрецедентным.

Лично я не видел диссертаций такого качества, как у Мединского. Плохих научных работ достаточно много, но такой откровенной пародии на диссертацию я не припомню. Обычно даже сильно списанные работы сохраняют хоть какое-то жанровое правдоподобие.
Единственный в этом смысле «конкурент» министра культуры на моей памяти — глава московской избирательной комиссии Валентин Горбунов: в его диссертации был кусок, склеенный из фрагментов газетных интервью, и было видно, что это чья-то прямая речь, а никакая не диссертация. Но обычно наукообразность все-таки сохраняется.
А в работе Мединского — мы специально включили такое большое количество цитат из нее в наше заявление — наблюдается невероятный даже для далеких от науки людей уровень ненаучности во всем, начиная от стиля и заканчивая методологией и фактологией. Только по одному этому основанию его можно лишать степени.

— Почему вы все же выступили не от лица «Диссернета»?

— Это не могло быть проектом «Диссернета», потому что он занимается только некорректными заимствованиями, а главная претензия к диссертации Мединского заключается не в плагиате, а в содержании работы. Но сама идея такого заявления стала результатом взаимодействия «Диссернета» и учёных.

Долгое время учёные считали, что не надо заниматься «грязной» работой и лишать кого-то степени: мол, мы в своем кругу и так знаем, кто чего стоит, а чиновники пусть и дальше сидят со своими псевдорегалиями. Но такая позиция не была близка «Диссернету», поскольку потом эти лжеучёные начинают руководить наукой.

Было понятно, что если мы хотим заниматься очищением ученого сообщества и лишать Мединского степени как человека, который занимается дискредитацией науки, то экспертизу его работы должны делать профессионалы, которые специализируются по тому периоду, который он охватывает в своей диссертации. Мы втроём — профессор Козляков, профессор Ерусалимский и я — провели экспертизу и пришли к выводу, что это никакое не научное исследование, а совершеннейшая профанация.

— Вы называете диссертацию Мединского пропагандистским памфлетом. Что вы имеете в виду?

— Речь о методологии. Мединский откровенно говорит, что история должна служить пропагандистским целям. Эти цели можно прикрывать благовидными предлогами, говорить, что мы хотим воспитывать в молодом поколении любовь к родине. Такие педагогические стремления могут быть сколько угодно прекрасными сами по себе, но историческое исследование им подчиняться не может.

Мединский всегда провозглашал, что борется с очернением России со стороны иностранцев. Цитата Олега Платонова из введения к его диссертации, собственно, и описывает методологический подход министра культуры к истории — совершенно ненаучный подход. «Критерием положительной или отрицательной оценки, — по словам нашего современника — известного русского ученого и мыслителя О.А. Платонова, — могут быть только национальные интересы России. Первый вопрос, на который должна честно ответить историческая наука — насколько то или иное событие или частное деяние отвечает интересам страны и народа. Взвешивание на весах национальных интересов России создает абсолютный стандарт истинности и достоверности исторического труда».

Для Мединского критерий истины — интересы России. Это немного шокирующая для профессиональных историков фраза. Они любят напоминать, что их девиз — «Sine ira et studio» («Без гнева и пристрастия»).

История как наука — это нечто объективное, и в ней нет места ни гневу в смысле желания кого-то очернить, ни пристрастию в стремлении кого-то выгородить.

Отдельно забавно, что Мединский ссылается именно на Олега Платонова, называя его русским ученым-мыслителем. Эта фигура скорее анекдотическая — его публикации выдержаны в классическом параноидальном духе: жидомасонский заговор, иудаизация русской цивилизации, «Протоколы сионских мудрецов» и прочие образцы жанра страшилок про рептилоидов.

Хотя в случае с Мединским трудно что-то понять. С одной стороны, он вроде бы антизападный и профессиональный патриот. С другой, он открывал мемориальную доску Карлу Маннергейму в Петербурге. Так что я не могу сказать, что Мединский последователен хотя бы в своем антизападничестве.

Представление о том, что надо что-то логически доказывать, у него де-факто отсутствует. Чтобы доказать неверность суждения иностранца, ему достаточно найти любое другое подходящее к его точке зрения мнение, без дальнейшего анализа. Если иностранец пишет про Россию что-то хорошее, то это для него правда, а если негативное — то клевета.

Можно говорить о некой проекции: если Мединский считает возможным писать об истории только в интересах своей страны, то, разумеется, он подозревает аналогичный подход и у других. (...)»

См.: www.dissernet.org/publications/or_medinsky.htm