Научная инфраструктура зоны отчуждения ЧАЭС
Научная инфраструктура зоны отчуждения ЧАЭС


По материалам сайта chornobyl.in.ua/chernobyl-nauka-sostoianie.html

"....В двух последних публикациях сайта были затронуты темы, у которых, казалось бы, между собой мало общего – история науки в зоне отчуждения и конкурс на лучший вопрос по книге Чернобыль. Реальный мир. Однако нашлась одна общая тема – инфраструктура чернобыльской науки. Поклонники вселенной Stalker задавали много вопросов о секретных (а других и не бывает) лабораториях в чернобыльской зоне и городе Чернобыль, а в статье об истории науки показали масштаб материально-технической базы оставшейся после сворачивания исследований и пополнившей список местных руин и туристических достопримечательностей. Поэтому имеет смысл раскрыть эту тему отдельно и более детально. Авторы видят этому Три важные причины. С их перечня и начнем.

Причина 1. Археологическая
«Строительство 50-х годов уже странно для современных ракетчиков. Археологи будущего не поймут смысла этой цивилизации, и потомки вряд ли поведают им об этом что-то осмысленное. Где-нибудь на 80-й площадке ощущаешь себя инопланетянином: проржавевшая ж/д ветка со сгнившими шпалами, железобетонные бункеры, сферические танки для кислорода, ветер свистит в параболических антеннах…»
Виталий Чечило «Солдаты последней империи»
Чернобыльская зона отчуждения имеет несколько наборов руин, которые можно отнести к разным «культурным слоям» — традиционная культура Полесья (села чернобыльской зоны и сакральные сооружения), советская цивилизация (города Припять и Чернобыль, военный комплекс «Чернобыль-2»). Все это понятно и легко объяснимо. Больше специфических черт имеет «культурный слой», который оставила после себя ликвидация аварии – брошенные воинские части, ПуСО, КПП, километры колючей проволоки, остовы специальной техники. Эти руины и их характеристики могут объяснить специалисты, но, в целом, логика и назначение всей этой системы не представляются особо сложной для понимания. Другое дело руины науки. Они в большинстве своём вызывают вопрос «Что это было?» не только у посетителей чернобыльской зоны, но и у основной массы персонала. Следы зоновской науки представляют реальную проблему для понимания и идентификации у местных археологов-краеведов.

Причина 2. Художественная
Действительно ли на территории Чернобыля есть лаборатория, которая проводила психологические опыты? Она вроде находится недалеко от Припяти. И ещё такой вопрос, правда ли есть такая версия, что из-за ошибки работников лаборатории, взорвался четвёртый энергоблок?
Образ секретной лаборатории довольно распространён в фантастике и мифологии индустриального общества. Лаборатория — это современный вариант сакрального «места силы». Что полностью соответствует формуле Бекона «знание-сила». Как показывает история, наука может производить реальную силу по масштабам вполне адекватную мифическим преданиям. Научный руководитель манхетэннского проекта (создание ядерной бомбы) – Роберт Оппенгеймер – на вопрос журналиста о том, что он чувствовал во время первого испытания ядерного оружия, ответил цитатой из священной книги индусов, называемой Бхагавад Гита: «Я становлюсь Смертью, Потрясателем миров…»
Научная лаборатория присутствует в сюжетах фантастических произведений как причина некоего судьбоносного события (выпуск на волю убийственных микробов, которые начали глобальную эпидемию; побочный эффект физических экспериментов в виде открытия портала в параллельный мир; испытание психотронного оружия, которое привело к аварии на атомной станции). Или как место где происходит развязка сюжета – главный герой находит там «источник силы»: информацию, артефакты, абсолютное оружие или что-то подобное для достойного завершения приключений.
В игровой зоне существует комплекс секретных лабораторий с индексом Х. Условия для их работы в зоне отличные – особый режим территории и работающие блоки станции. И они сыграли свою особую роль в формировании вселенной Stalker.
Так сложилась ситуация, что для многих молодых людей игра Stalker стала основным источником информации относительно зоны отчуждения. Заслуга в этом дефектной информационной политики государства в сфере Чернобыля или гениальность создателей игры, сказать трудно. Вероятно, всё вместе. При проведении конкурса на лучший вопрос автору книги «Чернобыль. Реальный мир», наиболее часто задавался вопрос о секретных лабораториях в зоне отчуждения. Мы считаем, что информация о лабораториях в реальной зоне заинтересует эту категорию посетителей сайта. Возможно, кого-то натолкнёт на дальнейшее развитие мира Stalker.

Причина 3. Историческая
Судя по отзывам, материалы о науке имеют определённый интерес у читателей. Поэтому имеет смысл продолжить и детализировать эту тему. Описать работу научной организации можно многими показателями — формальными результатами, организационной структурой, кадровым составом и др. Описание материально-технической базы даёт довольно полное представление о масштабе и направлениях исследовательских работ. Особенно это касается инфраструктуры – совокупности сооружений и объектов разного назначения, которые обеспечивали выполнение научных задач.
Ниже представлена карта расположения »руин науки в чернобыльской зоне». Сегодня экспериментальных лабораторий уже не существует, вернее сказать, остались только брошенные корпуса зданий и остались некоторые элементы разбитых научных приборов и инструментов в разграбленных помещениях. Хаотично разбросанные емкости с пробами и образцами, на сбор которых в свое время учеными были потрачены годы, напоминают о существовавшем здесь научном поиске. Для большинства современных работников зоны отчуждения и ядерных туристов эти «останки науки» уже сегодня являются загадкой.



Научная инфраструктура чернобыльской зоны отчуждения

Лаборатория — это среда обитания учёных

Производство научных знаний, как и любое другое производство, требует инфраструктуры, которая обеспечивает саму возможность проведения научных исследований. Исходя из того, что объектом исследовательского интереса учёных была вся зона отчуждения, то научная инфраструктура была представлена на её территории довольно широко и разнообразно. По своим пространственным масштабам она вполне могла быть соотнесена с производственной инфраструктурой лесников и водников или наблюдательной сетью радиационно-экологического мониторинга.
Можно выделить следующие типы элементов чернобыльской научной инфраструктуры:

Административно-лабораторный комплекс – центральный элемент, где проводилась большая часть работ. Здесь проводилась камеральная обработка материала, располагались аналитические лаборатории (радиохимия, спектрометрия и другие), велась «кабинетная работа».
Экспериментальное хозяйство – производственная площадь для испытания технологий получения «чистой» продукции в «грязных» условиях. Как правило, имела свой обслуживающий персонал.
Стационар — отдельные объекты (лаборатории, базы) на которых проводятся профильные исследовательские работы.
Полигон с выделением на местности – участок местности, который используется для натурных экспериментов и наблюдений. Определённым образом маркируется или огораживается с целью ограничить доступ посторонних лиц или животных.
Полигон без выделения на местности – тоже самое, но без необходимости выделения на местности.
Отдел радиологии и рекультивации в городе Припять

Отдел радиологии и рекультивации, находится в городе Припять в детском саду на северной окраине. В этом дошкольном воспитательном учреждении мало, что напоминает о его прямом назначении. В помещениях разбросаны бумаги, которые при ближайшем рассмотрении оказываются журналами записей результатов измерений, методиками проведения радиохимических работ, статьями из «Агрохимии» и «Радиобиологии и радиоэкологии». На втором этаже находится «хранилище проб». На каждом из них ряды проб в пакетах с надписями типа пробы (почва, сено, пшеница и др.) и места отбора (Копачи, Чистогаловка, Новые Шепеличи). География отбора проб довольно характерна – 10-км зона. Во дворе можно увидеть остатки теплиц и технические помещения. Вот, пожалуй, и всё, что можно увидеть сегодня. Но в 90-х это был крупный комплекс, центр научных и научно-прикладных работ, которые проводились в зоне отчуждения.

В начале 90-х ОРиР занимался восстановлением тепличного хозяйства города Припять, а также выращивали огурцы с целью получения экологически чистых семян. В результате работы было доказано, что теплицы возможно использовать для семеноводства овощных культур в условиях радиоактивного загрязнения. Сейчас эксперты считают технологии «закрытого грунта» перспективными для экономики районов пострадавших от аварии на ЧАЭС. Они соединяют в себе минимизацию радиационных рисков и высокую рентабельность продукции на протяжении всего года.

Вместе с восстановлением тепличного хозяйства учеными проводились научно-исследовательские работы и производственные работы по залесению и задернению ближней зоны ЧАЭС. Выращивались сеянцы сосны и засевались могильники рыжего леса. Высевались травосмеси и испытывались разные технологии восстановления травяного покрова после дезактивации территории. Задание очень важное – оно должно было решить проблему вторичного загрязнения связанного с подъемом пыли на площадях, которые подверглись дезактивации.

В ОРиР также существовала лаборатория, которая занималась поиском технологий получения чистой пшеницы, кукурузы, овса, кормовых трав и прочего в условиях радионуклидного загрязнения. Благодаря экспериментальным полигонам, созданным возле села Чистогаловка было установлено, что с помощью внесения удобрений и специальных веществ (сорбентов) можно снизить загрязнение растений в 2-4 раза. Полученные результаты были использованы для выработки рекомендаций по выращиванию сельхоз культур на территориях подвергшихся радионуклидному загрязнению.

Экспериментальная ферма в селе Новошепеличи

Село Новошепеличи расположено в 8 км от ЧАЭС и в 1,5 км от города Припять. До аварии здесь проживало 1683 жителя. Действовали средняя школа, школа-интернат, Дом культуры, библиотека, больница и деревообрабатывающий комбинат. В 20-30-е годы это село было центром одноименного района.
Близость села к городу Припять и загрязнение (через эту территорию прошёл северный след радиоактивных выпадений) определили его судьбу после аварии. На базе брошенной колхозной фермы была создана научно-экспериментальная ферма. На ферме содержали крупный рогатый скот, овец и даже американское чудо – калифорнийского червя, с помощью которого хотели очищать землю от радионуклидов.
Основатели стада крупного рогатого скота — три коровы и бык — были взяты из естественной среды чернобыльской зоны. Эти животные были брошены хозяевами при эвакуации в 1986 году и около 2-х лет прожили на вольном выпасе и, что удивительно, выжили. Отметим, что все время до поимки животные находились в ближней зоне ЧАЭС – в районе сел Копачи и Чистогаловка. Выловленные животные стали основателями уникального стада экспериментальных животных. Коров назвали в честь основных типов излучений – Альфа, Бета и Гамма. Бык производитель, которому ученые дали кличку «Уран», стал отцом около 140 телят. Позже к ним добавили ещё 16 коров из Полесского района. Так появился уникальный материал для оценки последствий облучения животных в ряде поколений, условиях с крайне высоким радиоактивным загрязнением.
Кроме этого здесь разрабатывались и тестировались технологии получения чистой продукции животноводства – мяса и молока.

Экспериментальное хозяйство в селе Куповатое

Село расположено в юго-восточной части зоны отчуждения. Расстояние до ЧАЭС – 32 км, до южной границы зоны отчуждения – 8 км.
В селе на протяжении 15 послеаварийных лет находилось крупное экспериментальное хозяйство, сильно напоминавшее советский колхоз. Сотрудники это хозяйство прямо так и называли — колхоз. В отличие от хозяйства в Новошепеличах, которое специализировалось на животноводстве, здесь профиль был несколько шире. Основной акцент ставился на растениеводстве. Указать культуры. В Куповатом были свои фермы, свои поля и солидный гараж, парк сельскохозяйственной техники, в котором были даже комбайны.
Экспериментальное хозяйство несло определённую социальную функцию — обеспечивало полную или сезонную занятость местных «самосёлов», а также оказывало им разную помощь.
С 2002 года, когда научная деятельность в зоне отчуждения была свернута, хозяйство законсервировано – техника поставлена под охрану в гараж, а крупный рогатый скот переданы колхозам, находящимся за зоной отчуждения. В 2005 г., по проекту создания регионального ландшафтного парка, хозяйство должно было быть передано этому парку и стать его центральной усадьбой. В 2010 г. хозяйство передали на баланс специализированному предприятию «Чернобыльская пуща».

Экспериментальная база гидробиологов на водоёме-охладителе ЧАЭС

Лаборатория гидробилогии на пруду-охладителе ЧАЭС один из последних, рухнувших от рук мародеров, брошенный научный объект в чернобыльской зоне.
База находится на берегу пруда-охладителя возле сбросного канала ЧАЭС. Особенности расположения – база была окружена водой (отводным каналом и водоёмом) почти со всех сторон – дали ей неофициальное название «остров». Она занимала довольно большую площадь — 3 гектара. Включала в себя двухэтажный лабораторно-бытовой корпус, инкубационный цех, склада кормов и ряд хозяйственных построек. С севера находятся мегалитические сооружения градирен третей очереди ЧАЭС. На западе – кладбище и мемориал советским воинам. Это всё, что осталось от села Нагорцы, которое было затоплено в ходе сооружения водоёма-охладителя станции.
До аварии этот комплекс был рыбным хозяйством. После аварии — экспериментальное хозяйство звероводческого и рыбного профиля. Там разводили пушных зверей, откармливая рыбой из пруда-охладителя. Получали посадочный материал ценных видов рыб, выращенный в пруде-охладителе — белый амур, карп, толстолобик. Кроме этого велось изучение уникальной, в радиоэкологическом плане, экосистемы пруда. В 90-х база принадлежала Чернобыльскому центру международных исследований, с 2000 года — Чернобыльскому радиоэкологическому центру (ГСНПП Экоцентр). Со временем объём работ и исследований сокращался – а в 2008 году базу законсервировали.
База была устроена так, что в полевой сезон на ней можно было жить безвыездно. На втором этаже находились «каюты» персонала. На первом была кухня-трапезная. Не было своей питьевой воды и отопления. Первую проблему решали завозом питьевой воды в бидонах, вторую – установкой двух электрообогревателей, благо в холодное время года работы на базе ограничивалось простым дежурством и несложными наблюдениями. Для работы тут тоже было всё что нужно – лаборатория, два кабинета, мастерская, склады инструментов и оборудования. Для работ на водоёме-охладителе имелась своя лодочная флотилия.
Сейчас база стоит разбомбленная в прямом смысле этого слова. После её закрытия освоение ничейной собственности заняло несколько этапов: первый, когда вынесли всё самоё ценное – металл и инструменты, вынесли, замечу, аккуратно ничего не портя; второй, когда всё выворачивали и переворачивали в поисках чего-то нужного; третий, это сейчас, когда всё что можно крушат и ломают из простого интереса. Кроме объекта материального интереса база уже более года является туристическим объектом. В сети можно найти десяток отчётов о её посещении туристами. По этим репортажам можно оценить динамику растаскивания объекта.

Стационары

Лаборатория радиоэкологии леса. Находилась в городе Чернобыль на территории Чернобыльской ремонтно-эксплуатационной базы флота. Это на северной окраине города, на берегу Чернобыльского затона. Занимала целиком один из этажей административного здания базы. Это почти 500 кв.м. площади. Такое расположение диктовалось рабочими связями – всю остальную территорию базы занимало лесное предприятие «Чернобыльлес».
Виварий. На местном сленге – «крысятник». Помещение, где содержались лабораторные крысы и проводились эксперименты над ними же. Вотчина радиобиологов. Находился в городе Чернобыль. В процессе своего существования сменил три места дислокации – ул. Якира, ул. Кирова и ул. 25-лет октября. В 2003 году передан на баланс МНТЦ «Укрытие».
Стационар в селе Оташев. Это село находится на берегу реки Припять в районе её впадения в Киевское водохранилище. Стационар представлял собой обычный сельский деревянный дом с печкой. Использовался гидробиологами и зоологами для работ на реке Припять и в её пойме. Добраться туда можно было как на машине, так и на лодке.

Экспериментальная пасека

Экспериментальная пасека была создана в середине 90-х, располагалась на территории лабораторного комплекса в городе Припять, возле теплиц. Часть ульев находилась на полигонах «Рыжий лес» и «Чистогаловка». Кроме этого, в сеть наблюдения были включены пасеки самосёлов в селах Ильинцы, Лубянка, Опачичи.
Цель исследований заключалось в изучении радиоактивного загрязнения продуктов пчеловодства – мёда, воска, пыльцы и других. Так же тестировался метод оценки загрязнения радионуклидами окружающей среды с помощью пчел.
Эти работы велись до начала 2000-х. Позже, на фоне сокращения финансирования исследований, работы были свёрнуты и пасеку перенесли в село Залесье. Что бы сохранить пчелиные семьи и инвентарь, было занято брошенное подворье частного дома на восточной околице села.
Почти десятилетнее существование пасеки на энтузиазме и пустых обещаниях окончилось в 2009 году. Пасеку банально разграбили. За несколько дней отсутствия ученых, были украдены все ульи, инвентарь, взломаны двери в дом-лабораторию. Мародеры унесли все, что могло представлять хоть какую-то материальную ценность, даже белые халаты.

Полигоны без выделения на местности

Эти полигоны и наблюдательные площадки использовались для регулярных наблюдений естественных процессов и отбора проб объектов окружающей среды. По каждому направлению исследований были созданы десятки таких полигонов по всей зоне отчуждения. Специфика и масштаб работ, проводимых на них, не требовали их маркировки и выделения на местности. Персонал их называл очень просто – точки
Площадки для наблюдений за миграцией радионуклидов в профиле почв чернобыльской зоны — … Для оценки миграции радионуклидов в растения, было создано около 50 пробоотборных площадок. Несколько десятков пунктов отбора проб (р. Припять и водоём-охладитель ЧАЭС) существовало в системе радиоэкологических исследований водных экосистем. До 10 площадок наблюдения включали в себя исследования модельных видов животных (птицы и мышевидные грызуны) и фитосанитарный мониторинг.

Заключение

Через несколько месяцев в Киеве будет проходить юбилейная научная конференция посвященная чернобыльской трагедии. Не трудно догадаться, что с трибуны этого форума представители власти и науки произнесут много патетических речей о значении и уникальности чернобыльской зоны, как ценного научного полигона. Так было и так будет. Это происходит каждые пять лет – при «праздновании» круглой даты. Но руины чернобыльской науки прямо и бескомпромиссно свидетельствуют об истинном положении вещей в этой сфере.

Авторы статьи Вишневский Д., Паскевич С.
...."(С)


chornobyl.in.ua/nauka-chernobyl-zone.html
Расцвет и закат науки в зоне отчуждения ЧАЭС


"....Сразу после аварии в Чернобыль и зону отчуждения ЧАЭС было откомандировано большое количество научных коллективов. Изучались практически все объекты и компоненты загрязненных радиоактивными веществами экосистем. Кроме того, значительная часть исследований имела практическое назначение – выработка предложений по ликвидации последствий катастрофы. Например, изучалась эффективность работы тех или иных средств защиты органов дыхания. Радиобиологи изучали радиопротекторные (защитные) свойства разных пищевых добавок и химических соединений для снижения воздействия излучения на организм человека. Отдельной отраслью научного поиска в зоне отчуждения ЧАЭС было изучение поступления радионуклидов в организм сельскохозяйственных животных и растений и на основании полученных результатов исследований предлагались технологии ведения сельского хозяйства на загрязненных территориях.

В зоне отчуждения были развёрнут штаб Академии наук, действовали экспедиции и оперативные группы ведомственных научных подразделений (Госкомгидромета, Минсредмаша, Минздрава, ВАСХНИЛ, Минобороны и др.). Труд учёных был здесь нужен как никогда. Прежде всего, требовалось описать новую реальность, которая возникла в результате катастрофы. И учёные добывали информацию — о загрязненности территории, составе радиоактивных выбросов, оценка ущерба, состоянии развала четвёртого энергоблока, тенденциях развития ситуации в целом. Полученную информацию требовалось в короткие сроки переработать в конкретные результаты – управленческие решения, новые технологии, инженерные и технические решения. Этим тоже занимались учёные. Кроме этого, пришлось пересматривать большинство стандартных, для мирной жизни, технических работ. Их выполнение в условиях загрязнения среды и мощных полей излучения требовало нового порядка, как использования людей – «живой силы», так и техники. Таким образом, большинство работ в зоне отчуждения имело научное сопровождение.

Всё вышесказанное относится к периоду до 1991 года – первая пятилетка после аварии. В то время наука стала неотъемлемым атрибутом зоны отчуждения, а учёные — одним из отрядов армии ликвидаторов. Тогда научная организация имела оперативный характер: в зоне работали представительства множества авторитетных научных организаций под общим координирующим руководством. Сложность обстановки, многообразие поставленных задач и высокий приоритет работ по ликвидации аварии позволял государству содержать такую структуру.

К началу 90-х ситуация изменилась – острый период аварии остался позади, был возведен Саркофаг, запущены ядерные блоки ЧАЭС, проведена дезактивация территории ближней зоны вокруг станции и координация работ по ликвидации опустилась с общесоюзного уровня на республиканский, зона отчуждения окончательно оформилась как отдельная территория со своим управлением. Оперативная структура организации науки стала размываться по причине распада СССР, сокращения финансирования и возникающих сопутствующих проблем. Возникла необходимость в создании собственных научных структур, которые занимались бы обеспечением работ по минимизации последствий аварии в пределах зоны отчуждения. Так возникла зоновская «наука», которая просуществовал ровно одно десятилетие (1991-2001 годы).

Исследование аномальных зон – как это делается в фантастике

Чем должна заниматься наука в аномальных зонах описали братья Стругацкие в своей повести «Пикник на обочине». Здесь мы приведём выдержки из разговора двух героев повести – Нобелевского лауреата профессора Пильмана и сотрудника контрразведки под прикрытием Нуана. Их разговор был посвящен месте науки в исследовании аномальной зоны:

«Мы обнаружили много чудес. В некоторых случаях мы научились даже использовать эти чудеса для своих нужд. Мы даже привыкли к ним… Я бы сказал так. Есть объекты, которым мы нашли применение. Мы используем их, хотя почти наверняка не так, как их используют пришельцы. Я совершенно уверен, что в подавляющем большинстве случаев мы забиваем микроскопами гвозди. ..
…
- Вы понимаете, Ричард, — сказал Валентин, — мы ковыряемся в Зоне два десятка лет, но мы не знаем и тысячной доли того, что она содержит. А если уж говорить о воздействии Зоны на человека… Вот, кстати, тут нам придется ввести в классификацию еще одну, четвертую группу. Уже не объектов, а воздействий. Эта группа изучена безобразно плохо, хотя фактов накопилось, на мой взгляд, более чем достаточно. И вы знаете, Ричард, меня иногда мороз продирает по коже, когда я думаю об этих фактах.
- Живые покойники… — пробормотал Нунан.
- Что? А… Нет, это загадочно, но не более того. Как бы это сказать… Это вообразимо, что ли. А вот когда вокруг человека вдруг ни с того ни с сего начинают происходить внефизические, внебиологические явления…
- А, вы имеете в виду эмигрантов…
- Вот именно. Математическая статистика, знаете ли, это очень точная наука, хотя она и имеет дело со случайными величинами. И кроме того, это очень красноречивая наука, очень наглядная…
….
- Или, скажем, мутагенное воздействие Зоны, — прервал его Валентин.
Он снял очки и уставился на Нунана черными подслеповатыми глазами. — Все люди, которые достаточно долго общаются с Зоной, подвергаются изменениям как фенотипическим, так и генотипическим. Вы знаете, какие дети бывают у сталкеров, вы знаете, что бывает с самими сталкерами. Почему? …»

Смысл представленной дискуссии удивительным образом во многом совпадает с научными дискуссиями о назначении чернобыльской науки, ее задачах, целях и назначению.

Зоновская наука в реальности

«Действительно, установление реальной картины загрязнения, состояния ОУ, последствий облучения, испытание методов защиты сельхозпродукции было выполнено очень детально и требовало огромных усилий.
Но справедливости ради следует отметить, что на чернобыльском материале не было сделано ни одного фундаментального открытия, зарегистрированного надлежащим образом или признанного международным научным сообществом».
В отличие от мира «Пикника…» ситуация в реальной зоне отчуждения несколько иная:

У всех местных опасных аномалий есть только одна основа – реакция распада ядра,- которое вполне укладывается в представления современной физики (вековая история ядерной физики и полувековая история ядерных технологий). В первом приближении эти опасности вполне преодолимые и управляемые – есть средства защиты и есть технологии дезактивации. В мире «Пикника…» аномалии были необъяснимы наукой и принципиально неуправляемы (Например, инцидент в Карригановских лабораториях).
Принципиально новых объектов (артефактов) обнаружено не было. Если, конечно, не считать «горячие частицы». С мутантами тоже как-то не сложилось.
Исходя из приведённых выше условий, перед наукой была поставлена сверхзадача по возвращёнию территории в хозяйственный оборот. В рамках этой стратегии ставились частные задачи – изучение влияния радиоактивного загрязнения на состояние среды, поиск путей очистки территорий, ландшафтов или отдельных видов хозяйственной продукции.

Обратная сторона или предпосылки заката

К концу 90-х начали появляться признаки упадка науки. На тот момент авторы не входили в круг лиц, которые принимали управленческие решения по науке, поэтому судить о причинах сворачивания научной деятельности мы можем только с внешней стороны. Итак, рассмотрим основные причины упадка.
Одна из главных причин — концептуальная. Не была выработана единая и доступная точка зрения на то, что же такое зона отчуждения, отталкиваясь от которой можно было бы строить программу исследований. Не создана общая концепция функционирования зоны отчуждения в период после аварии. С самого начала работы шли широким фронтом – поиск технологии получения чистой продукции в лесном, рыбном и сельском хозяйстве; изучение воздействия радиации на живые организмы (радиобиологи с крысами) и экосистемы; состояние загрязнения природных объектов.
Наличие такого солидного фронта исследований это хорошо. Но его слабая связанность привела к организационным последствиям. Проводить полный цикл исследований в рамках отдельных направлений не представлялось возможным. Поэтому для выполнения работ активно привлекались подрядчики из научных организаций с «большой земли». В результате «Наука» стала утрачивать свою самодостаточность. В цикле исследований на саму «фирму» стал припадать только сбор материала в полях зоны отчуждения и его первичная обработка. Это привело к падению статуса предприятия в академической и экспертной среде.

Кроме внутренних причин были и внешние. Первая из них — перманентное сворачивание финансирования. Вторая, — отсутствие целеполагания.

Суммарным результатом действия указанных факторов стало падения качества научных работ. В условиях ограничения ресурсов и отсутствия чёткой заданной извне задачи это было ожидаемо. Падения качества развивалось по принципу положительной обратной связи. Уходили специалисты, которых неустраивало отношение местных чиновников к науке в зоне отчуждения. При этом широкий фронт исследований поддерживался – качество было принесено в жертву количеству. В результате многие научные работы из-за хронического дефицита средств и ежегодного сокращения финансирования превратились в простую регистрацию результатов измерений содержания радионуклидов.

В таких условиях принятия управленческого решения связанного с ликвидацией зоновской науки стало вопросом времени. В 2002 году было принято решение о сокращении научных подразделений. Желающим предлагалась работа в Институте МЧС, но этим предложением воспользовались единицы. Значительная часть, в силу возраста, ушла на пенсию. Некоторая часть, около 10%, осталось в зоне отчуждения, перейдя на работу в научные и экспертно-аналитические подразделения предприятий зоны. Остепнённые сотрудники вернулись в свою исходную среду — отраслевые и академические институты. Часть материальной базы была передана на баланс организаций, которые занимаются мониторингом и научными исследованиями.
Полигоны и полевые базы были сняты с баланса и потихоньку разрушаются. Масштаб существовавших исследований в зоне отчуждения наглядно демонстрирует карта размещения научных полигонов и экспериментальных участков. Подавляющиее большинство из них сегодня не используются.