В. Глазьев
Власть и общество на юге России в XVII веке: противодействие уголовной преступности

Ну как-то не очень. Немало интересного, но автору нужно было все-таки определиться с границами изучаемого района, поскольку «юг России» у него получился весьма расплывчатым. По большей части, речь идет о «польских» городах и Белгородском разряде, но при этом периодически всплывают Козельск, Путивль и даже Рязань.
Издано хорошо, разве что печать бледновата. В приложениях биографии воронежских губных старост и список известных губных старост южных городов.

читать дальшеГубное законодательство
читать дальшеПервыми документами регулирующими губное дело были губные грамоты, наиболее ранние из них, Белозерская и Каргопольская, были изданы в 1539 г.
В 1555 - 1556 гг. были приняты приговоры о разбойных, татебных и губных делах, развивавшие и детализировавшие губное законодательство. Они составили указную книгу Разбойного приказа 1555 - 1556 гг. Помимо приговоров, в нее был включен, вероятно в качестве образцового и Медынский губной наказ 1555 г. В дальнейшем книга пополнялась новыми законодательными актами, аккумулированными новой редакцией сборника - указной книгой 1616/17 г..
Эта книга также пополнялась впоследствии новыми документами (предположительно существовали еще две редакции указной книги: 1616 - 1636 гг. и 1635 - 1648 гг.).
Указные книги стали основой для соответствующих статей Соборного уложения утвержденного в 1649 г. В январе 1669 г. были изданы Новоуказные статьи о татебных, разбойных и убийственных делах дополняющие и местами изменяющие нормы Соборного уложения.

Развитие губных учреждений на юге России
читать дальше


В украинных, заоцких, рязанских и северских городах губные старосты появились уже в конце XVI - начале XVII вв. К 1604 г. они имелись в Туле, Рязани, Стародубе, Крапивне, Новосили, Мценске, Козельске, Мещевске, Одоеве, Орле, Болхове, Калуге, Боровске и др.
«Польские города» (Воронеж, Белгород, Оскол, Елец, Ливны, Курск, Валуйки, Царев-Борисов) в это время представляли собой города-крепости, уезды с тяглым населением вокруг них только начали формироваться и губных старост здесь не было. Губными делами в этих городах занимались воеводы и осадные головы, а также Посольский приказ, в ведении которого находились города на Поле.
После Смуты «польские города» перешли в ведение Разряда. Служилое население в них продолжало преобладать. Так, в Курске на 1615/16 г. насчитывалось 753 чел. детей боярских (на 1630/31 г. уже 1010 чел.), в Белгороде - 136 чел., Ельце - 846 чел. (885 чел.), Ливнах - 744 чел. (1053 чел.), Осколе - 223 чел., Воронеже - 437 чел. (вместе с поместными казаками) и т. д.
При этом посадское население здесь было невелико или вообще отсутствовало. Заметный посад имели только три города - Курск (200 дворов на 1646 г.), Елец (102 двора) и Воронеж (85 дворов на 1646 г., ~ 185 на 1649 г., после «посадского строения»).
После Смуты усилился приток крестьянского населения в южные города.
Первый губной староста в «польских городах» появился вероятно в Курске - не позднее 1612 г. Губные старосты в Ельце и Ливнах впервые упоминаются в 1622 г., в Воронеже - в 1625 г.
К 1660 г. губные старосты имелись, помимо перечисленных городов, в Мценске, Козлове, Болхове, Орле и Козельске и, вероятно, в Белгороде (1664? г.).
В городах где губных старост не было губные дела продолжали ведать местные воеводы. В середине века, с появлением Белгородского разряда, этим вопросом занимался также и первый воевода разряда.
Присутствие в одном городе должностных лиц, чьи сферы ответственности отчасти пересекались, к тому же подчиненных разным ведомствам, неизбежно должно было приводить к конфликтам. Этому способствовала и позиция соответствующих ведомств. Разбойный приказ всю ответственность за губное дело возлагал на губных старост, требуя от воевод не вмешиваться в губные дела, тогда как Разряд, признавая полномочия старост, требовал от воевод руководить и борьбой с тяжкими преступлениями. В итоге, столкновения и различные конфликты губных старост и воевод в южных городах были обычным делом.
Обнаружившаяся в 40-х гг. XVII в. в городах центральной России тенденция к ликвидации (по просьбам населения) воеводского управления, с передачей полномочий воевод губным старостам на юге развития не получила.
Получила зато развитие другая тенденция - к укрупнению губных округов*. Так, в 1640 г. Козельская губа включала, помимо Козельска, Мещевск, Серпейск, Масальск и Перемышль, а Орловская еще и Кромский уезд. В 1642 г. для Путивльского и Рыльского уездов выбирался один губной староста. В 1653 г. была ликвидирована губа в Лебедяни, Лебедянский и Козловский уезд переданы в ведение Козловской губы (в 1661 г. также, впрочем, ликвидированной).
В ноябре 1679 г., в рамках общей реформы местного управления**, правительственными указами были ликвидированы должность губного старосты, губные избы и губная повинность населения. Здания губных изб было предписано сломать или продать, а старост записать в службу. Губное дело целиком передавалось в ведение воевод.
В феврале 1684 г. должность губного старосты была восстановлена***, а губные дела вновь переданы в его ведение. В городах Белгородского разряда в 1684 - 1685 гг. губные старосты вновь появились в Ельце, Новосили и Воронеже. В последнем, впрочем, губными делами формально ведали совместно воевода и староста (а фактически один воевода).
С восстановлением должности губного старосты возобновились и конфликты старост с воеводами, к которым добавились и столкновения Разряда и Разбойного приказа****. К концу 90-х гг. Разрядному приказу удалось добиться ликвидации должностей губных старост в городах Белгородского разряда (январь 1698 г.) Временное исключение было сделано (по челобитной жителей) только для Мценска.
В ноябре 1701 г. был упразднен и Разбойный приказ, а в марте 1702 г. должности губных старост и сыщиков по всей стране.

Периодически Разбойный приказ направлял в проблемные районы комиссаров с чрезвычайными полномочиями - сыщиков. Их задачей являлась очистка соответствующей местности (изначально отдельного уезда) от банд разбойников, с привлечением всех необходимых местных сил. В южные районы сыщики стали направляться после Смуты. В 1627 г. Разбойный приказ отказался было от использования сыщиков, попытавшись возложить всю ответственность за борьбу с разбоями на губных старост, однако уже в 1635/36 г. вновь вернулся к прежней практике. Во второй половине века сыщики действовали, как правило, уже на территории нескольких смежных уездов одновременно, что повышало эффективность их действий.
В 1679 г. должность сыщика была ликвидирована наряду с другими и посылка их на места прекратилась, возобновившись в 1684 г.

* Изначально размер губного округа был невелик и соответствовал волости, стану или посаду. В середине XVI в. произошло укрупнение губы и она стала совпадать с уездом. При этом крупные светские или монастырские вотчины могли составлять особые губы. В гигантском Новгородском уезде губные старосты имелись в половинах пятин и подчинялись воеводе. В XVII в. в состав губы могла входить территория уже нескольких уездов.
** Помимо губных старост ликвидировались должности горододельцев, пушкарских, осадных, засечных голов, ямских приказчиков и проч. Сборы с населения на их содержание также отменялись. Съезжие избы в городах предполагалось содержать за счет местных неокладных доходов. Целью реформы заявлялось удешевление местного управления для населения.
*** Как и прочие ликвидированные.
**** С 1682 г. и до своей ликвидации в 1701 г. приказ неоднократно менял названия - в 1682 г. переименован в Разбойный сыскной приказ, в ноябре 1683 г. в Сыскной приказ; в 1687 г. в Приказ сыскных дел, в 1689 г. снова в Разбойный приказ, а позднее вновь в Сыскной приказ.

Формирование и состав губных учреждений
читать дальшеВ «штат» губной избы входили губной староста, губные целовальники, сторожа и дьячки, палач и бирич.

Губной староста
Губной староста избирался всеми слоями населения - дворянством, духовенством, посадскими и приборными людьми, крестьянами. Уже первая известная губная грамота 1539 г. предписывала выбирать старост всем служилым людям и крестьянами всех категорий, без исключения. Эта норма (с уточнениями) впоследствии неоднократно подтверждалась законодательно (указная книга Разбойного приказа 1616/17 г., Соборное уложение 1649 г., Новоуказные статьи 1669 г.). При этом сама процедура выборов законодательно не регламентировалась и определялась сложившимися на местах традициями и местными особенностями.
Ни о каком всеобщем голосовании, естественно, речи не шло, в качестве выборщиков выступали видимо авторитетные представители соответствующих групп населения. При этом, попытки некоторых претендентов фальсифицировать выборы*, обманом, в обход «города», добившись должности, встречали обычно довольно активное сопротивление со стороны населения.
Выборы нередко сопровождались упорной борьбой. Так, в 1627 г. в Торжке губной староста был выбран только с третей попытки, при активном вмешательстве Разбойного приказа.
Ведущую роль в выборах губного старосты играло дворянство, известны случаи выбора старосты одним лишь дворянством. Значительным влиянием пользовалось также духовенство. Посадское население активно участвовало в выборах в городах центральной России, на юге, где посадские общины были малочисленны (или вообще отсутствовали) оно заметной роли не играло.
В редких случаях, вместо выборов, губной староста мог быть назначен по коллективной челобитной. После восстановления должности в 1684 г. губные старосты уже не избирались, назначаясь по коллективным «заручным» челобитным местного дворянства.
Организацией выборов губных старост (как и всех прочих выборов) занимался местный воевода.
К кандидату в губные старосты предъявлялись довольно жесткие требования - он должен был быть грамотным, состоятельным («прожиточным»), принадлежать к верхушке местного дворянства (в идеале - к выбору) и по своим личным качествам подходить для такой службы. После 1649 г. в губные старосты могли избираться только отставленные (по возрасту или здоровью) от службы дворяне.
Избранный губной староста отправлялся в Москву, где утверждался** Разбойным приказом, приводился к присяге и получал письменный наказ с изложением его обязанностей. Приказ отправлял также память с извещением о новом назначении в Разряд.
Предыдущий губной староста также вызывался в приказ с отчетом и документами, после чего передавался в распоряжение Разряда.
Срок службы губного старосты не ограничивался. Он мог быть заменен в случае неспособности к работе, собственной просьбы об отставке, жалоб на злоупотребления с его стороны или смерти.
Материального вознаграждения губной староста не получал, имея однако (неофициальную) возможность кормиться за счет населения.

* Чаще всего, в приказ подавались документы подписанные родственниками и друзьями кандидата, но выдававшиеся за выбор всего города.
** Приказ мог не утвердить кандидата, если считал, что тот не соответствует должности. В таком случае назначались новые выборы.

Губные целовальники
Губные целовальники выполняли функции помощников старосты и также избирались, но не всеми слоями населения, а только «сошными людьми». Под последними теоретически видимо подразумевались крестьяне и посадские люди, однако на практике (по крайней мере в Воронежском уезде) в выборах целовальников принимали участие и дети боярские.
Целовальники должны были избираться из числа зажиточных* и подходящих для такой службы крестьян, сроком на год, в порядке очередности (в Воронежском уезде по четырем станам, а в них по селам и деревням).
По нормам Соборного уложения 1649 г. следовало выбирать целовальников только из поместий и вотчин в которых имеется не менее 20 дворов, однако на практике это норма не выполнялась (во всяком случае на юге России, где подобные владения были редкостью). Выборщики несли за своего целовальника материальную ответственность, в случае неисполнения им обязанностей платя пени.
После избрания целовальник приводился к присяге, иногда в своем городе, в некоторых городах по сложившейся традиции в Москве*. За свою службу он получал вознаграждение («подмогу»), размер которого зависел от местных условий.
Населением отбывание этой должности (как и вообще все функционирование губных учреждений) рассматривалась как повинность**.
В 1669 г. Новоуказными статьями должность губного целовальника была ликвидирована. Охрана тюрем была возложена на стрельцов и губных сторожей. Последних, видимо по привычке, продолжали называть целовальниками.

* На практике, избирались и небогатые крестьяне и бобыли.
** С 1649 г. только в своих городах.
*** До 1637 г. освобождение от губных дел включалось в состав тарханных грамот в качестве привилегии. В 1637 г. эта льгота была исключена из тарханов, но окончательно отменена только Соборным уложением 1649 г.

Губные сторожа
Губные сторожа набирались из разных людей (в Курске, например, из пушкарей) под поручные записи сошного населения. До 1649 г. присяги они не приносили, однако затем она была распространена и на них. За службу сторожа получали материальное вознаграждение из местных средств собранных на губные нужды. Основной их службой была охрана губной тюрьмы.
Губные дьячки
Губные дьячки также должны были избираться «сошными людьми», которыми, в данном случае, тоже являлись видимо местные дети боярские.Они также приносили присягу и получали вознаграждение из губных средств. Социальное происхождение дьячков было различным (подьячие, дети боярские и проч.). После ликвидации в 1679 г. губных изб, функции губных дьячков перешли к подьячим по губным делам в съезжих избах.
Палачи
Наиболее проблемной в губных учреждениях была должность палача. Палачей полагалось набирать из гулящих людей, служили они за вознаграждение, однако желающих находилось немного. Попытки же принудить исполнять эту должность приборных людей встречали активное сопротивление с их стороны.

Состав и финансирование губных учреждений юга России
Состав губных учреждений юга автор рассматривает на примере, главным образом, Воронежа.
Воронежский служилый город, как и большинство южных дворянских корпораций, был весьма многочисленным, но довольно убогим.
На 1621/22 г. по Воронежу служило 624 чел. (371 сын боярский и 253 чел. атаманов, есаулов и поместных казаков), в 70-х гг. XVII в. уже 1200 чел. Большинство воронежских дворян имели низкие оклады и земельные дачи, многие вообще не имели крестьянских дворов и являлись однодворцами.
На 1621/22 г. выбора в Воронеже не было вообще, дворовых детей боярских было всего двое. Высший поместный оклад составлял 600 четей, наибольшая земельная дача - 250 четей. На 1675 г. имелось 4 выборных дворян и 2 дворовых детей боярских, высший оклад составлял 570 четей. К 1689/90 г. 4 воронежцев служило по московскому списку, 4 по выбору и еще 12 были дворовыми детьми боярскими, максимальный оклад достигал 950 четей.
При всем при этом, в Воронеже (как и в других южных городах) имелась немногочисленная, относительно зажиточная и благополучная дворянская верхушка из рядов которой и рекрутировались губные старосты. Всего известно 13 воронежских губных старост. Земельный оклад старост колебался между 200 и 450 четвертями, денежный составлял 6 - 17 рублей, им принадлежало от 2 до 30 крестьянских и бобыльских дворов. Многие из воронежских старост (и до и после губной службы) занимали и другие руководящие посты - таможенных, кабацких, стрелецких голов и т. п.
Схожая картина наблюдалась и в других южных городах - Курске, Ельце. В Курске в 20-30-гг. XVII в. за должность губного старосты и осадного головы вели борьбу два наиболее влиятельных семейства - Анненковых и Виденевых (служили по выбору, причем до середины 30-х представители этих семейств единственные выборные дворяне в Курске).
В Воронежской губной избе во второй четверти XVII в. должны были нести службу 2 целовальника, 2 сторожа, дьячок, палач и бирич. Деньги на их содержание (как и на прочие губные нужды) собирались с местных крестьян*. Размер «подмоги» (содержания), государством не регламентировался, оставляясь на усмотрение местных «сошных людей» («как уговорятца»). На 1635/36 г. в Воронеже целовальник получал на год 10 руб., сторож - 6 руб. и 20 четей ржи, палач - 6 руб. и по 10 четей ржи и овса, дьячку полагалось (фактически его не было) 12 руб. и по 2 чети ржи и овса.
После 1669 г. сторожа (и остальные?) получали зарплату из казенных денег собранных на губные нужды.
На средства местного населения сооружались также здания губных структур. Так, в 1627 г. в Воронеже были выстроены новые здания губной тюрьмы и губной избы, а также избушка для тюремных сторожей. Тюрьма строилась три месяца и обошлась в 66 руб., губная изба в 3 руб., избушка для сторожей в 2,5 руб.
На содержание губной избы (дрова, свечи, чернила, бумага и проч.) также собирались деньги, в Воронеже, на вторую четверть XVII в. по 5 рублей в год (к 1673/74 г. сумма выросла до 9 руб.).
На содержание заключенных денег не тратилось, они кормились за счет родственников или собираемой ими же самими милостыни.
Всего, таким образом, на вторую четверть XVII в. на губное дело в Воронеже ежегодно требовалось собирать более 55 рублей и более 54 четей ржи и овса.
Губные деньги в Воронеже весь XVII в. собирала воеводская съезжая изба. В других городах этим могла заниматься сама губная администрация.

* Воронежский посад от содержания губы был, по его челобитью, освобожден.

Разное
В Воронеже, как и других южных городах, таможенные и кабацкие головы избирались не из посадского населения, а из числа местных дворян. На 1679 г. они избирались только местным дворянством из своей среды, оно же несло материальную ответственность за деятельность головы. Целовальников на таможню и в кабак избирали отдельно по сословным группам усманские атаманы, стрельцы, беломестные и полковые казаки. Материальная ответственность также делилась по группам выборщиков, в зависимости от доли целовальника. Дьячка избирали всем городом - дворяне, стрельцы, казаки всех видов, пушкари и затинщики, посадские люди. Материальная ответственность по группам выборщиков не разделялась.

Деятельность губных старост и губных изб
читать дальшеСферой ответственности губных старост городов юга России были розыскные дела о разбоях, татьбе (воровстве), убийствах, иногда также поджогах. Прочие преступления относились к сфере ответственности воеводы.
Губной староста отвечал также за тюрьму и «тюремных сидельцев». Теоретически, в каждом городе должно было быть две отдельных тюрьмы - губная («разбойная») для опасных преступников и воеводская («опальная») для прочих, однако на практике они часто совмещались (например, в Воронеже).
Помимо этого, губной староста отвечал за сохранность документов и денег избы и имущества изъятого у разбойников. При сдаче дел, новому старосте передавались приходные и расходные книги, список тюремных сидельцев и росписной список дел.
Большая часть дел начиналась по инициативе истцов - самих пострадавших или их родственников. Скорость и исход расследования также в значительной мере зависели от настойчивости и упорства истца.
Умышленное убийство, по закону, в большинстве случаев, каралось смертью. Неумышленные убийства (в пьяной драке и т. п., как и прочие смерти - самоубийства, несчастные случаи) теоретически относилось к сфере ответственности воеводы, однако на практике ими часто также занимались губные старосты, поскольку сразу определить наличие/отсутствие умысла было возможно не всегда.
Неумышленное убийство крестьянина или холопа другим крестьянином/холопом, начиная с 1625 г. каралось битьем кнутом и отдачей (вместе с семьей) в крестьянство или холопство владельцу убитого. По Соборному уложению владелец мог отказаться принимать убийцу, в таком случае владелец последнего должен был уплатить в качестве компенсации 50 руб.
Неумышленное убийство чужого крестьянина/холопа помещиком/вотчинником каралось тюремным заключением «до указа» и отдачей владельцу убитого лучшего крестьянина виновного, с семьей и имуществом.
Первая татьба, по Соборному уложению, каралась битьем кнутом, отрезанием левого уха и тюремным заключением на 2 года (с последующей ссылкой в окраинные города). По Новоуказным статьям - битьем кнутом, отрезанием двух «меньших» пальцев левой руки, с последующим освобождением на поруки. За вторую татьбу, по Уложению полагалось битье кнутом, отрезание правого уха и тюрьма на 4 года с последующей ссылкой, а по Новоуказным статьям - кнут, отрезание кисти левой руки и выпуск на поруки. Третья татьба каралась смертью.
Первый разбой, по Уложению карался отрезанием правого уха, тюрьмой на три года и ссылкой, по Новоуказным статьям также как и татьба (если не сопровождался убийством), второй и последующие (а также и первый с убийством) - смертной казнью.
На практике, судя по сохранившимся делам воронежской губной избы, смертная казнь применялась редко (как, видимо и членовредительство), в большинстве случаев дело ограничивалось кнутом и относительно недолгим тюремным заключением, с последующим выпуском на поруки. Встречались даже случаи мировых соглашений истцов и ответчиков, несмотря на прямой запрет законодательства «мириться» по разбойным делам.
Следствие сопровождалось арестами и допросами обвиняемых, очными ставками, при необходимости обвиняемого пытали - били кнутом, поднимали на дыбу (с дополнительными эффектами - «стряской»), «жгли огнем». При нехватке доказательств проводился «обыск» (опрос) соседей обвиняемого, которые могли «облиховать» (сообщить о его преступной деятельности, при достаточном числе голосов этого было достаточно для обвинения) или «оправдать» его. Имущество обвиняемых арестовывалось и шло затем на возмещение ущерба потерпевшим.
Помимо «лихованных обысков» по конкретным делам, губные старосты должны были при вступлении в должность проводить «повальный обыск» населения губы, с целью выявления живущих здесь разбойников, татей и убийц и привлечения их к ответственности, однако на практике это делалось редко из-за сложности мероприятия.
Деятельность как губных старост, так и воевод сопровождалась различными злоупотреблениями. Арестованные и отбывающие заключение в тюрьме преступники* отпускались за взятки, избранные целовальники за взятки же освобождались от службы, арестованное имущество преступников расхищалось и т. д.

* «Тюремные сидельцы» могли освобождаться только по царскому указу - по докладу приказа, челобитной потерпевшего или в связи с праздничной амнистией.