Если вспоминать "Гардемаринов", то летом-осенью 1743 после разгрома "заговора Лопухиных" происходили гораздо более интересные вещи. Пока там "Софья! Алёша!" и песни, серьезные люди в Санкт-Петербурге наносили окончательные мазки на полотно установления нового режима.
Например, устанавливали контроль над рынком импортного алкоголя. Пересматривали кондиции прежние. Делили доли.
В Сибирь поехали изувеченные аристократы, внезапно поверившие, что в России можно играть в парижские злоязыкие салоны и обсуждать добренькую царицу Елизавету Петровну. А в Петербурге особая команда Корчмовой конторы взяла штурмом здание главное имперского почтамта.
Почт-директор при Петре I получал 600 рублей в год и считал, что это как-то до смешного мало. На общем фоне-то...
Поэтому изнывшемуся директору почтового ведомства скрепя сердце разрешили завозить и продавать в почтамте импортное зелье. В центре столицы алкоголь непрофильным людям продавать тогда запрещали всем. Кроме почт-директора Краусса. Тот из-за отсутствия живительной конкуренции развернулся. Торговал распивочно и навынос. Вырыл погреба. Обставил всё с приличным размахом. Купил разгонную яхту. А всем въезжающим в тему ярыгам-правоохранителям являл полномочный мандат от государя в развернутом виде. Правоохранительные волны отшатывались.
Но так устроено у меня в стране, что хоть сталин тебя оботри, а промысел контролёров такой, что они инстинктивно будут бросаться на привилегированные твердыни, выискивая щели и момент.
Как только германское засилье "императрицы Анны со наследники" было свергнуто на шведские и парижские деньги русским патриотизмом в составе еврея, швейцарского гугенота, француза, поляка и Елизаветы Петровны, правоохранители поняли, что и немцев теперь окончательно можно щупать. Что кончилось их гнусное иноземное время, что теперь, значит, не надо ждать от людей мотивирующей инициативы, а смело ломать погреба.
Черкесы из охраны начали стрелять по сотрудникам КК. Те навалились грудью и, слава создателю, что Зимний дворец в двух шагах. Оттуда успели выскочить преображенцы, которые неформально обеспечивали безопасность почты. Установление справедливости и государственной пользы обогатилось третьей стороной. Примчался канцлер. Стороны предъявили друг другу свои полномочия и связи. Тут ещё второй этаж загорелся чего-то у почты. Выпал из окна вместе с дымом сотрудник Тайной канцелярии, которому вообще там делать было нечего. Полезли через забор агенты уголовного сыска. Из полуподвала с бильярдами выбежали ещё какие-то рожи ( потом выяснилось, что из британского посольства). Окна посыпались.Тогдашний почт-директор Аш, конечно, расслабился на приволье. Завозил коньяки огроменными бочками, водку из Гданьска, вина всяческие. Установил при почте бильярд, оркестр выписал, наладил курьерскую доставку алкоголя в адреса. И всё беспошлинно. Охрану у погребов выставил из черкесов и негров. Сам сидел и нагло считал барыши. Канарский сахар под шумок начал продавать, апельцыны. Модным местом стал почтамт. Пахло в нём кофием, Ямайкой и подъемом.
Покровительствовал Ашу канцлер Бестужев-Рюмин. Не совсем за просто так, но такой уж был человек А.П. Бестужев-Рюмин.
Как только родственники канцлера затарахтели в Сибирь из-за "заговора", принципиальная Корчемная контора, видящая в почте своего главного конкурента, приподняла волосатые уши.
Корчемная контора - это не какие-то запселые антимонополисты, а полновесная силовая организация была в ту пору. Имела в своем распоряжении солдат Ингерманландского полка. Пушку. Конные разъезда, стукачей и собственные стволы.
Пока гардемарины и прочие умалишенцы орали и бегали по зарослям, КК 13 октября 1743 года отрядила своих служащих на захват почтамта Российской империи. Со богом святым! - благословлял с крыльца руководитель КК свои хищные отряды специального назначения, - Во благовременья начали, братцы! За страну радеем, родненькие! Топорами замки сбивайте смело - на то у вас наше разрешение имеется!
Правда, во благовременье начали. Не просто из каприза. Аш решил выкинуть на рынок столицы новый продукт - ямайский ром. Этого ужаса допустить было никак нельзя.
Почтамт с его коньячной бездной брали в три колонны. Первая ломала двери заведения поднесенным из Оперного дома бревном, которым в опере "Тантал вознаказанный и весьма прелестная дева-нимфа" давило нимфу в финале. Вторая группа блокировала негров-караульщиков и даже приставляла штурмовые лестницы к верхним этажам, чтобы решительно ворваться внутрь секретной части почтамта. Третья группа ездила по адресам и арестовывала разнообразную публику, имеющую отношение к почт-директору Фёдору Алексеевичу Ашу. Арестовали, например, служанку, которая работала у заместителя Аша - Ивана Михайловича Цагеля, а сожительствовала с почт-директором и знала "где означенный Аш упрятывает некие свертки с талерами от заезжих". Служанку начали оперативно петрушить, чтобы окаянная, призналась во всём, очистилась душой перед правопорядком.
Черкесы из охраны начали стрелять по сотрудникам КК. Те навалились грудью и, слава создателю, что Зимний дворец в двух шагах. Оттуда успели выскочить преображенцы, которые неформально обеспечивали безопасность почты. Установление справедливости и государственной пользы обогатилось третьей стороной. Примчался канцлер. Стороны предъявили друг другу свои полномочия и связи. Тут ещё второй этаж загорелся чего-то у почты. Выпал из окна вместе с дымом сотрудник Тайной канцелярии, которому вообще там делать было нечего. Полезли через забор агенты уголовного сыска. Из полуподвала с бильярдами выбежали ещё какие-то рожи ( потом выяснилось, что из британского посольства). Окна посыпались.
Корчемную контору отбили от почтамта.
На время. Потому как у КК тоже связи имелись. Ром с улиц убрали, но торговлю почты прочим бухлом в центре сохранили.
Следующий акт трагедии носил уже шпионский характер.
(с)www.facebook.com/john.shemyakin/posts/126350207...