Кошка Ночной Луны. Morgenmuffel
10.11.2015 в 13:24
Пишет Taho:Бортжурнал: L+200
Продолжение перевода бортжурнала Саманты Кристофоретти:
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 1
Прошло лето, которое было занято реабилитацией и написанием отчётов (и да, у меня был 2-недельный отпуск), и настало время завершить историю о моей экспедиции на МКС. Это первая запись финальной серии, описывающей отправление со станции, посадку и повторную адаптацию.
11 июня 2015 г.
Похоже, на этот раз всё пойдёт по плану: после задержки в один месяц они действительно хотят вернуть нас домой.
Пробуждение в наш последний день на МКС было ранним: утренняя конференция по планированию — сверка с центрами управления, открывающая наш день, была назначена на час ночи! Впрочем, вчера мы отправились спать ранним вечером, и на самом деле мы уже пару дней назад начали понемногу смещать время сна. Расстыковка состоится не ранее 10:18, но у нас есть ещё много дел, прежде чем мы сможем отдать команду на раскрытие захватов, которые удерживают наш «Союз» прикреплённым к космической станции. И если бы вы могли себе представить, как мы мысленно прощаемся со Станцией, неспешно наслаждаясь нашими последними часами в космосе... впрочем, вы, конечно же, не можете такое представить, вы наверняка знаете, как оно должно быть на самом деле!
читать дальшеНа самом деле, это утро как всегда было заполнено множеством событий. Скотт и я отправились в Columbus ещё до конференции по планированию, чтобы помочь друг другу с взятием проб крови. Это была так называемая «естественная проба крови» — это означает, что пробирки не попадут в морозильную камеру Melfi, а вместо этого вернуться на Землю в «Союзе». Они будут извлечены из спускаемой капсулы сразу после нас. Сама по себе эта процедура взятия крови ничем не отличалась от любых других, которые мы делали раньше, но инструкции по упаковке выглядели устрашающе, особенно в отношении некоторых пробирок, которые Скотт использует для своего «Исследования близнецов». Я буду вечно благодарна ему за предложение взять на себя все хлопоты по упаковке — это позволило мне сэкономить время для совершения прощального тура по космической станции. Спасибо, Скотт!
Тем не менее, мне всё же досталась моя доля упаковочных работ. Помните эксперимент по дифференцировке стволовых клеток, который я описывала в записи L+141/144? Те самые образцы сегодня также должны отправиться домой, поэтому мне нужно было извлечь их из камеры Melfi и упаковать в теплоизолирующие пакеты для возвращения на Землю. В спускаемом аппарате «Союза» не так много места, как можно себе представить, поэтому мы стараемся упаковать свои вещи как можно более компактно. В случае с предметами, которые должны быть извлечены в первую очередь, мы пишем номер соответствующего пакета на зелёной этикетке и делаем фотографию, которая передаётся поисковой группе, работающей на месте приземления, чтобы они точно знали, что им следует искать. Антон, конечно же, загружает «Союз» в точном соответствии с планом загрузки: правильное расположение центра масс имеет большое значение для космического аппарата, особенно если он предназначен для вашего возвращения на Землю!
Кстати, сегодня я жертвовала для науки не только кровь. Первое, что я сделала сразу же после последнего пробуждения в своём плавающем спальном мешке, — взяла три различных образца слюны. Это 10-минутная процедура, которую я выполняла много раз для экспериментов Microbiome и Salivary markers. Да, и не забудьте про образцы урины! Мне придётся брать эти пробы и помещать их в морозильную камеру Melfi в каждый свободный момент вплоть до закрытия люка. Ах, эта романтика космических полётов...
Оригинал: #SamLogbook
Виртуальный тур по модулям МКС, созданный на основе фотографий Саманты Кристофоретти
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 2
Это вторая запись финальной серии, описывающей отправление со станции, посадку и повторную адаптацию.
11 июня 2015 г.
Несмотря на плотный график перед отправлением, я нашла время для прощального тура по космической станции: это был быстрый «облёт», во время которого я старалась запечатлеть всё увиденное в своей памяти. И, конечно же, он включал в себя длинный перелёт через всю лабораторию — для этого нужно оттолкнуться от поручней в одном конце модуля, правильно выбрав при этом траекторию, чтобы попасть точно в люк на другом конце. Сейчас это кажется таким естественным, ведь с тех первых дней, когда полёты по станции были для меня непростым испытанием, прошло много месяцев.
Я отправила в мусорный пакет свои туалетные принадлежности, оставленные в модуле Node 3, а также несколько предметов одежды, оставшихся с ночи в каюте, после чего от «моих» вещей осталась только одежда, которая была на мне. Я вышла из системы на всех своих личных ноутбуках: теперь, если кто-либо отправит мне в космос письмо по электронной почте, я уже не смогу его прочитать, поскольку никогда больше не получу доступ к этому адресу. Напоследок я окинула взглядом Columbus, чтобы убедиться, что оставила всё на своих местах. Возможно, это глупо, поскольку формально я не несу какой-либо особой ответственности за этот модуль по сравнению с любым другим местом на станции, но я всегда внутренне считала себя несколько более ответственной за эту часть Европы в космосе. Наконец, я показала Скотту, где он сможет найти оставшиеся у меня «любимые блюда». Несколько дней назад у меня закончилось оливковое масло: это верный признак того, что теперь действительно пришло время оставить это место.
В 6 утра я присоединилась к Антону в «Союзе», чтобы выполнить несколько проверок и включить ряд систем. Все прошло быстро и без сбоев. После этого у меня осталось время запастись водой и легкими закусками, которые я уложила в орбитальный модуль «Союза», проверить наличие всех контрольных списков и ждать закрытия люка, которое было намечено примерно на 7 часов утра.
Все прощальные слова своим коллегам мы сказали вчера вечером за ужином, но был ещё один эмоциональный момент, когда мы напоследок обнялись со Скоттом, Геннадием и Мишей. Более того, когда Антон и Геннадий закрыли люки, на какое-то мгновение я остро осознала тот факт, что жизнь на МКС продолжится, но уже без нашего участия. Впрочем, у меня не было времени задержаться на этой мысли, теперь мы должны были сосредоточиться на безопасном возвращении на Землю. У космических полётов есть одна замечательная особенность — закрытие люка однозначно сигнализирует о том, что определённый этап закончен, и настало время сосредоточиться на том, что будет дальше.
Наш главный приоритет: выполнить все предшествующие расстыковке операции надлежащим образом и в назначенное время, начиная с проверки герметичности люков «Союза» и станции. Как вы можете догадаться, если вы следили за этим журналом, чтобы сделать это, нам нужно сбросить давление в тамбуре — пространстве между двумя люками. По соображениям безопасности (на случай возникновения утечки во внешнем люке «Союза») все мы заняли свои места в спускаемом аппарате и закрыли внутренний люк, чтобы изолировать себя от орбитального модуля. Затем я отправила команду на открытие выпускного клапана тамбура, и мы увидели, как давление в тамбуре упало почти до нуля. Хотя наш корабль по-прежнему был прочно прикреплён к космической станции, нас от наших друзей внутри неё теперь отделял вакуум.
Оригинал: #SamLogbook
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 3
Это третья запись финальной серии, описывающей отправление со станции, посадку и повторную адаптацию.
11 июня 2015 г.
После сброса давления в тамбуре мы в течение нескольких минут наблюдали за показаниями давления в спускаемом аппарате и орбитальном отсеке нашего «Союза»: оба значения были стабильны, что указывало на отсутствие явной и существенной утечки (что, впрочем, и ожидалось). Конечно же, нам необходимо было убедиться и в отсутствии незначительной утечки, прежде чем мы примем решение оставить станцию и доверим люку «Союза» удерживать воздух внутри корабля. Полная проверка на наличие утечек занимает 30 минут, при этом измеренные значения давления в тамбуре регистрируются каждые 5 минут, но поскольку быстрого падения давления не наблюдалось и ситуация не представляла для нас опасности, мы снова открыли люк спускаемого аппарата, чтобы выплыть в орбитальный отсек и надеть наши скафандры «Сокол».
Я вышла первой, как мы и планировали. Антон и Терри остались в спускаемом аппарате, пока я пользовалась туалетом «Союза». Я хотела сделать это как можно позже: дело в том, что я надела подгузник, но не была уверена, что смогла бы использовать его в течение нескольких часов в невесомости, которые нам предстояло провести в ожидании тормозного импульса. Каким-то образом подгузники и невесомость оказались в моём случае несовместимы, о чём я узнала во время выхода на орбиту.
Я надела свой биомедицинский пояс, который непосредственно контактирует с кожей, затем нижний костюм скафандра «Сокол», периодически сообщая Антону и Терри показания давления в тамбуре, отображаемые на мановакуумметре, для дальнейшей передачи на Землю. Чтобы счесть люк герметичным, рост давления в течение 30 минут не должен превысить 1 мм рт.ст.
Затем Антон присоединился ко мне в орбитальном отсеке, чтобы помочь мне надеть «Сокол». Для ускорения этого процесса я старалась сохранять неподвижность, позволив Антону позаботиться обо всём завязывании и застёгивании. Одна из замечательных особенностей профессии астронавта: вы можете позволить кому-либо одеть вас, подобно взрослому, который одевает ребёнка, и никто не будет над вами смеяться!
Антон сообщил, что у нас осталось не так уж много времени. Из-за испытаний антенн системы «Курс», которые должны были проводиться в фоновом режиме во время нашей расстыковки, Земля собиралась отправить команду на включение системы наведения и навигации примерно на час раньше, чем в случае обычного графика в день отправления. В этот момент мы уже говорили о московском времени, поскольку все операции «Союза» привязаны именно к нему: накануне вечером мы старательно записали важные отметки времени в наши контрольные списки на основании радиограммы, отправленной Центром управления полётами в Москве. Теперь нас отделял от космической станции не только вакуум, но также и три часа времени!
После завершения процедуры надевания скафандра «Сокол», который сохранит мою жизнь в случае разгерметизации при входе в атмосферу, я сделала последний глоток воды из пакета, который должен был остаться в орбитальном отсеке, взяла последний кусочек отложенной еды и поплыла занимать своё место в спускаемом аппарате. Меня не оставляла мысль, что это были мои последние несколько секунд свободного полёта в невесомости: после пристёгивания ремней на моём кресле, я не смогу отстегнуть их вплоть до посадки на Земле. [продолжение следует]
На фото: я в скафандре «Сокол» за несколько дней до расстыковки во время предварительной проверки герметичности.
Оригинал: #SamLogbook
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 4
Это четвёртая запись финальной серии, описывающей отправление со станции, посадку и повторную адаптацию.
11 июня 2015 г.
Пристёгивание ремней в «Союзе» происходит не так быстро, как в случае с ремнём безопасности в автомобиле: места здесь очень мало, поза — неудобная, и до некоторых ремней достаточно трудно дотянуться. Кроме того, как я узнала во время проверки герметичности скафандров «Сокол», невесомость нисколько не облегчает эту процедуру, так как ваше тело не желает оставаться в кресле. Поэтому я была очень рада, когда всё было сделано: шланги подачи кислорода и вентиляции, кабели связи и биомедицинские кабели подсоединены, плечевые и коленные ремни пристёгнуты. Я не затянула их, поскольку до тормозного импульса и входа в атмосферу оставалось ещё несколько часов. Несмотря на физические усилия при пристёгивании, мне по-прежнему не было жарко в «Соколе», поэтому я не включила вентиляцию скафандра, наслаждаясь несколькими минутами тишины.
По радиосвязи зазвучал такой близкий и знакомый голос нашего инструктора по «Союзу», Димы, который сегодня будет поддерживать связь в канале космос-Земля из Москвы, — он был нашим «голосом ЦУПа» на протяжении сотен часов тренировок на тренажёре в Звёздном городке. Он спросил меня о ходе процедуры надевания скафандров, и я сообщила, что я уже пристегнулась, а Антон помогает Терри в орбитальном отсеке. Затем я выбрала на своём мониторе контроля и управления страницу, отображающую технические параметры нашего корабля. Всё было в норме, за исключением того, что уровень СО2 постепенно повышался, приближаясь к отметке 4 мм рт.ст. Я уже собиралась сообщить об этом, но ЦУП в Москве, по-видимому, уже наблюдал за этой ситуацией по телеметрии: Дима по радиоканалу дал указание включить нашу систему удаления CO2 — немного раньше, чем это было запланировано в контрольном списке.
Последовало ещё несколько докладов о давлении от Терри и Антона, которые я передала в Москву, и проверка на герметичность была признана завершённой и пройденной, а расстыковка с МКС — безопасной. Кстати, хочу добавить, что за несколько дней до расстыковки мы также провели проверку двигателей ориентации. Прежде всего специалисты ЦУП перевели МКС в режим дрейфа, это означает, что станция должна была «позволить» двигателям «Союза» немного нарушить свою ориентацию, не предпринимая активных попыток компенсировать эти возмущения. Затем мы с Антоном заняли свои места в «Союзе» и настроили его системы на ручное управление двигателями, после чего Антон последовательно отклонил ручки управления по всем шести степеням свободы, чтобы убедиться в том, что системы корабля должным образом реагируют на все управляющие воздействия через основной и резервный контуры управления.
Возвращаясь ко дню отправления, — теперь наступила очередь Терри пристегнуться к креслу. Через несколько минут Антон также присоединился к нам в спускаемом аппарате, закрыв люк, отделяющий нас от орбитального отсека.
Завершив процедуру пристёгивания, мы надели перчатки и закрыли шлемы, чтобы начать проверку герметичности наших скафандров. Прежде всего необходимо было закрыть синий регулирующий клапан на груди, после чего поток воздуха из системы вентиляции слегка наддул наши скафандры. Затем Антон начал короткий 5-секундный отсчёт, в конце которого он запустил секундомер, а я одновременно открыла клапан подачи кислорода в наши скафандры. Мы все должны были контролировать рост давления в своих скафандрах с помощью манометров на запястье и сообщать о достижении уровней 0,1 и 3,5 атм, чтобы Антон смог записать «время заполнения». Земля также наблюдала за нами, поскольку перед началом проверки герметичности мы зафиксировали кнопку передачи в нажатом положении.
После достижения давления 3,5 атм мы снизили давление в скафандрах, контролируя выпуск воздуха регулирующим клапаном, чтобы дать нашим ушам время на компенсацию перепада давления. Затем мы открыли шлемы, и я перекрыла линию подачи кислорода из баллонов. Теперь мы не снимем перчатки до самой посадки.
Хорошая новость: во время проверки на герметичность все наши скафандры были наддуты в заданное время. Мы преодолели ещё одно потенциальное препятствие в нашем графике подготовки к отлёту!
На фото: этот снимок, взятый из видеотрансляции нашего старта, показывает, как тесно внутри «Союза».
Оригинал: #SamLogbook
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 5
Как вы могли догадаться, перед отстыковкой нам необходимо было провести последнюю проверку на герметичность: следовало убедиться в отсутствии утечек в уплотнении люка, отделяющего спускаемый аппарат от орбитального отсека. Во время схода с орбиты произойдёт разделение спускаемого аппарата и орбитального отсека, и только этот люк будет защищать нас от вакуума!
Сейчас давление с обеих сторон люка примерно одинаково: мы закрыли его лишь несколько минут назад. Чтобы провести проверку герметичности люка, необходимо создать перепад давления, для этого воздух из орбитального отсека сбрасывается в космос через выпускной клапан. Антон выбрал команду закрытия клапана на своём мониторе, чтобы можно было закрыть клапан простым нажатием кнопки. После этого я открыла выпускной клапан. На экране системы жизнеобеспечения мы наблюдали за падением давления в орбитальном отсеке, до тех пор, пока Антон не отправил команду на закрытие клапана. Перепад давления достиг примерно 150 мм рт.ст., и теперь нам следовало убедиться в отсутствии выравнивания давления в отсеках, которое могло бы быть вызвано утечкой через люк: максимально допустимое падение давления в спускаемом аппарате — 25 мм рт.ст. за 25 минут. По истечении контрольного времени мы с запасом уложились в норму: проверка на герметичность пройдена!
Наконец, наступило время ожидания. Надо было терпеливо ждать. Почти час: это резервное время добавлено в наш график на случай возникновения проблем. Представим, например, что у нас возникла проблема с проверкой герметичности скафандра: нам пришлось бы отсоединить и присоединить перчатки, открыть и закрыть шлем, убедиться в отсутствии посторонних частиц на уплотнениях, после чего необходимо было бы повторить проверку. Или, предположим, что проверку на герметичность не прошёл люк спускаемого аппарата: нам пришлось бы выровнять давление, открыть люк, проверить уплотнительные поверхности и затем закрыть его для проведения ещё одной проверки. Для всего этого требуется время. Но так как все наши предотлётные операции прошли гладко, нам оставалось лишь ждать.
Хорошо, когда никуда не надо торопиться, однако «сидячее» положение в «Союзе» нельзя назвать удобным даже для такого маленького человека, как я — могу себе представить, как нелегко сидеть с согнутыми и поднятыми коленями более крупным членам экипажа!
Мы говорили, шутили, смотрели в иллюминаторы, перепроверяли процедуры предстоящего входа в атмосферу, думали о наших друзьях на космической станции, которые находятся ещё так близко к нам, но уже принадлежат другому миру.
Затем, в 13:17:30 по московскому времени я отправила команду на включение системы стыковки «Союза». Минуту спустя, в 13:18:30, я отдала следующую команду — на раскрытие замков. Электродвигатели системы стыковки начали размыкать крюки, которые удерживали «Союз» прикреплённым к космической станции. Через пару минут крюки полностью разомкнулись, и пружинные толкатели оттолкнули наш «Союз», придав ему требуемую скорость отделения: глядя на экран перископа (визир специальный космонавта, ВСК — прим. пер.) перед центральным креслом Антона, мы наблюдали, как стыковочный узел постепенно удаляется от нас. Теперь это действительно произошло — мы улетали. До свидания, Космическая станция! До свидания, Скотт, Миша, Геннадий! [продолжение следует]
На фото: наш «Союз» отходит от МКС.
Оригинал: #SamLogbook
(с) samlogbook-ru
URL записиПродолжение перевода бортжурнала Саманты Кристофоретти:
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 1
Прошло лето, которое было занято реабилитацией и написанием отчётов (и да, у меня был 2-недельный отпуск), и настало время завершить историю о моей экспедиции на МКС. Это первая запись финальной серии, описывающей отправление со станции, посадку и повторную адаптацию.
11 июня 2015 г.
Похоже, на этот раз всё пойдёт по плану: после задержки в один месяц они действительно хотят вернуть нас домой.
Пробуждение в наш последний день на МКС было ранним: утренняя конференция по планированию — сверка с центрами управления, открывающая наш день, была назначена на час ночи! Впрочем, вчера мы отправились спать ранним вечером, и на самом деле мы уже пару дней назад начали понемногу смещать время сна. Расстыковка состоится не ранее 10:18, но у нас есть ещё много дел, прежде чем мы сможем отдать команду на раскрытие захватов, которые удерживают наш «Союз» прикреплённым к космической станции. И если бы вы могли себе представить, как мы мысленно прощаемся со Станцией, неспешно наслаждаясь нашими последними часами в космосе... впрочем, вы, конечно же, не можете такое представить, вы наверняка знаете, как оно должно быть на самом деле!
читать дальшеНа самом деле, это утро как всегда было заполнено множеством событий. Скотт и я отправились в Columbus ещё до конференции по планированию, чтобы помочь друг другу с взятием проб крови. Это была так называемая «естественная проба крови» — это означает, что пробирки не попадут в морозильную камеру Melfi, а вместо этого вернуться на Землю в «Союзе». Они будут извлечены из спускаемой капсулы сразу после нас. Сама по себе эта процедура взятия крови ничем не отличалась от любых других, которые мы делали раньше, но инструкции по упаковке выглядели устрашающе, особенно в отношении некоторых пробирок, которые Скотт использует для своего «Исследования близнецов». Я буду вечно благодарна ему за предложение взять на себя все хлопоты по упаковке — это позволило мне сэкономить время для совершения прощального тура по космической станции. Спасибо, Скотт!
Тем не менее, мне всё же досталась моя доля упаковочных работ. Помните эксперимент по дифференцировке стволовых клеток, который я описывала в записи L+141/144? Те самые образцы сегодня также должны отправиться домой, поэтому мне нужно было извлечь их из камеры Melfi и упаковать в теплоизолирующие пакеты для возвращения на Землю. В спускаемом аппарате «Союза» не так много места, как можно себе представить, поэтому мы стараемся упаковать свои вещи как можно более компактно. В случае с предметами, которые должны быть извлечены в первую очередь, мы пишем номер соответствующего пакета на зелёной этикетке и делаем фотографию, которая передаётся поисковой группе, работающей на месте приземления, чтобы они точно знали, что им следует искать. Антон, конечно же, загружает «Союз» в точном соответствии с планом загрузки: правильное расположение центра масс имеет большое значение для космического аппарата, особенно если он предназначен для вашего возвращения на Землю!
Кстати, сегодня я жертвовала для науки не только кровь. Первое, что я сделала сразу же после последнего пробуждения в своём плавающем спальном мешке, — взяла три различных образца слюны. Это 10-минутная процедура, которую я выполняла много раз для экспериментов Microbiome и Salivary markers. Да, и не забудьте про образцы урины! Мне придётся брать эти пробы и помещать их в морозильную камеру Melfi в каждый свободный момент вплоть до закрытия люка. Ах, эта романтика космических полётов...
Оригинал: #SamLogbook
Виртуальный тур по модулям МКС, созданный на основе фотографий Саманты Кристофоретти
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 2
Это вторая запись финальной серии, описывающей отправление со станции, посадку и повторную адаптацию.
11 июня 2015 г.
Несмотря на плотный график перед отправлением, я нашла время для прощального тура по космической станции: это был быстрый «облёт», во время которого я старалась запечатлеть всё увиденное в своей памяти. И, конечно же, он включал в себя длинный перелёт через всю лабораторию — для этого нужно оттолкнуться от поручней в одном конце модуля, правильно выбрав при этом траекторию, чтобы попасть точно в люк на другом конце. Сейчас это кажется таким естественным, ведь с тех первых дней, когда полёты по станции были для меня непростым испытанием, прошло много месяцев.
Я отправила в мусорный пакет свои туалетные принадлежности, оставленные в модуле Node 3, а также несколько предметов одежды, оставшихся с ночи в каюте, после чего от «моих» вещей осталась только одежда, которая была на мне. Я вышла из системы на всех своих личных ноутбуках: теперь, если кто-либо отправит мне в космос письмо по электронной почте, я уже не смогу его прочитать, поскольку никогда больше не получу доступ к этому адресу. Напоследок я окинула взглядом Columbus, чтобы убедиться, что оставила всё на своих местах. Возможно, это глупо, поскольку формально я не несу какой-либо особой ответственности за этот модуль по сравнению с любым другим местом на станции, но я всегда внутренне считала себя несколько более ответственной за эту часть Европы в космосе. Наконец, я показала Скотту, где он сможет найти оставшиеся у меня «любимые блюда». Несколько дней назад у меня закончилось оливковое масло: это верный признак того, что теперь действительно пришло время оставить это место.
В 6 утра я присоединилась к Антону в «Союзе», чтобы выполнить несколько проверок и включить ряд систем. Все прошло быстро и без сбоев. После этого у меня осталось время запастись водой и легкими закусками, которые я уложила в орбитальный модуль «Союза», проверить наличие всех контрольных списков и ждать закрытия люка, которое было намечено примерно на 7 часов утра.
Все прощальные слова своим коллегам мы сказали вчера вечером за ужином, но был ещё один эмоциональный момент, когда мы напоследок обнялись со Скоттом, Геннадием и Мишей. Более того, когда Антон и Геннадий закрыли люки, на какое-то мгновение я остро осознала тот факт, что жизнь на МКС продолжится, но уже без нашего участия. Впрочем, у меня не было времени задержаться на этой мысли, теперь мы должны были сосредоточиться на безопасном возвращении на Землю. У космических полётов есть одна замечательная особенность — закрытие люка однозначно сигнализирует о том, что определённый этап закончен, и настало время сосредоточиться на том, что будет дальше.
Наш главный приоритет: выполнить все предшествующие расстыковке операции надлежащим образом и в назначенное время, начиная с проверки герметичности люков «Союза» и станции. Как вы можете догадаться, если вы следили за этим журналом, чтобы сделать это, нам нужно сбросить давление в тамбуре — пространстве между двумя люками. По соображениям безопасности (на случай возникновения утечки во внешнем люке «Союза») все мы заняли свои места в спускаемом аппарате и закрыли внутренний люк, чтобы изолировать себя от орбитального модуля. Затем я отправила команду на открытие выпускного клапана тамбура, и мы увидели, как давление в тамбуре упало почти до нуля. Хотя наш корабль по-прежнему был прочно прикреплён к космической станции, нас от наших друзей внутри неё теперь отделял вакуум.
Оригинал: #SamLogbook
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 3
Это третья запись финальной серии, описывающей отправление со станции, посадку и повторную адаптацию.
11 июня 2015 г.
После сброса давления в тамбуре мы в течение нескольких минут наблюдали за показаниями давления в спускаемом аппарате и орбитальном отсеке нашего «Союза»: оба значения были стабильны, что указывало на отсутствие явной и существенной утечки (что, впрочем, и ожидалось). Конечно же, нам необходимо было убедиться и в отсутствии незначительной утечки, прежде чем мы примем решение оставить станцию и доверим люку «Союза» удерживать воздух внутри корабля. Полная проверка на наличие утечек занимает 30 минут, при этом измеренные значения давления в тамбуре регистрируются каждые 5 минут, но поскольку быстрого падения давления не наблюдалось и ситуация не представляла для нас опасности, мы снова открыли люк спускаемого аппарата, чтобы выплыть в орбитальный отсек и надеть наши скафандры «Сокол».
Я вышла первой, как мы и планировали. Антон и Терри остались в спускаемом аппарате, пока я пользовалась туалетом «Союза». Я хотела сделать это как можно позже: дело в том, что я надела подгузник, но не была уверена, что смогла бы использовать его в течение нескольких часов в невесомости, которые нам предстояло провести в ожидании тормозного импульса. Каким-то образом подгузники и невесомость оказались в моём случае несовместимы, о чём я узнала во время выхода на орбиту.
Я надела свой биомедицинский пояс, который непосредственно контактирует с кожей, затем нижний костюм скафандра «Сокол», периодически сообщая Антону и Терри показания давления в тамбуре, отображаемые на мановакуумметре, для дальнейшей передачи на Землю. Чтобы счесть люк герметичным, рост давления в течение 30 минут не должен превысить 1 мм рт.ст.
Затем Антон присоединился ко мне в орбитальном отсеке, чтобы помочь мне надеть «Сокол». Для ускорения этого процесса я старалась сохранять неподвижность, позволив Антону позаботиться обо всём завязывании и застёгивании. Одна из замечательных особенностей профессии астронавта: вы можете позволить кому-либо одеть вас, подобно взрослому, который одевает ребёнка, и никто не будет над вами смеяться!
Антон сообщил, что у нас осталось не так уж много времени. Из-за испытаний антенн системы «Курс», которые должны были проводиться в фоновом режиме во время нашей расстыковки, Земля собиралась отправить команду на включение системы наведения и навигации примерно на час раньше, чем в случае обычного графика в день отправления. В этот момент мы уже говорили о московском времени, поскольку все операции «Союза» привязаны именно к нему: накануне вечером мы старательно записали важные отметки времени в наши контрольные списки на основании радиограммы, отправленной Центром управления полётами в Москве. Теперь нас отделял от космической станции не только вакуум, но также и три часа времени!
После завершения процедуры надевания скафандра «Сокол», который сохранит мою жизнь в случае разгерметизации при входе в атмосферу, я сделала последний глоток воды из пакета, который должен был остаться в орбитальном отсеке, взяла последний кусочек отложенной еды и поплыла занимать своё место в спускаемом аппарате. Меня не оставляла мысль, что это были мои последние несколько секунд свободного полёта в невесомости: после пристёгивания ремней на моём кресле, я не смогу отстегнуть их вплоть до посадки на Земле. [продолжение следует]
На фото: я в скафандре «Сокол» за несколько дней до расстыковки во время предварительной проверки герметичности.
Оригинал: #SamLogbook
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 4
Это четвёртая запись финальной серии, описывающей отправление со станции, посадку и повторную адаптацию.
11 июня 2015 г.
Пристёгивание ремней в «Союзе» происходит не так быстро, как в случае с ремнём безопасности в автомобиле: места здесь очень мало, поза — неудобная, и до некоторых ремней достаточно трудно дотянуться. Кроме того, как я узнала во время проверки герметичности скафандров «Сокол», невесомость нисколько не облегчает эту процедуру, так как ваше тело не желает оставаться в кресле. Поэтому я была очень рада, когда всё было сделано: шланги подачи кислорода и вентиляции, кабели связи и биомедицинские кабели подсоединены, плечевые и коленные ремни пристёгнуты. Я не затянула их, поскольку до тормозного импульса и входа в атмосферу оставалось ещё несколько часов. Несмотря на физические усилия при пристёгивании, мне по-прежнему не было жарко в «Соколе», поэтому я не включила вентиляцию скафандра, наслаждаясь несколькими минутами тишины.
По радиосвязи зазвучал такой близкий и знакомый голос нашего инструктора по «Союзу», Димы, который сегодня будет поддерживать связь в канале космос-Земля из Москвы, — он был нашим «голосом ЦУПа» на протяжении сотен часов тренировок на тренажёре в Звёздном городке. Он спросил меня о ходе процедуры надевания скафандров, и я сообщила, что я уже пристегнулась, а Антон помогает Терри в орбитальном отсеке. Затем я выбрала на своём мониторе контроля и управления страницу, отображающую технические параметры нашего корабля. Всё было в норме, за исключением того, что уровень СО2 постепенно повышался, приближаясь к отметке 4 мм рт.ст. Я уже собиралась сообщить об этом, но ЦУП в Москве, по-видимому, уже наблюдал за этой ситуацией по телеметрии: Дима по радиоканалу дал указание включить нашу систему удаления CO2 — немного раньше, чем это было запланировано в контрольном списке.
Последовало ещё несколько докладов о давлении от Терри и Антона, которые я передала в Москву, и проверка на герметичность была признана завершённой и пройденной, а расстыковка с МКС — безопасной. Кстати, хочу добавить, что за несколько дней до расстыковки мы также провели проверку двигателей ориентации. Прежде всего специалисты ЦУП перевели МКС в режим дрейфа, это означает, что станция должна была «позволить» двигателям «Союза» немного нарушить свою ориентацию, не предпринимая активных попыток компенсировать эти возмущения. Затем мы с Антоном заняли свои места в «Союзе» и настроили его системы на ручное управление двигателями, после чего Антон последовательно отклонил ручки управления по всем шести степеням свободы, чтобы убедиться в том, что системы корабля должным образом реагируют на все управляющие воздействия через основной и резервный контуры управления.
Возвращаясь ко дню отправления, — теперь наступила очередь Терри пристегнуться к креслу. Через несколько минут Антон также присоединился к нам в спускаемом аппарате, закрыв люк, отделяющий нас от орбитального отсека.
Завершив процедуру пристёгивания, мы надели перчатки и закрыли шлемы, чтобы начать проверку герметичности наших скафандров. Прежде всего необходимо было закрыть синий регулирующий клапан на груди, после чего поток воздуха из системы вентиляции слегка наддул наши скафандры. Затем Антон начал короткий 5-секундный отсчёт, в конце которого он запустил секундомер, а я одновременно открыла клапан подачи кислорода в наши скафандры. Мы все должны были контролировать рост давления в своих скафандрах с помощью манометров на запястье и сообщать о достижении уровней 0,1 и 3,5 атм, чтобы Антон смог записать «время заполнения». Земля также наблюдала за нами, поскольку перед началом проверки герметичности мы зафиксировали кнопку передачи в нажатом положении.
После достижения давления 3,5 атм мы снизили давление в скафандрах, контролируя выпуск воздуха регулирующим клапаном, чтобы дать нашим ушам время на компенсацию перепада давления. Затем мы открыли шлемы, и я перекрыла линию подачи кислорода из баллонов. Теперь мы не снимем перчатки до самой посадки.
Хорошая новость: во время проверки на герметичность все наши скафандры были наддуты в заданное время. Мы преодолели ещё одно потенциальное препятствие в нашем графике подготовки к отлёту!
На фото: этот снимок, взятый из видеотрансляции нашего старта, показывает, как тесно внутри «Союза».
Оригинал: #SamLogbook
БОРТЖУРНАЛ: L+200, ЧАСТЬ 5
Как вы могли догадаться, перед отстыковкой нам необходимо было провести последнюю проверку на герметичность: следовало убедиться в отсутствии утечек в уплотнении люка, отделяющего спускаемый аппарат от орбитального отсека. Во время схода с орбиты произойдёт разделение спускаемого аппарата и орбитального отсека, и только этот люк будет защищать нас от вакуума!
Сейчас давление с обеих сторон люка примерно одинаково: мы закрыли его лишь несколько минут назад. Чтобы провести проверку герметичности люка, необходимо создать перепад давления, для этого воздух из орбитального отсека сбрасывается в космос через выпускной клапан. Антон выбрал команду закрытия клапана на своём мониторе, чтобы можно было закрыть клапан простым нажатием кнопки. После этого я открыла выпускной клапан. На экране системы жизнеобеспечения мы наблюдали за падением давления в орбитальном отсеке, до тех пор, пока Антон не отправил команду на закрытие клапана. Перепад давления достиг примерно 150 мм рт.ст., и теперь нам следовало убедиться в отсутствии выравнивания давления в отсеках, которое могло бы быть вызвано утечкой через люк: максимально допустимое падение давления в спускаемом аппарате — 25 мм рт.ст. за 25 минут. По истечении контрольного времени мы с запасом уложились в норму: проверка на герметичность пройдена!
Наконец, наступило время ожидания. Надо было терпеливо ждать. Почти час: это резервное время добавлено в наш график на случай возникновения проблем. Представим, например, что у нас возникла проблема с проверкой герметичности скафандра: нам пришлось бы отсоединить и присоединить перчатки, открыть и закрыть шлем, убедиться в отсутствии посторонних частиц на уплотнениях, после чего необходимо было бы повторить проверку. Или, предположим, что проверку на герметичность не прошёл люк спускаемого аппарата: нам пришлось бы выровнять давление, открыть люк, проверить уплотнительные поверхности и затем закрыть его для проведения ещё одной проверки. Для всего этого требуется время. Но так как все наши предотлётные операции прошли гладко, нам оставалось лишь ждать.
Хорошо, когда никуда не надо торопиться, однако «сидячее» положение в «Союзе» нельзя назвать удобным даже для такого маленького человека, как я — могу себе представить, как нелегко сидеть с согнутыми и поднятыми коленями более крупным членам экипажа!
Мы говорили, шутили, смотрели в иллюминаторы, перепроверяли процедуры предстоящего входа в атмосферу, думали о наших друзьях на космической станции, которые находятся ещё так близко к нам, но уже принадлежат другому миру.
Затем, в 13:17:30 по московскому времени я отправила команду на включение системы стыковки «Союза». Минуту спустя, в 13:18:30, я отдала следующую команду — на раскрытие замков. Электродвигатели системы стыковки начали размыкать крюки, которые удерживали «Союз» прикреплённым к космической станции. Через пару минут крюки полностью разомкнулись, и пружинные толкатели оттолкнули наш «Союз», придав ему требуемую скорость отделения: глядя на экран перископа (визир специальный космонавта, ВСК — прим. пер.) перед центральным креслом Антона, мы наблюдали, как стыковочный узел постепенно удаляется от нас. Теперь это действительно произошло — мы улетали. До свидания, Космическая станция! До свидания, Скотт, Миша, Геннадий! [продолжение следует]
На фото: наш «Союз» отходит от МКС.
Оригинал: #SamLogbook
(с) samlogbook-ru
@темы: Кросспост, Интересное