Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам,- плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.
Высоко, у Царских врат" - это место, называемоя солея. В переводе - "ровное место". Там, где солея перед Царскими вратами полукругом выдается вперед, в русскому православии зовётся амвон.
Ребёнок плачет на амвоне, на ровном месте, во время богослужения. Сейчас такое представить себе трудно. Даже в год гибели при Цусиме русской эскадры такое представить бело непросто. "Причастный Тайнам" - это новорожденный, принесенный в церковь. Ничего не смыслящий ещё, не особый, не младенец- Христос, обычный чей-то наш прадедушка или наша бабушка. Младенец из статистики, который в этом 1905 впервые причастился у Царских врат. Самое время выбрал. Чтобы застать всё и во всём участие принять. всё до крошки подобрать, до капельки выпить. А те, о которых все молятся, уже не придут. А люди верят. А царь в столице. А бог на небе. А ребёнок готовится с младенческим криком сказать "может, не надо, господи? может, не сейчас? отложи, а?" А Царские врата над ним сияют и девушка рядом поёт. И всем казалось, что радость будет. Что на Луну мы все полетим. Девушка в церкви - просто молится, а ребёнок - просто криком рассказывает девушке то, о чём она и молиться боится.
Как-то отучила жизнь нас плакать на амвоне. Если у меня спросят про главное достижение минувшего короткого века, я отвечу: перестали плакать на амвоне, устали.
(с)www.facebook.com/john.shemyakin/posts/116644948...