«Мы сочиняем страхи точно так же, как рассказываем истории»: лекция TED
Писательница Карен Томсон Уолкер в 2012 году на конференции TED рассказала, как собственные страхи помогают ей находить новые сюжеты.

Однажды, в 1819 году, в трех тысячах миль от берега Чили, в одном из отдаленнейших районов Тихого океана 20 американских моряков беспомощно наблюдали, как их корабль тонет. Корабль столкнулся с кашалотом, пробившим огромную дыру в обшивке. Когда корабль начал тонуть, моряки втиснулись в три маленькие спасательные шлюпки. Они находились за 10 000 миль от дома, за тысячу миль, или даже еще дальше от ближайшего берега. У моряков было несколько примитивных навигационных приборов и небольшой запас воды и пищи. Это были моряки китобоя «Эссекс», трагедия которых частично легла в основу романа «Моби Дик».

читать дальшеИ сейчас их положение было бы незавидным, но представьте, насколько хуже им было тогда. Никто не подозревал о том, что случилось, и нечего было надеяться на спасательную экспедицию. Большинство из нас никогда не попадали в ситуацию, сравнимую с трудностями несчастных моряков, но все мы знаем, что такое страх. Нам знакомо чувство страха, но мне кажется, что мы недостаточно понимаем суть страха.

В процессе взросления нас часто учат, что страх — это слабость, присущая детям. От него нужно избавиться, как от молочных зубов и старых роликов. Я думаю, что этот подход не случаен. Нейробиологи доказали, что в силу своей природы люди предрасположены быть оптимистами. Может быть, поэтому мы зачастую воспринимаем страх как опасность. «Не волнуйся, — успокаиваем мы друг друга. — Не впадай в панику». Мы говорим о победе над страхом, мы боремся со страхом, мы его преодолеваем. Но давайте посмотрим на страх с другой стороны. А что, если страх — это замечательный инструмент воображения, не уступающий в глубине и мудрости сочинительству как таковому?

Проще всего проследить связь между страхом и воображением на примере детских страхов, ярких и правдоподобных. Ребенком я жила в Калифорнии — не худшем, согласитесь, месте для жизни, но для меня Калифорния была полна страхов. Я помню, как страшно было смотреть на люстру над обеденным столом, раскачивавшуюся вперёд-назад во время каждого землетрясения. Иногда я не могла заснуть, боясь, что Большое Землетрясение застигнет нас во сне. О детях, мучающихся такими страхами, мы говорим: «У них живое воображение». Рано или поздно большинство из нас вырастает из этих страхов и забывает свои фантазии. Мы знаем, что под кроватью не живут чудовища, что далеко не каждое землетрясение разрушает города. Но возможно, это не случайность, что некоторые из творческих гениев так и не разучились верить в свои детские страхи. Воображение, создававшее «Происхождение видов», «Джейн Эйр» и «В поисках утерянного времени», порождало тревоги и мании, отравлявшие жизнь Чарльза Дарвина, Шарлотты Бронте и Марселя Пруста. Вопрос в том, что нового о собственном страхе мы можем узнать на примере гениев и детей.

Давайте ненадолго вернемся в 1819 год, представим себе трудное положение команды китобоя Эссекс. Давайте взглянем на их страхи и картины, нарисованные их воображением, в то время как их кружили волны где-то в Тихом океане. С момента кораблекрушения прошли сутки. Настало время составить план, но у моряков был небогатый выбор. В своем замечательном описании этих событий Натанаэль Филбрик пишет, что моряки находились в месте, настолько удаленном от берега, насколько это географически возможно. Они знали, что ближайшими к ним островами были Маркизские в 1 200 милях. До них дошли ужасные слухи, будто эти острова и соседние с ними были населены каннибалами. Моряки представили себе, что, как только они высадятся на берег, их схватят и съедят дикари. Другой целью могли стать Гавайские острова, но капитан боялся, что в это время года команда не доберется до них из-за сильного шторма. Последний вариант был самым трудным и долгим: плыть 1 500 миль в южном направлении, в надежде поймать попутный ветер, который рано или поздно прибьет их к Южноамериканскому побережью. Они знали, что это длинное путешествие истощит их запасы пресной воды и пищи. Быть съеденными каннибалами, утонуть в шторм, или умереть от истощения, не доплыв до земли — вот страхи, волновавшие воображение несчастных моряков. Как окажется позже, выбор между этими страхами решит, выживут они или погибнут.

Давайте придумаем новое имя для этих страхов. Что если мы назовем их не страхами, а историями? Если задуматься, то мы сочиняем страхи точно так же, как мы рассказываем истории — это врожденная человеческая способность. Страхи и истории состоят из одинаковых элементов. Они имеют общую структуру. Как в любой истории, в страхе есть герои: герои наших страхов — мы сами. У страхов есть сценарии, начало, кульминация и конец. Вы садитесь на самолет, самолет взлетает, у него отказывает мотор. Образы, наполняющие наши страхи, так ярки и правдоподобны, что не уступают тем, что встречаются в романах. Представьте себе акт каннибализма: человеческие зубы, вгрызающиеся в человеческую плоть, тело, жарящееся на костре. В страхах присутствует интрига. Если мне удалась роль рассказчика, то вас наверняка занимает вопрос, что случилось с матросами китобоя «Эссекс». Наши страхи сопровождаются похожей тревогой. И, как любая хорошая история, страх вытесняет собой все остальное, все наше внимание сосредоточено на важнейшем вопросе в литературе и в жизни: что случится дальше? Другими словами, страх заставляет нас задуматься о будущем. Кстати, люди - единственные существа, способные таким образом думать о будущем, представлять самих себя в будущем контексте. Это мысленное перенесение во времени — еще одна общая черта между страхами и историями.

Из собственного писательского опыта я знаю, насколько важно автору научиться видеть заранее, как одно событие повлияет на все остальные события в романе. Механизм страха работает точно так же. В страхах, совсем как в книгах, одно событие приводит к другому. Когда я писала свой первый роман «Время чудес», мне понадобились месяцы, чтобы представить себе, что случится, если Земля вдруг замедлит вращение. Что случится с протяженностью дня? Что произойдет с урожаем? Как это повлияет на наш разум? Позже я поняла, как похожи эти вопросы на те, что я задавала сама себе в детстве, мучаясь ночными страхами. Если сегодня произойдет землетрясение, беспокоилась я, что будет с нашим домом? Что случится с моей семьей? В ответ на эти вопросы я придумывала историю. Если взглянуть на страхи не просто как на страхи, но как истории, получится, что сами мы — авторы этих историй. Не менее важно отдавать себе отчет, что мы — читатели своих собственных страхов. И смысл, который мы вложим в страх, окажет огромное влияние на нашу жизнь.

Некоторые из нас больше склонны прислушиваться к собственным страхам, чем остальные. Я читала о новом исследовании в среде успешных предпринимателей: автор выяснил, что у каждого из них была привычка, названная им «продуктивной паранойей», а именно, эти люди не отмахивались от собственных страхов, а изучали и расшифровывали их, и потом использовали для подготовки к действию. Таким образом, даже если исполнялись худшие прогнозы, их проекты воплощались.

Бывает, что наши худшие страхи становятся реальностью — это одно из самых удивительных свойств страха. Время от времени, наши страхи предвещают будущее. Но невозможно подготовиться ко всем ужасам, порождаемым нашим воображением. Как же тогда выделить из общей массы те страхи, к которым стоит прислушаться? Вместо ответа, я приведу в пример поучительный и трагичный конец истории китобоя «Эссекс».

После долгого обсуждения матросы пришли к общему решению. Напуганные слухами о каннибалах, они решили оставить в стороне ближайшие острова и, вместо этого, выбрали долгое и гораздо более трудное путешествие к берегам Южной Америки. Спустя два месяца плавания у них закончилась провизия, как и следовало ожидать, а они все еще находились далеко от земли. Когда оставшиеся в живых были подобраны двумя встречными кораблями, б́ольшая половина экипажа была мертва. Некоторые сами прибегли к каннибализму.

Герман Мелвилл, который использовал эту историю как материал для романа «Моби Дик», годы спустя, находясь на суше, писал: «Несчастные матросы Эссекса могли бы со всей вероятностью избежать выпавших им страданий, если бы, покинув обломки корабля, взяли курс на Таити. Увы, они испугались каннибалов».

Загвоздка в том, почему матросы боялись каннибалов сильнее, чем более вероятной смерти от истощения? Почему одна история показалась им гораздо убедительнее, чем другая? С этой перспективы они уже не писатели, а читатели своих страхов. Владимир Набоков сказал, что лучший читатель соединяет в себе два противоположных темперамента: артистический и научный. Хороший читатель обладает страстью артиста, готовностью нырнуть с головой в историю, но не менее важно, чтобы он обладал холодной беспристрастностью ученого — она необходима, чтобы остужать страсти и сдерживать интуитивные реакции на поворот сюжета. Очевидно, что у матросов «Эссекса» не было проблем с артистической стороной. Они выдумали множество ужасающих сценариев. Беда в том, что они ошиблись с поворотом сюжета. Из всех возможных историй они выбрали самую жуткую - каннибалов. Может быть, если бы они смогли прочитать свои страхи с холодной объективностью ученого, они бы поверили в менее кровожадный, но более правдоподобный сюжет медленной смерти и отправились бы прямиком на Таити, как желал того позже Мелвилл.

Может быть, если бы все мы вчитывались в собственные страхи, мы бы реже теряли покой, переваривая наиболее отвратительные из них. Мы бы теряли меньше времени, боясь маньяков и авиакатастроф, и больше беспокоились бы о незаметных и неминуемых катастрофах: о неощутимом сужении наших артерий, о постепенном изменении климата. Чем больше нюансов в истории, тем больше ее литературная ценность. Точно так же наши незаметные страхи могут оказаться самыми реальными. При правильном к ним отношении, наши страхи — это чудесный дар воображения, разновидность повседневного ясновидения, инструмент заглянуть в будущее, когда есть еще время повлиять на то, что случится. При должном к ним отношении страхи дают нам не меньше, чем наши любимые литературные произведения: немного мудрости, каплю предвидения и одну из версий самой непостижимой вещи в мире — истины.

www.cinemotionlab.com/novosti/02798-my_sochinya...