Требуха
Почитал тут свежее интервью писательницы-лауреата премии Ленинского комсомола. Хотя нет, при вручении тогдашней премии она давала другие интервью. После вручения Нобелевской - содержание интервью поменялось. Информация обновилась. Не перепутайте. На самом деле ей интересна требуха. Требуха - это путь к свободе:

«Сейчас люди о себе говорят более откровенно, говорят обо всём, как оно есть. То есть раньше биологически человек как бы не существовал, если взять нашу классику и советскую литературу: там нет человека со всей его требухой. Как Фурманов говорил — я хотел дать Чапаева со всей требухой. Но никакой требухи там не было, все равно всё романтизированное. Почему люди читают западную литературу? Потому что там есть разговор о теле, о тайне тела, о том, что любовь — это и красивое, и звериное. Ничего этого нет в нашей литературе! А сейчас люди говорят уже обо всём. Человек стал более откровенен, но не свободен. Свободных людей я не встречала. Все так или иначе завязаны ещё на советское время, в той или иной степени всё равно приколочены к тому опыту. Но уже появилась откровенность, способность к какой-то широте, лексикон поменялся.»

См.: vozduh.afisha.ru/books/my-pereputali-dobro-so-z...

Достик читал Алексиевич. Достик не специалист по Чернобылю; не специалист по Афганистану; не специалист по суицидам в постсоветской России; ну хорошо, Достик не специалист и по онкологии, и профессионально судить о её повестях с соответствующими сюжетами не может. Но называть её художественные повести "Последние свидетели" и "У войны не женское лицо" документальными (как она сама это делает) - это значит называть роман "Три мушкетёра" господина Александра Дюма-отца документальным текстом по истории Франции 17-го века. Так что премия за литературу - это всё-таки лучше, чем за журналистику.