22.08.2015 в 13:54

Пишет  Шано:

Оригинал взят у в КОНФЕДЕРАТЫ

Итак, Понтиак был мертв, мир подписан, пожар угас, - однако тлело. Везде. Порой выбрасывая снопы искр. Но всерьез впервые полыхнуло в 1774-м....
читать дальше



Yankee go home!

Когда переселенцы, двигаясь из Вирджинии в будущие Огайо и Кентукки, столкнулись с уже взведенными до упора шауни. Пролилась кровь, вылившаяся в короткую, но жестокую «Войну лорда Данмора», и красные люди, осознав, что сель ладонью не остановишь, отступили. Но выводы сделали, в том плане, что нужно объединять силы, искать новых понтиаков и не повторять ошибок прошлого. Затем, - гораздо южнее, откопали топор войны чероки, уже имевшие опыт общения с колонистами, и в итоге пришедшие к выводу, что дружить с ними нельзя, поскольку в конечном итоге обязательно кинут. Тут ситуация сложилась несколько иная. Уже началась война колонистов с британскими властями, и власти были рады любой помощи, а красные люди видели врага, главным образом, в соседях-колонистах, так что интересы индейцев и Льва наконец-то связались в прочный узел, основанный на взаимной выгоде. В мае 1776 года при помощи англичан южные племена, отложив на потом дрязги, подписали договор о «конфедерации» и начали тревожить тылы «самостийников», однако не рассчитали сил, и уже через год, понеся изрядные потери, - каролинская милиция в средствах не стеснялась, - вынуждены были подписать мир, уступив большую часть своих земель Южной Каролине. Однако поселенцы соблюдать условия мира не собирались, да и «чикамога», - солянка сборная из чероки разных кланов пополам с беглыми неграми, - поражения не признала. Так что, «война чикамога», теснейше переплетаясь с событиями Войны за независимость, продолжалась несколько лет. В этой войне индейцы добились очень многого, практически выгнав колонистов с родовых земель, однако поражение англичан обнулило все успехи, после чего «конфедерация южных народов» распалась, большинство племен подписали мир, - уже с США, - и только непримиримые чикамога продолжали войну, влившись в состав «Северо-Западной конфедерации».

Поскольку в ходе войны Красных Мундиров с Длинными Ножами абсолютное большинство племен фронтира поддержало англичан, как меньшее зло, после подписания Парижского мира 1783 года ситуация в Краю Озер до буквы повторила ту, что сложилась после «Забытой войны». Британцы ушли в Канаду, их ручные ирокезы, понимая, что в новых условиях их будут резать все, потянулись за ними вслед (и к слову, не пожалели), но все остальные, как и 20 лет назад, ждали, что будет дальше. Поражение есть поражение, и на всю долину Огайо, как случилось бы, попусти Маниту одержать победу, они уже не претендовали, но у них на руках был договор со Львом, заключенный еще при жизни Понтиака, и по этому договору все, что лежало севернее реки, признавалось их собственностью. Однако Штаты полагали иначе: по праву победителей, которым побежденные уступили все права на все земли южнее Канады, они исходили из того, что договоры, заключенные британцами утратили силу. С этим же, в свою очередь, не соглашались индейцы, по общему мнению которых права англичан распространялись только на те земли, которые ранее считались принадлежащими короне, - но не на индейские, тем паче, что белые, подписывая мир, с красными не советовались. Однако все эти резоны мало кого волновали, волновала земля, которой было много, и в долину Огайо, - в том числе, на северный берег, - поползли новые караваны искателей удачи, и нужно было что-то решать. Уже в 1783-м несколько самых мощных племен Края Озер, - практически все, что когда-то пошли за Понтиаком, - собравшись на курултай в урочище Сандаски, заключили «священный договор» о создании Северо-Западной конфедерации. Отныне она и только она, - «все вместе и никто в отдельности», - стала их единственным полномочным представителем на любых переговорах с новыми претендентами в хозяева их родовых земель. И только так.

Естественно, Штаты отказались от любых переговоров с конфедератами, - они согласны были общаться только с отдельными племенами, - и естественно же, англичане, официально попросив своих бывших союзников признать реалии и не воевать с колонистами, неофициально поддерж али конфедератов как посулами, так и негласной работой «военторга», да плюс ко всему, в 1785-м Конгресс принял несколько законов, по факту открывших двери в край поселенцам, а Детройтские гарантии, данные белыми красным в 1786-м (вызывать страшный дух Понтиака американцы, - будем теперь их так называть, - все же боялись) никто и не думал соблюдать, - в связи с чем новая война стала неизбежной, как рассвет. Она, в общем, и так шла, не прекратившись с уходом нудно, не особо кроваво, но повседневно, однако теперь тучи сгустились над Краем Озер так тяжело и низко, как два десятка лет назад. А когда осенью того же года, почти сразу после саммита в Детройте, с востока в долину явились войска генерала Бенджамина Логана и начали примучивать особо задорных шауни, показывая всем прочим, что может быть с непокорными, у всех прочих, чисто по Гоголю, урвався тэрпець, и кто из карателей уцелел, бежал быстрее лани. Конфедерация сформировала нечто, похожее на единую армию, появились авторитетные вожди, - майами Маленькая Черепаха, шауни Синяя Куртка и делавар Баконгахелас, - атаманщина сменилась разумной стратегией, и с этого момента атаки на фермы, блогаузы и форпосты стали нормой жизни, под аплодисменты из Канады унеся за три года более 1500 белых душ при полной неспособности Длинных Ножей к сколько-нибудь серьезной реакции. И даже хуже. Намного хуже. План генерального наступления, разработанный в 1790-м под личным руководством Джорджа Вашингтона, уже давно не лидера мятежников, а президента США, провалился. Каратели генерала Джосии Хармара весной 1791 года просто бежали из долины Огайо, побросав оружие, а 4 ноября Маленькая Черепаха растер по траве огромную армию генерала Артура Сен-Клер, недавно замиривший Юг: в сражении погибли около 800 американских солдат на 40 воинов.



Стрелять так стрелять

Такого в Америке доселе не случалось никогда, и эхо оказалось громким. На юге вновь поднялись чероки, поддержав сражающихся чикамога, а в Филадельфии даже самые прижимистые конгрессмены сошлись на том, что ситуация вышла из-под контроля, представляя угрозу существованию США, и проблему «Северо-Западных территорий» следует решать, не считаясь с расходами. Сформировали даже специальную комиссию, приказав составить честный отчет о причинах сложившейся ситуации, и та, изучив документацию, честно, - в соответствии с установкой, - отчиталась: основная вина лежит на поселенцах, которые ни с какими договорами не считаются, а также на властях пограничных штатов, не только не мешающих нарушать, но и поощряющих нарушения. В связи с чем, рекомендовала «временно» пресечь политику самозахватов и убедить красных, что США могут и не кидать. Отчет был рассмотрен, Вашингтон дал «добро», к индейцам поехали полномочные лица, и кое-что даже получилось. По крайней мере, на юге. Там вовсю, не хуже бриттов на севере, интриговала Испания, отчего влиятельные вирджинские плантаторы (каковым был и сам президент) хотели уладить вопрос как можно скорее. Ну и. Была учреждена «Юго-Западная территория» и уже в 1791-м лично губернатор Уильям Блаунт подписал с вождями чероки договор, официально признающий их не «суверенным этносом», а «протекторатом США», что, конечно, не уравнивало индейцев в правах с колонистами, как вожди наивно полагали, но все-таки реально повышало их статус и давало гарантии.

После этого чероки вновь вышли из войны, на сей раз надолго, и начали активно приобщаться к цивилизации, - что, впрочем, им не помогло. Однако об этом позже, - а на тот момент Штаты добились своего: южный фронтир почти успокоился, Юго-Западная конфедерация перестала существовать, - и только упрямые чикамога продолжали войну, став своего рода «южным фронтом» Северо-Запада, но это уже было относительно терпимо. Что же до Края Озер, то там расклад был иной. Длинная цепь успехов, паника среди поселенцев и явная растерянность представителей Большого Белого Вождя, конечно, грели самолюбие, но все же не снимали с повестки дня извечный вопрос «Что делать?». Мнения на сей счет разделились. Ряд влиятельных вождей, в том числе, и опытный Маленькая Черепаха, полагая, что, коль скоро силы все-таки несоизмеримы, напоминали коллегам о судьбе Понтиака и настаивали на том, что пришло самое время договариваться по-хорошему. Как культурные люди, давно покончившие с пережитками прошлого типа каннибализма (в самом деле, за истекшие 20 лет народы Озер изрядно цивилизовались, а сам Маленькая Черепаха и вовсе слыл «почти белым»: его дочь вышла замуж за фермера  Уильяма Уэллса не в качестве «скво», а совершенно официально, а сам Уэллс, воевавший в рядах индейцев, по приказу тестя ушел в американскую армию). Позицию Маленькой Черепахи разделял и легендарный Джозеф Брандт, вождь мохавков, живших по обе стороны канадской границы и притом генерал британской армии с правом на мундир и пенсию. Он, вхожий в высшие круги английской администрации, знал о сложностях, возникших у бриттов в Европе, и предупреждал соратников не переть буром, поскольку помощь из Канады очень скоро может иссякнуть, а Длинные Ножи начали готовиться к войне очень серьезно.

Рассуждения звучали здраво, из уст людей авторитетных, и многие прислушивались. Значительная часть делаваров даже ушла из Конфедерации и вышла из войны. Большинство, однако, поддерживало радикалов, Синюю Куртку и Баконгахеласа, тоже, в принципе, не имевших ничего против «как культурные люди», - но при том условии, что границы лягут по линии, определенным договором 1768 года, под которым стоят подписи не только белых, но и красных. Иными словами, готовы были мириться только на условиях «граница по Огайо», - на что, в свою очередь, не собирались идти Штаты, - пребывая к тому же в полной уверенности, что помощь из Канады не закончится никогда, потому что англичане обязательно вернутся. То есть, повторяли ту же ошибку, что их отцы, свято верившие в возвращение Лилии, - но молодые воины, о том не помнящие, зато упоенные победой, слушали именно их воинственные речи, холодно игнорируя предупреждения «усталых».



Коса и камень

Короче говоря, весь 1793-й ушел на споры и обсуждения. В лесах наступило зыбкое спокойствие, считаные единицы не сбежавших фермеров кое-как завершили полевые работы, переговорщики с «вампумами перемирия» ездили туда-сюда, а тем временем Длинные Ножи, как и предупреждал соратников Джозеф Брандт, напряженно работали. Разработать операцию по подавлению «конфедератов» президент поручил генералу Энтони Уэйну, своего рода «Рокоссовскому Войны за независимость», за отвагу на грани полнейшего отсутствия инстинкта самосохранения заработавшему прозвище «Бешеный», но в смысле стратегии далеко не дураку, и тот засучил рукава. По его мнению, - как показала жизнь, абсолютно верному, - главная проблема заключалась в плохой организации и слабой дисциплине солдат, и это дело надлежало исправить, сформировав нечто типа европейских егерей. Так и возник «Американский легион», - первое, очень качественное подразделение регулярных войск США, подготовка которого осуществлялась по всем правилам тогдашней военной науки, но с учетом опыта Войны за независимость и местной специфики. И когда Уэйн зимой 1794 года, войдя на индейские территории, вновь отстроил оплот власти США в Краю Озер, - разрушенный форт Рековери, мистеры из Конгресса убедились: их доллары не пропали зря, а командование «конфедератов» всерьез обеспокоилось. Теперь все столкновения завершались не в пользу красных, как раньше, но в пользу белых, а в июне, после провала тщательно продуманной атаки на форт, холодный, рассудочный Маленькая Черепаха, потребовав начать переговоры и не преуспев, сдал командование Синей Куртке, имевшему славу «генерала вперед» и ставившему на генеральное сражение.

Впрочем, «Бешеный» хотел того же, а когда оба хотят, обязательно получается, - так что 20 августа противники, - 4500 легионеров с союзниками и 1500 «конфедератов» при роте белых и красных добровольцев из Канады, сошлись на реке Моми, у длинного нагромождения поваленных бурей деревьев, давших впоследствии название битве. Сражение, вопреки ожиданиям обоих командующих, оказалось невероятно коротким: пока часть бойцов Уэйна вела перестрелку, другие подразделения пошли в штыковую, кавалерия пошла по флангам, угрожая тылу, - и воины Синей Куртки, испугавшись окружения, сперва попятились, а потом и побежали к британскому форту Майами. Но комендант, до того помогавший, чем мог, не имея полномочий начинать открытую войну с США, отказался укрыть «конфедератов», впустив только канадцев. Индейцы рассеялись по округе, легионеры же, несколько дней потратив на зачистку территории, отошли с большими трофеями.

И вот, казалось бы, странно. Если судить по потерям, - 33 убитых и 99 раненых американцев, 38 (и это по официальным реляциям, а по данным Александра МакКи, «тихого англичанина» в ставке Синей Куртки, и вовсе всего 19 погибших «конфедератов», - ничего страшного не случилось. Бывали в долине Огайо и куда более кровавые побоища, знавали индейцы и много большие жертвы, - но ранее никакого фурора это не производило. А на сей раз все как будто сломалось; малые стычки еще продолжались, но единое ополчение Конфедерации распалось и племена начали искать пути к примирению, хотя Уэйн, в отличие от своих предшественников, сразу и однозначно сообщил, что говорить-то готов, но никаких «лишних уступок» не будет. Загадка? Не-а. Просто до сих пор красные люди сталкивались, в основном, с милицией штатов или, максимум, с формально регулярными отрядами федеральных войск, фактически мало чем от милиции отличавшихся, и побеждать было относительно легко. Колонисты прекрасно, ничуть не хуже индейцев, стреляли, умело работали россыпью, но не выдерживали рукопашной и не умели маневрировать, а «регуляры», обученные держать строй, наоборот, не умели действовать индивидуально, да к тому же и стрельба залпами в специфических условиях «лесной войны» эффективностью не отличалась. У Поваленных же Стволов индейцы столкнулись не с пулями и не со штыками, которых не боялись, но с чем-то невиданным и оттого страшным: армией, действующей, как машина, подчиненной единой воле и отточенно давящей со всех сторон, лишая отряды красных всякого маневра. И это реально напугало людей, в общем, не умеющих бояться, настолько, что испытать на себе действие жуткой машины еще раз они не хотели. До такой степени, что впредь выходить на правильные генеральные сражения уже не решались, - аж до самого Литтл-Биг-Хорна, который, если уж на то пошло, генеральным сражением не был, а был атакой на марше.



Именем здравого смысла

Впрочем, до великой битвы на Черных Холмах было еще три четверти века, а пока что, при сломленной воле к борьбе, оставалось только идти на переговоры, не глядя уже, что условия неизбежно будут худшими, нежели раньше. Какое-то время, конечно, боевые действия еще велись, но с неизменным перевесом в сторону людей «Бешеного». И с каждой новой неудачей авторитет Синей Куртки и других «непримиримых» скукоживался, зато мнение «соглашателей», напротив, входило в тренд. Это было видно всем, даже тем, кто очень не хотел бы видеть, - и уже в ноябре 1794 года, осознав, что союзники сломались, а испанцы перестали помогать, наконец-то приняли реальность чикамога, выговорив только те же условия, что и все остальные чероки. На что Штаты пошли с удовольствием: замирение Юга и покой на границах Вирджинии стоили выделки. «Конфедераты» же какое-то время еще трепыхались, однако «Бешеный» давил, общая обстановка надежд не сулила, - и наконец, 2-3 августа 1795 года, в городке Гринвилль полномочными представителями восьми племен был подписан мир. Не сказать, что вовсе уж непосильный, в какой-то мере даже почетный (задачей Уэйна было не унизить, а принудить к признанию новых реалий), но по сути американцы получили все, чего хотели: конфедерация перестала существовать, земли нынешнего штата Огайо стали их собственностью, земли нынешней Индианы – зоной их арбитража, а на долю индейцев осталось то, что и так у них было: территории севернее «Гринвильской разделительной линии», - границы, за которую (ложка меда в бочке дегтя) поселенцам все-таки переселяться запрещалось.

На том и поладили. Уэйн, заложив на всякий случай несколько фортов, увел Легион на отдых, а бывшие «конфедераты» понемногу отвыкали от уже казавшейся не имевшей конца войны, ориентируясь, в основном, на курс «соглашателей», старавшихся наводить мосты с силой, одолеть которую, как они были уверены, нельзя. Маленькая Черепаха в 1797-м даже встретился с Вашингтоном, вручившим ему красивый меч, а на обратном пути познакомился и с Тадеушем Костюшко, который подарил «славному воеводе» пару пистолетов с, - согласно легенде, - наказом «использовать их против любого, кто когда-нибудь посмеет нарушить договор». Позже встречался он и с  Адамсом, и с  Джефферсоном, обсуждая, как бы все-таки сделать красных белыми, и принимал участие в пересмотре мира, убеждая соплеменников не противиться, потому что белые «все равно придут и заберут все, что им нужно».

Впрочем, все это опять-таки было годы спустя. А пока что, отвечая Старшему Белому Брату на вопрос, следует ли белым ждать какого-то серьезного вреда от нескольких мелких вождей шауни, отказавшихся явиться в Гринвилль, Маленькая Черепаха, спокойный и убежденный в полной правоте своей линии,  с печальной уверенностью ответил: «Нет, нет... Нельзя голыми руками остановить Огайо. Эти молодые глупцы, бродящие по лесу, скоро одумаются». И он был бы, наверное, прав, мудрый и храбрый человек, он прожил долгую жизнь и знал, что сила солому ломит, - но одного из «молодых глупцов» звали Текумсе…

URL записи

@темы: Кросспост, Интересное