Будто бы буддизм: как придумать древнюю религию, не привлекая внимания санитаров
Что мы знаем о буддизме? Мы знаем, что это философская система, выросшая в одну из мировых религий и возникшая за полтысячелетия до того, как дальние предки современных евреев распяли некоего малоизвестного на тот момент проповедника за призывы любить ближнего своего. Мы знаем, что создателем этой системы был принц Сиддхартха Гаутама, совершенно не претендовавший на божественное происхождение.
В буддизме нет понятия греха, нет единого бога-творца, и этим буддизм нравится интеллектуалам, которые считают его более продвинутым, нежели авраамические религии. Кроме того, одна из особенностей буддизма заключается в поощрении индивидуализма: стать буддистом по рождению невозможно — это учение можно принять только сознательно, и сделать это может любой человек вне зависимости от происхождения. Учение, кажущееся несколько эгоистичным за счет призывов к избавлению от всех земных привязанностей, в том числе и положительных эмоций по отношению к близким, при том крайне уважительно относится к жизни во всех ее проявлениях и запрещает причинять страдания живым существам.
читать дальшеПодобная просвещенность кажется несколько странной для места и времени возникновения учения. Ведь если пытаться разобраться в буддизме, первое, что изумляет, это его интеллектуальная изощренность. Воспринять философскую систему подобного уровня сложности непросто и современному человеку с несколькими высшими образованиями, и вряд ли это было просто для азиатских крестьян, живших 2,5 тысячи лет назад. Но даже если допустить, что такие гении и светочи мысли в Азии могли найтись, остается вопрос, как такая утонченная и пацифистская религия могла прививаться в Индии рядом с диковатыми местными верованиями, в которых человеческие жертвоприношения практикуются до сих пор, не говоря уже про более темные века (сомневающиеся могут поискать в гугле «человеческие жертвоприношения в Индии» или почитать 67 главу Калика-Пураны — средневекового священного текста, в котором даются подробнейшие инструкции по человеческим жертвоприношениям: что и как резать и какие слова при этом говорить, чтобы боги были довольны). В случае, если ы склонны полагать, что весь этот первобытный макабр — выдумки сценаристов «Индианы Джонса», то ритуал Сати — штука более чем реальная, англичане весь 19 век проводили кампании по его запрету. А уж слово «Туги» (секта, совершающая ритуальные убийства во имя богини Кали) вообще стало нарицательным обозначением преступников в нескольких европейских языках.


Туги, фотография 1894 г. С 12 в. эти ребята орудовали в центральной части Индии, грабили караваны (буквально) и убивали путешественников. Причем не просто так, а с целью жертвоприношения богине Кали. По некоторым подсчетам, за одно столетие с 1740 по 1840 гг. туги убили один миллион человек.

Ну, хорошо, допустим, что уживались прекрасное и ужасное. И представители высших каст браминов и кшатриев (священников и воинов) вовсе не были против крайне анархической религии, как будто специально придуманной для индивидуалистов и безродных космополитов. Так или иначе, к 19 веку буддизм практически исчез со своей родины — Индии, оставшись на территории ряда других стран. Невероятно, но факт: два века назад в Индии не было буддизма. Считается, что он окончательно умер в 13 веке, после мусульманского завоевания. Ну так и откуда же в конце 19 века буддизм выскочил, как черт из табакерки? Оказывается, его «открыли» заново. И «открыли» здесь надо понимать, как «придумали». Кто придумал? Бледнолицые колонизаторы.
Надо сказать, что к 19 веку буддизма в его нынешнем виде не было практически нигде. В Корее его возрождение началось уже после второй Мировой войны. В Китае его «открыли» также, как и в Индии, до этого он существовал, но в чрезвычайно искаженном виде, из-за полного перемешивания с местными даосизмом и конфуцианством. «А как же Шаолинь?», — скажете вы. Шаолинь построил Мао Цзедун в середине 20 века. До этого там были развалины построек, на которых жил пяток престарелых не то бомжей, не то монахов, которые знать не знали ни о каких боевых искусствах. Современная его версия соотносится с классическим буддизмом примерно так же, как проводимые муниципальными властями масленичные народные гулянья соотносятся с древним языческим праздником.
Своеобразной буддийской резервацией стала Япония, куда приходили проповедовать последователи множества буддийских школ и направлений. Впрочем, после успешных миссий проповедников японские последователи этих школ успели изрядно трансформировать полученное учение, хорошенько замешав его с местными верованиями. В итоге буддизм в японском понимании — скорее религия, нежели философия — с обрядовой частью, объединением общины вокруг учителя, и развитой торговлей амулетами и другой сувенирной продукцией.
Кстати, а какой символ у буддизма? Всем знакомы символы христианства, ислама и иудаизма, но буддийский символ вспомнит далеко не каждый. На самом деле он есть — колесо с восемью спицами, символизирующее колесо перерождения, Сансары. Но этот знак появился только в середине 20 века, на специальной конференции World Fellowship of Buddhists. Заимствованная у индуизма ваджра используется буддистами в качестве символа гораздо дольше, но в основном в тантрических школах, где олицетворяет мужское начало.


«Древний» символ буддизма, появившийся в середине 20 в. Занятно узнать, что близнец этого золотого колеса — знак знаменитого «Ротари-клуба» — старше приблизительно на пол-столетия.

Но зачем европейцам понадобилось заново изобретать буддизм? Даже и слово такое пришлось придумывать, сами азиаты никакого буддизма не знали, они знали только учение Дхармы. Во-первых, через буддийские школы воспитывалась будущая колониальная интеллигенция (об этом дальше в тексте), а во-вторых, придумывать новые религии — крайне веселое и увлекательное занятие. Обратите внимание, как сильно современный буддизм похож на протестантизм. Там до минимума сведена обрядовость и ритуальность, там отрицается концепция единого бога-творца(но при этом не отрицается существование богов). У этого есть объяснение — его таким создали романтики и протестанты, к тому же находившиеся под влиянием набиравших силу атеистических идей (пропагандистами буддизма были два протестанта и атеистка).
Все это, конечно, не совсем увязывалось с тибетскими и некоторыми дальневосточными буддистами, в чьей версии стройная философская система обросла обрядами, ритуалами, пантеоном и другими сугубо религиозными атрибутами. Поэтому заново придуманный буддизм стал «изначальным», якобы созданным Буддой именно в таком виде, искаженным и позабытым впоследствии. Это направление называется Тхеравада, и произошло оно от раннебуддийской школы Видхабжьявада. Это малопроизносимое название происходит от двух корней — «анализ» и «учение». Учение об анализе — звучит очень религиозно, не правда ли? Сравнение буддизма с современными интеллектуальными развлечениями вообще штука весьма тривиальная: каноничный текст знаменитого японского буддолога Дайсэцу Судзуки называется «Дзен-буддизм и психоанализ» и был написан им в соавторстве с Эрихом Фроммом.
Чтобы резко увеличить число адептов религии, в нее было включено вообще все, что имело хотя бы отдаленное отношение к буддизму. Главное — признавать четыре благородные истины (о страдании, о причинах страдания, о нирване и избавлении от страдания), а в остальном вообще неважно, что там у вас за верования — тибетский или индуистский пантеон в этом контексте может мирно соседствовать хоть с пастафарианством.


Пастафарианцы — адепты Летающего Макаронного Монстра — вполне могут стать и буддистами тоже.

Теперь немного о том, как происходило «открытие буддизма». Собственно, до середины 19 века англичане особого интереса к верованиям индусов не проявляли. И вдруг внезапно решили научить местных их же, якобы, религии. Известный буддолог Торчинов пишет: «санскритская Трипитака (собрание буддистских текстов) до нас не дошла: завоевания мусульманами в XIII в. привели к массовому сожжению буддийских монастырей с их библиотеками и гибели множества санскритских буддийских текстов. Поэтому сейчас мы, к сожалению, располагаем только очень ограниченным количеством буддийских текстов на санскрите (некоторые из них к тому же существуют только во фрагментах)».
Но разве это проблема для 19 века? Тогда народные песни, народные сказки, священные тексты рождались как грибы после дождя. Их находили на чердаках дедушкиных домов, их вручали таинственные незнакомцы в тюрбанах, нашептывали старушки на рынках. Задача тем более облегчалась, что большинство текстов были утрачены, поэтому многие из заново «обретенных» имеют примерно такую историю: написан 2 тысячи лет назад, потом оригинал погиб в огне после мусульманского нашествия, но сохранился перевод на китайский, правда неточный, но перевод тоже потерялся, зато остались фрагменты, перемешанные с домыслами переводчика. Найденные чудесным образом, фрагменты увезены на расшифровку в Оксфорд.
Примерно по той же схеме обретались и священные тексты индуистов, разработка которых шла параллельно. Например, официально считается, что индийским Ведам 4 тысячи лет. При этом подчеркивается, что из-за недолговечности материала, на котором записывались Веды (для этого использовалась древесная кора или пальмовые листы), возраст дошедших до нас манускриптов не может превышать нескольких сотен лет.


«Ригведа». Чувствуете благоговение? Правильно чувствуете. Манускрипту скоро аж 200 лет.

Первое более-менее научное издание посвященное буддизму основал Эжен Бюрнуф, написавший в середине 19 века Introduction à l’histoire du Bouddhisme indien. При этом Бюрнуф считал, что Гаутама жил в 10 веке нашей эры (а не в 6 веке до н.э. как утверждает официальная версия).
Позднее британский колониальный чиновник на Цейлоне Томас Рис-Дэвис основал «Общество изучения текстов пали». Кстати, дочь Риса-Дэвиса была активистом движения Girlguiding — девочек-скаутов и дружила с самим полковником Баден-Пауэллом, основателем всемирного скаутского движения и знаменитым разведчиком. С этим обществом уже много лет спустя вышла довольно смешная история. В 1994 году они запустили Fragile Palm Leaves project. Попытка создания каталогов пальмовых листьев, на которых записаны священные тексты, с целью их сохранения и последующей оцифровки. После проверки выяснилось, что большинство этих пальмовых манускриптов написаны в 19 веке, поскольку более ранние практически не могли сохраниться из-за климата и используемых материалов. В тропическом климате органика живет долго только будучи герметично закатанной в пластик.
В 1879 году буддизм ввел в массовую культуру сэр Эдвин Арнольд, известный поэт, писатель, журналист и разведчик и автор идеи о постройке железной дороги через всю Африку — от Каира до Кейптауна. Он написал произведение в стихах под названием «Свет Азии». Приводим фрагмент авторского вступления в колоритном варианте из дореволюционного издания:
«Еще четверть века тому назадъ въ Европе мало, или почти ничего не было известно объ этой великой азиатской вере, которая, однако существуетъ уже въ продолжении двадцатичетырехъ вековъ и въ настоящее время превосходитъ численностью своихъ последователей и территорией, на которой она распространена, всякую другую религию. Четыреста семьдесятъ миллионовъ людей живутъ и умираютъ, веруя въ догматы Гаутамы и духовная власть этого древняго учителя простирается въ настоящее время отъ Непала и Цейлона черезъ восточный полуостровъ, въ Китай, Японию, Тибетъ, Среднюю Азию, Сибирь и даже — шведскую Лапландию. Сама Индия могла-бы войти въ составъ этой чудной Империи Веры; хотя исповедание буддизма исчезло изъ страны своего рождения, но печать дивнаго учения Гаутамы неизгладимо лежитъ на современномъ браманстве и самыя характерныя привычки и обычаи индийцевъ создались явно подъ благотворньимъ влиянимъ учения Будды. И такъ, более половины человечества обязаны своими моральными и религиозными понятиями этому славному царевичу, личность котораго, хотя и слабо очерченная существующими источниками, за однимъ только исключениемъ является самою высокою, мягкою, святою и самою милосердною въ истории Мысли.
Гаутаме была дарована эта удивительная победа надъ человечествомъ, и хотя онъ не признавалъ обрядности и уже на пороге Нирваны говорилъ, что всякий человекь могъ стать такимъ какь онъ, любящая и благодарная Азия, не повинуясь его приказанию, горячо ему поклоняется. Горы цветовъ покрываютъ ежедневно его непорочные алтари и миллионы усть шепчутъ слова: «Убежище мое въ Будде». Нелепости, которыя обезображиваютъ историю и обряды Буддизма, следуетъ приписать тому неизбежному упадку, кь которому, обыкновенно, жречество приводитъ все великия идеи ему доверенныя. О силе и совершенстве учения самого Гаутамы, следуетъ судить по его влиянию, а не по его толкователям, или по той ленивой и обрядливой церкви, которая возникла на основанияхъ буддийскаго братства».


Будда Английский: сэр Эдвин Арнольд

Крайне любопытно утверждение автора о том, что Европа ничего не знает об этой вере, хотя ее, якобы, исповедует почти 500 миллионов человек. Испанские конкистадоры первым делом запротоколировали, кому индейцы молятся, какие у них обряды, что за жертвоприношения. А тут на пике развития Европы, люди, колонизировавшие Азию несколько столетий назад, даже не подозревают, что у них под боком живут полмиллиарда буддистов. Такое просто невозможно. Еще интересно заявление Арнольда о том, что в Индии вообще нет буддизма, а также упоминания о неких «обрядовых нелепостях», которых, как мы знаем, в современном буддизме почти нет. Значит, автор пишет о другом буддизме. Сам текст поэмы выдержан в восторженно романтических тонах. Считается, что на создание поэмы его вдохновил цейлонец Дхармапала (о нем — позже).
Примерно в то же время обрело большую популярность теософское учение Елены Блаватской. Блаватская была русской дворянкой и двоюродной сестрой графа Витте, который был одним из главных ее почитателей в России. По официальной легенде, масонерией и оккультизмом юную Блаватскую увлек некий родственник князя Владимира Голицына — первого плейбоя империи. Спустя некоторое время 18-летняя Блаватская заключила фиктивный брак с вице-губернатором Еревана, после чего убежала на английском паруснике в Константинополь. Следующие пару лет о ее жизни достоверно ничего неизвестно. Считается, что она какое-то время работала в турецком цирке.
В 1851 году она оказалась в Британии и прямо посреди Лондона, и — надо же было такому случиться! — наткнулась на великого махатму, сверхпросветленного учителя мудрости, который сказал ей на чистом английском, что она выбрана для очень важной миссии всемирного значения. Блаватская тут же вспомнила, что видела этого человека во снах. С этой потрясающей правдоподобием истории начались ее путешествия по всему миру. Но интересны не они, а гораздо более поздний период, когда Блаватская на паях с Генри Олкоттом и Уильямом Джаджем создали теософское общество — организацию, сыгравшую важнейшую роль в колониальной Индии.


Блаватская и Олкотт

Генри Олкотт был полковником американской армии с опытом участия в гражданской войне и окладистой бородой а-ля граф Толстой. Несмотря на то, что он родился в пуританской семье, юных лет его увлек модный тогда спиритуализм. Спустя три года Олкотт и Блаватская отправились в Индию. Олкотт ехал не с пустыми руками, у него при себе был дипломатический паспорт и задание продвигать американские коммерческие интересы в колонии Британии, которая по понятным причинам была малодоступна для экономической экспансии США.
В Индии они основали штаб-квартиру Теософского общества, а Олкотт официально стал первым белым человеком, принявшим «буддизм». В Индии он почти сразу попал под надзор полиции и чтобы уладить все возможные недоразумения, лично президент США послал письмо, в котором уверял, что этот человек действует исключительно с благими и человеколюбивыми целями.
Особый интерес теософов вызвал остров Цейлон (сейчас он называется Шри-Ланка). Теософы открыли там десяток буддийских школ, обучая местных их же, якобы, религии. Дело было поставлено на широкую ногу.
Вот как об этом пишут буддологи:
«Своеобразным фокусом возрождения южно-азиатского буддизма стал остров Цейлон, где поощренные быстро растущей популярностью буддизма среди западной интеллигенции и, при этом, достаточно образованные буддисты отстаивали идею о том, что в основе своей буддийское учение рационально и научно. Буддизм, утверждали они, был задуман, прежде всего, как рациональный путь мысли, полностью находящийся в соответствии с последними результатами естествознания. В отличие от христианства, буддизм основывался не на догматах и откровениях, а на рациональной мысли и практическом опыте.
В сотрудничестве с европейскими учеными девятнадцатого столетия и их историко-критическим подходом первые интерпретаторы буддийского учения — цейлонские буддисты — пытались «раскопать первоначальный буддизм», который содержался, по их мнению, в текстах Палийского Канона. Ритуалистические действия защиты и накопления буддийских заслуг, выполняемые сельскими монахами, не одобрялись и даже критиковались. Современные цейлонские буддисты, появившиеся в колониальные времена, представляли буддизм как основанное на текстах, прагматическое, рациональное, универсальное и социально активное явление, что соответствовало преобладающему на Западе рационалистическому подходу».
Это — в высшей степени показательный отрывок, который откровенно и без утаивания рассказывает о том, как европейские «ученые» придумали буддизм, попутно хихикая в кулак, наблюдая мракобесие местных монахов.
Понятно, что просто взять и выдать новую религию за очень древнюю без маскировки было нельзя, поэтому на роль возродителя был выбран Анагарика Дхармапала. В российских источниках почему-то очень редко упоминают о том, что это псевдоним. Дхармапала с санкскрита переводится как «защитник дхармы». На самом деле его звали Давид Хевавитарне. В российских источниках скромно указано, что он родился в семье простых торговцев-сингалов . Но на самом деле он рос в европеизированной семье местных мультимиллионеров и с детства получал европейское образование в христианских британских школах. Выбор юноши был неслучаен — его отец был одним из самых влиятельных туземцев не только на Цейлоне, но и во всей Индии, а дед был главным спонсором цейлонского отделения теософского общества


Анагарика Дхармапала

Дхармапала сменил привычное слуху европейца имя на буддистское, а европейскую одежду — на местные лохмотья. Википедия скромно именует его пионером в возрождении буддизма в Индии и первым современным буддистом, проповедовавшим Дхарму на трёх континентах: Азии, Северной Америке и Европе. Вместе с Олкоттом и Блаватской, создателями Теософского общества, он был главным реформатором и деятелем возрождения цейлонского буддизма и очень важной фигурой в распространении буддизма на Западе. Дхармапала является одним из самых уважаемых буддистами людей XX века, на родине почитается как национальный герой в борьбе за независимость и возрождение традиций».
То есть, концепция, придуманная двумя европейцами и одним богатым цейлонцем с европейским образованием, оказалась настолько удачной, что в нее поверили и в Европе, где о буддизме никто ничего не слышал, и в Азии, где его успели основательно подзабыть. Дхармапала даже ездил в Японию, с целью убедить местных буддистов, что их кун-фу ничем не отличается от цейлонского кун-фу и уговорить их объединиться «во благо Азии».
С именем Дхармапалы связано и первое чудесное «обретение». Речь идет о храме Махабодхи и дереве Бодхи. По легенде, Будда достиг просветления под неким деревом, а потом на этом месте был построен храм. Естественно, к тому моменту как туда прибыли английские колонизаторы, никакого храма и в помине не было. Потом его нашел один британский археолог. Храм был «погребен под слоем песка и почвы и заново отреставрирован». Если вы видели храм на фото или живьем, то вы должны заметить, что это огромной высоты махина, которую просто невозможно засыпать. Поэтому под «реставрацией» надо понимать «англичане построили храм». Что касается дерева Бодхи, под которым Будда достиг просветления, то там настолько потрясающая история, что я даже не решаюсь передать ее своими словами, чтобы не испортить колорит. Поэтому процитирую официальную легенду:
«История дерева Бодхи полна событий. Во времена и несколько веков после ухода Будды Шакьямуни его последователи поклонялись дереву как святыне. Долгое время это вообще была единственная буддийская святыня. Во II веке до нашей эры дерево постигли бедствия. Царь Ашока, яркий представитель блестящей индийской династии Маурья, поклоняясь дереву, под которым Будда достиг просветления, вызвал тем страшную ревность своей супруги Тисьяракшиты. Возможно, это был единственный в истории случай, когда жена приревновала мужа к дереву. Эта ревность оказалась разрушительной, и по приказу царицы легендарное дерево было срублено. Благочестивая дочь Ашоки принцесса Сангамитта успела спасти отросток с дерева, привезла его в буддийскую Шри-Ланку и в 288 году до нашей эры посадила росток в городе Анурадхапура. Выросшее дерево, которое сингальцы уважительно называют Джая Шри Маха Бодхи, живо и поныне. Ему уже 2300 лет, и оно официально считается самым старым деревом, посаженным человеком.
После смерти Ашоки дерево снова было срублено, на этот раз по приказу индуистского царя Пушьямитры Сунги. И снова корни дали новые ростки. В VII веке нашей эры дерево Бодхи было уничтожено по приказу бенгальского короля Шашанки, а его корневая система выжигалась несколько дней. Но на обогащенной золой почве дерево проросло снова, а рядом с ним в X веке бирманские монахи построили храм Маха Бодхи. После мусульманского завоевания северной Индии буддийские святыни были на много столетий преданы забвению. На жизнь дерева больше уже никто не покушался, но оно перестало быть объектом почитания. В храме Махабодхи обосновались шиваиты, а буддизм остался где-то в далеком прошлом. Дерево благополучно дожило до 1876 года, широко раскинуло постаревшую крону, пока однажды его не свалил сильный шторм. Буддисты заново открыли свои святыни через много веков спустя, в конце XIX века. Британский археолог сэр Каннингэм, который вел раскопки в Бодхгайе, не только способствовал реставрации древнего храма Махабодхи. В 1881 году его коллега, первооткрыватель Хараппской цивилизации Джон Маршалл посадил новое дерево Бодхи на месте упавшего. Для этого известный сингальский буддист, основатель Всемирного братства буддистов Анагарика Дхармапала привез саженец от старого дерева из Анурадхапуры. Ростки прижились, и прямой потомок «того самого» дерева снова стал объектом почитания буддистов».


Храм Махабодхи

Ну, вы поняли: джентльмены в пробковых шлемах отстроили храм, а благородный туземец нашел ТО САМОЕ дерево. Главный персонаж романа Умберто Эко «Баудолино» тихо плачет в углу от бессильной зависти и думает, где бы срочно откопать еще парочку голов Иоанна Крестителя.
Теперь территория Бодхи — официальный памятник ЮНЕСКО, ежегодно посещаемый десятками миллионов паломников.
Кстати, храм принадлежит «Обществу Махабодхи», которое было создано Дхармапалой для контроля над вновь «обретенными» памятниками буддизма. Конечно, не все храмы приходилось заново строить, некоторые удалось отобрать через суды у индусов, предпочитающих старомодные суеверия модному и рациональному европейскому буддизму.
Но мы совсем забыли про Олкотта. Благородный американец, тем временем, занимался объединением азиатских буддистов. И ему при помощи различных «комитетов» и «обществ» действительно удалось объединить разрозненные группки буддистов из нескольких азиатских стран. Не забывал он и про индуизм, его даже приняли в брахманы.
Дедушка очень старался. Макс Мюллер писал о нем: «Олкотт был инициатором публикации подлинных брахманских и буддийских текстов. Он попытался вдохновить и буддистов, и индуистов с уважением относиться к их древним религиям, помог им обнаружить в их священных писаниях слова о том, что «через тёмные стороны жизни их могут вести несколько лучей истины. Он показал им, что, несмотря на многие различия, их веками разделённые секты имеют много общего, что они должны отказаться от того, что не является существенным и придерживаться того, что является наиболее важным для создания истинных уз великого братства религий».
По-моему очень откровенно сказано, чем он занимался — обучением диких туземцев их же собственной религии. Чтобы было понятно: Макс Мюллер — это еще один титан из Окфорда, который занимался не только Индией, но и Китаем. Только его специализацией была не пропаганда и промоушен, а, скорее, фальшивомонетничество. Проще говоря, он отвечал за «открытие» новых письменных источников. За 15 лет он обнаружил, перевел и опубликовал 15 объемистых томов со священными писаниями. Это поистине впечатляет. Промышленные масштабы «обретенных» текстов он объяснял примерно так: «Индийцы — народ-философ. У них климат позволяет не особо потеть, возделывая землю, вот и оставалось им единственное занятие — философствовать со скуки. А то, что мы об индийской философии никогда ничего не знали, так это мы сами дураки и глупцы, над черствой коркой хлеба тряслись, пока индийцы утонченно мыслили. А кто не верит, тот переродится баобабом».
В общем Олкотт вошел в историю буддизма и Цейлона и считается наравне с Дхармапалой национальным героем Шри-Ланки. В его честь воздвигнуты памятники и названа главная улица столицы.


Будиисты — члены шри-ланкийской диапоры США на фоне памятника дорогому товарищу Олкотту, возведенному на их собственные деньги. Нью-Джерси, 2010 г.

Что касается Блаватской, то она, в отличие от соратников, практически не занималась такими вещами. Вместо этого, она ОЛИЦЕТВОРЯЛА. Вот как описывается появление Блаватской на одном из заседаний Лондонской ложи:
«Несколько минут она сидела, слушая борьбу на трибуне, а затем начала выказывать заметные признаки нетерпения. Поскольку никакого улучшения не предвиделось, она вскочила со своего места и тоном военной команды выкрикнула одно слово: “Мохини!”, а затем направилась через дверь прямо в проход. Обычно державшийся со статью и достоинством Мохини во всю прыть пронесся по комнате, и, достигнув выхода, не сдерживая чувств, распростерся на полу у ног женщины в черном. Многие в растерянности поднялись со своих мест, не понимая, что происходит, но мгновением позже и сам Синнетт тоже побежал к двери, вышел и обменялся с женщиной несколькими словами, а затем, снова войдя в комнату, встал на конец нашей скамьи и звонким голосом произнес судьбоносные слова: «Позвольте мне представить всей Лондонской Ложе мадам Блаватскую!» Сцена была неописуемой; в буйной радости и в то же время в каком-то трепете члены ложи сгрудились вокруг нашей великой основательницы. Одни целовали ей руку, другие преклоняли перед ней колени, а двое или трое истерично рыдали. Однако, через несколько минут она нетерпеливо их стряхнула, и полковник Олкотт провел её на трибуну».
К 80-м годам в Теософское общество для уравновешивания был введен Чарльз Ледбитер. Через некоторое время был инициирован раскол, в результате чего баланс сил в обществе повернулся в сторону англичан. Один из трех основателей общества, американец ирландского происхождения Уильям Джадж был изгнан и в итоге увел в автономию американское отделение теософского общества, возглавив его. В целом, американцы решили действовать своими методами. Экзотику англичан они задвинули в дальний ящик и решили просто продолжать слать в Индию христианских миссионеров целыми пароходами.
Ледбитер и сам прибыл в Индию на миссионерском пароходе, правда, из Британии. К слову, он в своих мемуарах потом со смехом вспоминал, что миссионеры приняли его за эмиссара Князя Тьмы, и это при том, что Ледбитер был христианским священником. Вообще, по воспоминаниям Ледбитера видно, что миссионер любил повеселиться. Он, например, радостно описывает сцену, как в Индии их встречал блюющий оркестр. Музыкантов укачало на волнах, и они пытались одновременно блевать и играть на своих инструментах.
Стоит подробнее остановиться на Ледбитере, поскольку он является очень важной персоной в истории буддизма. В молодости Ледбитера дядя устроил по блату епископом англиканской церкви. Он прилежно трудился во благо церкви, а затем, по легенде, он начитался книжек Синетта и увлекся индийским колоритом. Синетт был английским журналистам, который издавал самую массовую английскую газету в Индии под названием «Пионер».
Однажды Ледбитер получил телепатическое письмо от махатмы и рванул в Индию. Не переставая быть англиканским епископом, он сходу прошел обряд посвящения в буддисты. Причем позже уверенно заявлял, что, между буддизмом и христианством нет никаких различий. На Цейлоне он основал первую «английскую буддийскую школу» для местных детишек. Самых бойких он примечал сам. Например, будущего президента теософского общества Чуруппумулладжа Джинараджадаса он увез в Кембридж для продолжения образования.
Американцы предприняли попытку восстановить статус-кво в Теософском обществе. Как раз подвернулся удобный случай: им стало известно о методиках Ледбитера. По нынешним временам история кажется абсолютно комичной. Ледбитер советовал детишкам, обучающимся в заведениях, мастурбировать для снятия напряжения. Американцы подали жалобу на англиканского епископа, растлевающего детей. Тогда считалось, что онанизм ведем к упопомешательству, слепоте и многим другим болезням. В итоге Ледбитеру пришлось покинуть должности в теософском обществе. Однако через пару лет его восстановили.
Тогда же Ледбитер «влюбился» в маленького индийского мальчика. Он случайно увидел его и был заворожен силой его ауры. Он и раньше завораживался аурой индийских детишек, но в этот раз она заворожила его особенно сильно, и он настоял на том, чтобы проверить прошлые жизни ребенка. В итоге оказалось, что это Иисус, Будда, Мухаммед и все остальные пророки, вместе взятые. Из пацанчика решили сделать мирового учителя и забрали его у родителей, которые, на минуточку, были брахманами. Папаша-брахман долго и безуспешно пытался судиться с Ледбитером, чтобы тот вернул ему сына, но с англичанами шутки не пошутишь, и все суды он проиграл. Кришнамурти (так звали мальчика) объявили новым мировым учителем и решили создать целую религию; для продвижения его на Западе была создана солидная организация. Индуса возили по миру напоказ, где он умствовал перед аудиторией. Спустя несколько лет ему все надоело, и он таки сбежал от англичан, порвав с теософией.


Чарльз Ледбитер (справа)

Теософского общества Ледбитеру показалось мало, и он организовал Либеральную Католическую церковь и объявил себя ее главой и епископом (неплохо для англиканского епископа и буддиста в одном лице!). К тому же он имел 33 градус Древнего и Принятого Шотландского Устава, соответствующий Державному Верховному Генеральному Инспектору, проще говоря, был не последним человеком в среде масонов. А еще рисовал подробные карты Лемурии и Атлантиды.
В 1890 году к теософам присоединилась Анни Безант. До этого у нее была весьма бурная жизнь. Она подвизалась на ниве марксизма и суфражизма, а её любовником был Эдвард Эвелинг, который потом ушёл от неё к дочери Карла Маркса. Также Безант была организатором нашумевшей в Англии забастовки работниц на спичечной фабрике. На фабрике в тяжёлых и вредных условиях трудились дети и женщины, но требованиями бастующих было вовсе не введение всеобщих избирательных прав и расстрел королевской семьи, как вы могли подумать, а всего лишь создание отдельных столовых и отмена особо несправедливых штрафов.
Помимо занятия теософией, дама работала по партийной линии, то есть «по масонству». На этом поле она развила невиданно бурную деятельность и создала сразу несколько масонских лож, некоторые из которых здравствуют и по сей день. Она также является создательницей Central Hindu College, который существует до сих пор и смотрится получше любой российской школы.
После смерти Олкотта в 1907 году Безант стала президентом теософского общества и оставалась им на протяжении 26 лет. Она вместе с Ледбитером раскручивала проект «Мировой учитель» и официально оформила опеку над Кришнамурти. Несмотря на богатую биографию, эту даму не стоит считать помешанной. Она вполне искренне занималась тем, зачем её послали: готовила класс индийских управленцев. Безант была не просто близкой приятельницей Мохандала Неру, но и наставником маленького Джавархарлала Неру, будущего первого премьер-министра «независимой Индии». Но потом времени на детвору хватать перестало, и она подыскала Неру нового белого учителя.


Вся компания в сборе. Слева направо:
Олкотт, Безант, Ледбитер. Безант единственная одета по форме.

Вот в каких тонах это описывается в биографии Неру:
«И вот эта женщина с мятущейся душой, ищущая правды и справедливости, «Демосфен в юбке», как её с тёплой иронией называли друзья, стала другом семьи Неру и одной из ранних домашних наставниц юного Джавахарлала. Бывая в семье Неру, Энни Безант рассказывала Джавахарлалу о далёкой Англии, о том, что среди англичан есть люди, которые считают индийцев своими братьями и не согласны с политикой колониальных властей. Безант, много разъезжая по стране, в Аллахабаде бывала лишь изредка. Поэтому она не могла полностью взять на себя обучение Джавахарлала. А Мотилал непременно хотел дать сыну европейское образование. После некоторых раздумий он решил взять для сына домашнего учителя из числа образованных европейцев, попросив Энни Безант помочь ему в этом. По случаю очередного приезда Энни Безант в «Ананд Бхаване» большой обед. Она выполнила просьбу Мотилала: в гостиную, устланную персидскими коврами, вместе с Энни входит высокий молодой человек с застенчивой улыбкой, похожий на пастора. Ему лет двадцать пять, не больше. Его зовут Фердинанд Брукс. Его отец ирландец, мать — не то француженка, не то бельгийка. Сам он большую часть жизни провел в Индии, хорошо знает индийскую философию и эпос, перевел с санскрита на английский «Бхагавадгиту». Он хорошо знаком с европейской литературой, с трудами древнегреческих философов и фанатично привержен теософии.
Джавахарлал все дни проводил с Бруксом. Они соорудили небольшую учебную лабораторию. Отец, разумеется, позаботился об оснащении её хорошим оборудованием. Учитель и воспитанник часами ставили химические опыты, постигая тайны вещества, а затем с нетерпением ждали наступления темноты, чтобы с помощью телескопа перенестись в загадочный мир астрономии. Джавахарлал уже свободно читал и говорил по-английски. Знание чужого языка неожиданно открыло перед ним богатство мировой литературы. Юноша переносился то в лондонские трущобы, где стоически сносил удары судьбы маленький Оливер Твист, то на Бейкер-стрит, где наивный доктор Уотсон не переставал удивляться проницательности неутомимого сыщика Шерлока Холмса; бороздил просторы морей и океанов с бесстрашными героями Жюля Верна. Джавахарлал от души смеялся над озорными проделками Тома Сойера и Гекльберри Финна, иронизировал над незадачливыми героями Джерома К. Джерома, сочувствовал благородному идальго Дон-Кихоту и его верному оруженосцу Санчо Пансе, образы которых дополнялись великолепными иллюстрациями Густава Доре. Мальчика одинаково волновали средневековые храбрые и великодушные рыцари Вальтера Скотта и фантастические персонажи Герберта Уэллса. Джавахарлал очень любил животных и с увлечением читал «Маугли» Редьярда Киплинга, рассказы о жизни в джунглях родной Индии. Незаметно для себя он постигал силу, красоту и точность художественного слова.
Прекрасно зная индуистские книги «Упанишады» и «Бхагавадгиту», Брукс толковал их горячо, с упоением, глаза его увлажнялись, темнели. Временами он доходил до экстаза, что, впрочем, не мешало ему изобретательно и пестро расцвечивать словесную ткань своих суждений: от индуизма он обращался к буддизму, затем рассматривал христианство и учения древнегреческих философов и эффектно заканчивал этот обзор мудреными теософскими выводами. Слушать его было интересно, и хотя многого Джавахарлал не понимал, он полагал, что именно в этом непонятном и «скрыт ключ к загадкам мироздания».



В Аллахабад в очередной раз наведалась Энни Безант. Она выступала в городе с речами на теософские темы. Красноречие Безант оказывало столь сильное воздействие на Джавахарлала, что он «возвращался после ее выступлений ошеломленным, словно во сне». Желание постичь «тайны» теософов привело Джавахарлала к решению стать членом их общества. Как-то он зашел к отцу в кабинет. Тот сидел и скрипел по листу бумаги пером, готовя очередную речь в суде. Смущенный Джавахарлал попросил у отца разрешения посещать теософские собрания. Мотилал нахмурился. Но уже через минуту его строгий взгляд смягчился, он обидно для самолюбия сына рассмеялся и как-то небрежно, словно и не придавал никакого значения этому событию, дал согласие. Потом зашагал по кабинету, закурил, раздувая ноздри и слегка прикусив губу: ему явно было не по душе возросшее влияние Брукса на сына, и он почувствовал к учителю легкую неприязнь».
В итоге Неру-младший примкнул к теософам, а потом уехал в Кембридж постигать тайны управления человечеством под именем Джо Неру. Папаша не сильно расстроился, ведь сын оказался в надежных руках. В конце-концов, Неру-старший состоял в Индийском национальном конгрессе, старейшей индийской партии, которая в те времена провозглашала лояльность колониальному правительству. В руководящие органы ИНК входила и сама Безант. К слову, ИНК до сих пор является правящей партией в Индии.
Следующим президентом теософского общества стал Джордж Арундейл. Он также был маститым масоном и еще в 1917 году на пару с Безант создал National University of India. Его первым руководителем стал создатель современной индийской литературы Рабиндранат Тагор. Тагора раскручивали в новомодном амплуа мудреца с востока, он носил окладистую бороду и национальный костюм. Без маскировки дервиша он выглядел как обычный европеец.
Следующим после Арундейла главой теософского общества стал Чуруппумулладж Джинараджадаса. Тот самый, которого подобрал Ледбиттер и отправил учиться в Кембридж. В Англии он женился на местной феминистке, которая, приехав в Индию, организовала Women’s Indian Association и боролась за «освобождение трудящейся женщины Востока»


Чуруппумулладж Джинараджадаса

Зачем все это было нужно американцам и англичанам? Англичане понимали, что рано или поздно мир изменится, а держать при себе такую большую Индию становится менее выгодно. В 18 веке Индия была настоящим Эльдорадо, Клондайком, который обеспечивал процветание Британской империи. К началу 20 века британцы приблизились к восприятию Индии как огромной территории, населенной косматыми бродягами, от которых постепенно начинала болеть голова. Поэтому план, по всей видимости, был прост: лучше иметь лояльную нацэлиту в формально независимой Индии, чем тащить всё это на своих плечах. Через эти буддистские школы и теософские общества прошли первые несколько поколений будущей правящей элиты Индии. При этом, помимо рассказов про летающих слонов, они получали европейское образование и учились носить европейскую одежду.
Что касается американцев, то они искали новые рынки для своей растущей экономики. Из сферы экзотических идеологий их выдавили более искушенные на этом поприще англичане. Тогда американцы прибегли к старому доброму способу. Он стали слать в английские колонии миссионеров. Теплоходами. Такую тактику они применяли не только в Индии, но и в Китае. Это подрывало саму суть колониальной системы, поскольку по международным понятиям тех лет колонизировать христианские страны было не комильфо.
Колониальная элита Индии уже прошла форсированный курс нацбилдинга, впитала в себя многовековую мудрость предков, заботливо рассказанную им колонизаторами, и готовилась официально попрощаться с метрополией, чтобы вновь воссоединиться в Британском содружестве. Вместе и навсегда.

(с) Евгений Политдруг