20:29

Кошка Ночной Луны. Morgenmuffel
07.05.2015 в 19:39
Пишет  каздалевский:

Но тогда, семь лет назад, Путин казался нормальным человеком. Сильным человеком. На фоне бздливого колхозного мудака, который лицемерно умолял «бэларусскый народ» взять его в президенты ещё разочек, на фоне кретинских выходок Ющенко, на фоне воняющего азиатским лицемерием Назарбаева — Путин смотрелся настоящим героем. Он не переписывал Конституцию под себя, а говорил о необходимости соблюдать её и закон вообще; говорил о необходимости завоевывать и подтверждать доверие народа; наконец, о том, что Россия превыше любых властных амбиций любого человека. Я верил, что происходит невероятное: у власти в России наконец-то находился человек, ставящий себя ниже закона. Такого в истории России не было, кажется, никогда, и это внушало уважение и трепет.

Медведев для меня был, конечно, ещё большим героем. Да, он уже тогда был неуклюжим, чудаковатым, потешным – вот только это-то и возвышало его в глазах таких, как я в те годы – неуклюжих, потешных и чудаковатых «ботаников», давало живой пример: учись, работай, будь честен с друзьями и будешь вознаграждён. Он был фанатом Deep Purple, а я в свои 14-16 лет не признавал никакой музыки, кроме олдскульного рока и блюза, моим первым «большим» рок-концертом был именно концерт Deep Purple. Он был молодым, и это делало его «своим». Он хорошо говорил, и это сильно возвышало его над армией чинуш — безликих лоснящихся пердунов без собственного слова и собственной идеи. Но главное — риторически, текстово он был принципиально новым. И мной, подростком, эта новизна ощущалась особенно остро — несмотря на понимание пустоты обещаний власти.

theslump.ru/medvedev/

Свежий Чичков.

URL записи

@темы: Кросспост, политика

Комментарии
07.05.2015 в 20:48

Опять Медведева топят.
07.05.2015 в 20:59

There is no withdrawal to the Garden.
Он был фанатом Deep Purple, а я в свои 14-16 лет не признавал никакой музыки, кроме олдскульного рока и блюза, моим первым «большим» рок-концертом был именно концерт Deep Purple. Он был молодым, и это делало его «своим». Он хорошо говорил, и это сильно возвышало его над армией чинуш — безликих лоснящихся пердунов без собственного слова и собственной идеи. Но главное — риторически, текстово он был принципиально новым. И мной, подростком, эта новизна ощущалась особенно остро — несмотря на понимание пустоты обещаний власти.

Это как диагноз.