Гаты (спуски к воде) Ганги — это еще и публичная баня под открытым небом.Литрам с их ступенек льется в воду Pantene Pro-V. Толстопузые мужики погружаются в воды. Из воды торчат головы святых старцев с длиннющими бородами и непонятно как они находят среди всей этой белоснежной поросли рот, когда хотят есть.
В одной красивой книге с шелестящими на ветру страницами я читал, что
индийцы давно уже соединили у Ганги один конец с другим. И течет она теперь по кругу. Потом построили священную электростанцию с вечным двигателем.
Стирается белье. Моется скот. Сушится белье на таких грязных поверхностях, что смысла в стирке особого нет. Оно тотчас же становится таким как и прежде. В этом есть специфика всех индийских прачечных: есть постоянная занятость! Постирал — положил сушится — испачкалось — снова начал стирать — постирал — положил сушить — и так далее…
Небо над Гангой занято войной воздушных змеев. Лески от них протянулись с одного берега Ганги на другой так, что все эти горы белья, стираемые в его водах, можно сушить и поперек течения. А пока женщины в сари до этого не додумались и просто раскладывают эти рубашки и сорочки, трусы и километровые простыни на солнце так, что со спутника можно прочитать магический символ Ом.
А один старик взял и из коровьих лепешек соорудил новую автодорогу от Варанаси до Аллахабада.
Но главная достопримечательность Варанаси — два гата, на которых сжигают тела умерших. Снимать здесь категорически запрещено. Я нарушаю все гласные и несгласные правила, благо моя камера имеет возможность оставаться незамеченной. Очередь из дровяных запасов начинается еще задолго до подхода к воде.
Чтобы сжечь человека требуется несколько часов и около 400 килограммов дров. Поджигать у индийцев получается плохо. У меня вот есть друг, который в любой дождь, с одной спички… до 70% кожного покрова. И конечно, помимо дров, самый популярный товар здесь
, конечно же, средство для розжига.
Камера не позволяет приблизиться к трупу. Но проходя мимо, на расстоянии полуметра, можно увидеть, что труп далеко не свежий. Скажем так «полежавший».. И явно не неделю, а больше. Как у цыган в Молдавии — покойничек лежит по несколько недель, и никто не торопится его хоронить.
Все индийцы по мере возможности следят за тем, чтобы фотосъемка не производилась. На выходе с главного гата я был пойман за руку с просьбой показать последние кадры: «мол, мы видели как вы только что снимали» (на самом деле ничего они не видели, просто решили «раз с камерой — значит снимал». С веселыми возгласами «шухер! мусора! линяем!» мы ускорили шаг по узким варанасийским улочкам. На призыв проявившего бдительность индийца наказать залетных ни один из его соотечественников не откликнулся
.
Одновременно на каждом из двух гатов сгорает от 3 до 6 тел. Процедура совершенно обычная, хоть и собирающая толпу зевак, как индийцев так и иностранцев.
Конечно радует и отношение индийцев к похоронным делам. Процессии с трупом идут прямо по улицам города к гатам, они легко различимы по а)несомому на носилках телу б)большому количеству радующихся людей. Они бьют в барабаны, танцы танцуют и веселятся, словно
Индия только что выиграла очередной матч в крикет.
В мой первый приезд сюда у меня был замечательный лодочник, что катал нас по Ганге. Паркуясь у берега он бился кормой о голову чьего-то трупа, лежащего в воде. Рядом в костре догорал еще один. Обгорелые ноги торчали среди дров с одной стороны, с другой дотлевала голова.
И снова, в 5 метрах от меня и этого «крематория на воде» группа индийцев исполняет залихватские танцы. И кажется, что еще чуть-чуть и наступит праздник Ивана Купалы, найдут папоротник и начнутся прыжки через этот костер.
А есть и те, кто сам или его бедные родственники не способен найти деньги на дрова
. И тогда труп сбрасывается в Гангу прямо так.
С воды Варанаси, конечно, очень красив. Такая индийская Венеция.
Да и внутри города много радости. Только алкоголь очень дорогой. В штате Уттар-Прадеш какие то особые акцизы на спиртное, гораздо выше чем в соседних регионах.
Потому люди здесь пьют мало. В основном едят. Аутентичных харчевен со всевозможными отравами тут много.
И в глубине улочек, в полумраке, и вот в таких open-air забегаловках, где чумазые ребята посадят тебя с твоим подносом тали в самый центр стола, начнут что-то расспрашивать про Россию, и как обычно их знания ограничатся фамилией Vladimir Putin, а повар потом положит тебе добавки прямо собственной рукой, и неизвестно, что он до этого ею делал. Прием пищи в Индии — это всегда хождение по минному полю.
В той самой красивой книге с шелестящими на ветру страницами написано также, что в Индии все давно уже вышли в астрал. Редко кого на улице встретишь, да и те япоские туристы. Теперь индийцы занимаются переводом в астрал
коров. К чемпионату мира в России перевод коров в астрал обещали полностью завершить.
И все-таки Варанаси — город сказочный. Город с лицом. И не беда даже, что весь первый день нового года, как я и рассказывал, беспрестанно лил дождь и приказала долго жить вся канализация и водоснабжение, а в окно безудержно дуло. Нам на это нечего смотреть. Лишь бы похоронное дело Варанаси жило и процветало.
©
Много местных ходят по набережной с неиссякаемой задачей «кого бы еще сжечь». Как только завидят бесхозное тело — начинают тормошить его и заглядывать в зрачки. Тело просыпается. «Живая! туды её в качель…» — сокрушаются индийцы.
