история для креативного класса, млять
Нда. Таки раззадорили меня тут упоминаниями о выходе в свет второй части opus magnum по истории России от господина Чхартишвили-Акунина. Сунулся я в доступную для чтения часть сей книжицы, что таки можно разыскать в сети. Заценить проделанную автором титаническую работу. Выяснить, сделал ли он хоть какие-то выводы из шквала критики, обрушившейся на него после появления первого тома...

Впечатления под катом. Без мата. Хотя очень хотелось...Ну что тут можно сказать? А ничего. Ничегошеньки не изменилось. Никаких выводов сделано не было, никакой работы над ошибками не проведено. Все тот же чудовищно (именно так, иначе просто не скажешь) безграмотный (с исторической, разумеется, фактологической точки зрения) текст. Я сейчас говорю даже не об оценках или выводах, озвучиваемых автором, а именно что о пренебрежении элементарными фактами. То есть доподлинно, из независимых друг от друга источников, известно одно, а господин Чхартишвили в своей книжке, ровным счетом ни на что не ссылаясь, утверждает нечто диаметрально противоположное. Без малейшего стеснения.

Собственно сабж, кусок текста, посвященный Батыеву погрому. И с первых же строк (правда, я заглянул еще и на предыдущую страницу):

"Итак, огромное вражеское войско простояло невдалеке от русских рубежей много месяцев. Наверняка до Руси доходили вести о монгольских победах, добирались беглецы, однако и теперь, уже перед самым нашествием, обреченная страна не готовилась к обороне. Соловьев пишет: «Толпы булгар, избежавших истребления и плена, явились в пределах русских и просили князя Юрия дать им здесь место для поселения; Юрий обрадовался и указал развести их по городам поволжским и другим». Обрадовался – и всё. А ведь Юрию, великому князю владимирскому, сыну Всеволода Большое Гнездо, и по своему положению старшего из русских государей, и просто из опасения за собственное будущее (земли Юрия Всеволодовича находились недалеко от Степи) более чем кому-либо надлежало бы озаботиться восточной угрозой.

Но нет. Владимирская летопись в это время сообщает о том, что в соборном храме поставили новый киот и расписали придел. Новгородская летопись пишет о незначительных стычках с «безбожной Литвой», о приезде митрополита-«гречина» и о строительстве нового монастыря.

Русь не предчувствовала своего конца и, казалось, была поражена странной слепотой".

Тут даже можно не цепляться ко всякой мелочевке, вроде "старшего из русских государей", каковым Юрий, вообще чуравшийся каких бы то ни было общерусских дрязг и с удовольствием сплавивший на юг, для участия в очередной драчке за Киев, беспокойного младшего братца Ярослава, не был, с какого боку ни погляди. Ни по старшинству, ни по титулу, ни по заявляемым притязаниям. Или же "соседства" Владимиро-Суздальской земли со Степью. При том, что Владимир-на-Клязьме от ближайших степей отделяло примерно такое же расстояние, как и Смоленск. И точно так же, как и Смоленщина, владимирское Залесье до того никогда ни знало нашествий степняков, и никто подобного себе даже вообразить не мог.

Здесь в первую очередь важна основная мысль, которую автор пытается внушить своим читателям — Юрий упорно игнорировал все приготовления монголов к вторжению и не делал ничего для укрепления обороноспособности своих владений. В качестве же доказательства сего тезиса он ссылается на летописи, в которых накануне первого удара монгольских орд пишется о чем угодно, но только не о подготовке к отражению нашествия. Жаль. Жаль, что господин Чхартишвили не соизволил ознакомиться с письмом доминиканского монаха Юлиана, посетившего Владимир как раз осенью 1237 года и лично встречавшегося с Юрием Всеволодовичем. От которого Юлиан узнал много интересной информации о расположении, тактике и намерениях завоевателей. А заодно подчеркнул, что "области укреплены", а дороги Северо-Восточной Руси буквально кишат вооруженными людьми. Это у Чхартишвили называется "во Владимире ничего не знали и ни к чему не готовились, на печи лежали да с боку на бок переворачивались".

Но дальше больше. Вот как автор описывает дальнейшие действия Юрия в условиях уже начавшегося вторжения:

"Рязанский князь попросил подмоги у Юрия Всеволодовича Владимирского, но тот не откликнулся на зов, «сам хоте особь брань створити».
<...>
Великий князь, отказавшийся помочь Рязани, всё еще не был готов к решительной битве. Он оставил Владимир на попечении двух сыновей, Всеволода и Мстислава, а сам отошел к Волге, чтобы завершить сбор войск".

Но минуточку! А как же владимирские полки под началом Всеволода Юрьевича, давшие сражение монголам под стенами Коломны?! Оо Послать войска со старшим сыном во главе, это у Чхартишвили называется "отказать в помощи"? И не потому ли великий князь считал себя не готовым к решительной битве, что значительная часть его войск уже потерпела поражение в прямом столкновении с противником?

Самое смешное, что Коломенская битва у автора таки упоминается:

"...однако поминается, что «русский эмир по имени Урман» (коломенский князь Роман Ингваревич) дал монголам сражение в открытом поле и пал в бою, однако победа далась завоевателям нелегко – они потеряли Кулкана (Кюль-хана), сына Чингисхана от одной из младших жен. Это произошло уже в январе 1238 года".

Но в тексте нет ни малейших намеков на то, что кроме Романа Ингваревича и последних защитников Рязани под Коломной сражались еще и владимирцы Всеволода Юрьевича! Целая военная операция просто исчезла со страниц истории под ловким пером нашего славного беллетриста.

И смех и грех, но уже в следующем же эпизоде у Чхартишвили вновь происходит аналогичный провал в памяти)) Если без длинных цитат, осада и взятие монголами Владимира-на-Клязьме описывается у него по следующей простенькой схеме: пришли к городу, огородили его тыном, взяли штурмом. А такой момент, что монголы, блокировав столицу, сначала совершили марш на Суздаль, взяли его и пригнали пленных суздальцев для проведения осадных работ, просто опущен. Мелочь, конечно, но... о многом говорит.

Но еще о большем говорит следующая фраза, оброненная им всвязи с рассказом о падении Владимира:

"...взяли штурмом сначала внешнее, а затем и внутреннее кольцо стен".

А теперь смотрим на схему Владимира-на-Клязьме:



И пытаемся понять, где, во-первых, тут кольца? Во-вторых, какое из них внешнее, а какое внутреннее? Ну и в-третьих, автор, прежде чем писать, хотя бы удосужился поинтересоваться, как вообще выглядели укрепления города???

Дальше больше. Говоря о битве на Сити, Чхартишвили приписывает победу над Юрием... Субэдэю. Как бы по фиг, что на самом деле это был Бурундай))) Беднягу Бурундая автор вообще не упоминает) Правильно, на фига читателям знать такие мелочи?

От пассажа:

"4 марта 1238 года, может считаться самой черной датой отечественной истории. С этого момента Древняя Русь прекратила свое существование как самостоятельная политическая величина. Дальнейшее сопротивление нашествию носило уже неорганизованный, фрагментарный характер, и вождя у разбитой стороны теперь не было".

...вновь хочется плакать) Я просто теряюсь в догадках, зачем Чхартишвили так старательно лепит из Юрия, этого заядлого домоседа, чихать хотевшего на кипевшую вот уже много лет очередную кровавую бойню в Южной Руси, в том числе и вокруг Киевского стола, какого-то там "вождя" ажно всей Древней Руси, сразу после гибели которого никаких шансов противостоять монголам уже не оставалось? При том, что на Даниила Галицкого, к 1240 году ставшего чуть ли не гегемоном на Юге и уж точно возглавлявшего сильнейший в Южной Руси военно-политический союз, автор никаких обязательств по организации противодействия вторжению почему-то не возлагает. И даже за нежелание защищать ни упавший прямо в его руки Киев, ни родную Волынь, ни словом не упрекает. Как будто так и надо - накануне нашествия срочно бросать все и уезжать в Венгрию.

Но бог с ним. Читаем дальше:

"Сразу же после победы на Сити монголы, действуя по плану, видимо, разработанному заранее, двинулись на самый богатый русский город – Новгород. По дороге они грабили и жгли поселения, а людей убивали, следуя Чингисхановым правилам психологической войны. Пал бы, конечно, и Новгород, но северо-западный регион спасла от беды защитница-природа."

Чаво??? Это типа автор так емко, но информативно рассказал нам о героической обороне Торжка? Ну-ну. Правда, ни о каких намерениях монгол идти на Новгород нам ниоткуда не известно. То есть вообще ниоткуда. Нет таких указаний ни в одном известном исторической науке источнике. Но Чхартишвили, конечно же, виднее.

Как и в следующем моменте:

"Морозов захватчики не боялись, но в 1238 году случилась ранняя весна. К концу марта реки и болота растаяли, леса и дороги стали непроходимыми от распутицы."

Откуда автору стали известны такие подробности по части точного времени наступления весны в Залесье в 1238 году, остается только гадать. Доступные нам источники ничего по этому поводу не говорят.

Да и вообще, не очень понятно, что такого удивительного и неожиданного нашел он в таянии снега в конце марта? Вообще-то, даже в наши дни это нормальное, естественное время для начала весны. А уж учитывая, что в XIII в. среднегодовые температуры в Европе были немного выше сегодняшних...

"Боясь погубить лошадей, монголы повернули на юг, не дойдя всего ста километров до цели. Так Новгород, а вместе с ним и Псков избежали жестокой участи других русских городов, что поставило эти две области в привилегированное положение, сохранявшееся на протяжении всего татаро-монгольского владычества."

Про Смоленск, так же избежавший этой жестокой участи, автор упомянуть как-то забыл) Как и чуть ниже, говоря о порожденных Батыевым погромом легендах, вроде предания о Евпатии Коловрате, он не вспоминает о Меркурии Смоленском. Мелочи, но как же охотно Чхартишвили от них отмахивается. Словно крошки со стола сметает.

Наконец, доходит очередь до Козельска) И тут мы, разумеется, наблюдаем привычный набор штампов - "городок", "малозначительная крепостица"... Интересно, автор, когда перед этим работал над рассказом о битве на Калке, не обратил внимания на то, что погибший в том сражении черниговский князь Мстислав Святославич в летописях именуется еще и как князь... Козельский? На минуточку, в начале XIII в. Козельск, хоть и не был таким уж крупным городом, но выдвинулся на положение одного из ключевых центров Черниговской земли. И под стенами этой "крепостицы" монголы появились отнюдь не случайно, куда-то не туда свернув на очередной развилке в дремучих вятичских лесах, а пришли вполне целенаправленно - чтобы завершить начатый на Калке разговор. Но обо всем этом, разумеется, читателям Чхартишвили знать не обязательно. Обойдутся.

Однако, все вышеизложенное и разобранное, как оказалось, было лишь прелюдией, подготовкой перед поистине шедевральным! Ибо вслед за рассказом об осаде Козельска у Чхартишвили идет целая россыпь просто потрясающих перлов: "более чем двухлетняя передышка, которую устроили себе монголы прежде чем идти дальше на Запад", "в течение следующего 1239 года монголы ограничились усмирением неспокойных северокавказских племен", а "единственным более или менее серьезным военным предприятием этого периода", как утверждает автор, стало падение Чернигова.

То есть, по мнению господина Чхартишвили, после весны 1238 года и до самого их появления под стенами Киева в сентябре 1240 года монголы ничем особым не занимались. Отдыхали, расслаблялись, дурака валяли. Ну и так, между делом, завершили покорение Дешт-ы Кыпчак и Крыма, завоевали Аланию, взяли Дербент. Заодно разгромили Переяславское, Черниговское и прочие более мелкие (Новгород-Северский, Путивль, Курск, Рыльск) русские княжества - то бишь все Левобережье Днепра, территорию по площади и населению вполне сравнимую с Северо-Восточной Русью. Добили мордву, еще разок наведались в Рязань, точнее к прежде как-то ускользнувшему от их внимания Мурому, и даже слегка шуганули нового владимирского князя Ярослава Всеволодовича прогулкой по нижнему течению Клязьмы. И все это на расслабоне, не напрягаясь.

Простите, я не могу больше это читать((( Я не железный...