К нам приезжала Алёна В, привозила Ван Гога подмакияжить и красные фонари посмотреть. От наркотиков почему-то отказалась, да и при виде проститутки нервно захихикала и перехотела смотреть дальше.

За завтраком обсудили зож, наворачивая сосиску с беконом и жареным яйцом. Потом — продуктовые проблемы России (возвращаясь вечером домой, купила голландского сыру и французского вина; ем, закусывая итальянской острой колбасой и обильно поливая всё слезами сочувствия). Затем — эмиграцию вообще и наш переезд в частности. Я уже писала, что тоска по родине меня не терзает. Более того, я вообще особо не заметила, что куда-то переехала. Живу в трёхэтажной квартире с отдельным входом, это плюс. Три этажа нуждаются в регулярной уборке, это минус. Все вокруг говорят по-английски, который я прилично понимаю. Да и из голландской речи уже приноровилась вычленять какой-никакой смысл. Видимо, не прошли даром звонки в муниципалитет с продиранием через голосовое меню…

Недавно я сходила в местный ЖЭС. Надо было получить карточку от мусорного бака (мусорный бак обслуживает только жителей района, предполагается, что гости из других районов уносят свой мусор в кармане). Взяла все мыслимые документы: паспорт, идентификационную карточку, договор аренды, страховку и на всякий случай свидетельство о рождении. Опыт посещения отечественных инстанций научил меня, что документов мало не бывает. Так что я говорю:
— Хочу мусорную карточку. Вам, наверное, понадобится мой договор аренды?
— Нет, спасибо, — отвечают мне.
— Тогда паспорт?
— Тоже обойдёмся.
— Ну хоть денег возьмите! — в отчаянии возопила я.
Но и денег с меня не взяли.
— Вот, — говорят, — ваши карточки.
И я ушла, сжимая их в кулачке и горестно качая головой. Дикий же народ. Дети гор.

После этого я ещё ходила в городскую администрацию регистрировать собственный бизнес. Ещё жива память о том, как я это делала в Минске. Поэтому на входе в здание коммерческой палаты я слегка ссутулилась и уже как бы начала немного унижаться. Ну, это то, что непроизвольно делаешь, заходя в любое госучреждение. Мне навстречу выбежала женщина с широкой улыбкой и протянула руку поздороваться:
— Хай. Меня зовут Иоланда. Я ваш менеджер. У вас есть вопросы?
— Ээ. Да. Кто сильнее — медведь или акула? То есть нет, вот мои документы: заполненная анкета и паспорт. Вероятно, этого недостаточно? Что-то ещё нужно?
— Нет, спасибо, больше ничего, — вежливо ответила Иоланда.
— Справка об отсутствии судимости? Выписка с банковского счёта?
— Нет, нет, ничего.
— Справка о присвоении налогового номера! Свидетельство о постановке на учёт в ФСЗН! — выкрикнула я. — Справка из таможенного комитета и пожарной инспекции!
— Да нет же! Всё! Успокойтесь! Ваша компания зарегистрирована. Ступайте выпейте валерьянки, — посоветовали мне.
Я попятилась, недоверчиво озираясь по сторонам. Так и казалось, что кто-то сейчас завопит: «Розыгрыш! Форма бэ триста сорок шесть дробь четырнадцать! Купите в сто пятом кабинете! Оплатите в банке! Плюньте три раза на чёрную кошку в полночь! Ха-ха-ха!». Но было тихо. Так что я развернулась и бросилась бежать…

Однако вернёмся к Ван Гогу. Алёна говорит:
— Прохожие на улице замечают мою татуировку и часто комментируют. Однажды её даже одобрил зэк! Возможно, у них на зоне Ван Гог что-то особенное означает.
— Конечно. Посмотри, у тебя же вся рука в побегах! — кивает Калянский.

Рука в побегах, картинка.

Мы делали татуировку четыре часа. Потом коллеги осторожно поинтересовались:
— Не слишком ли это долго? Ей, вероятно, больно.
— Она русская. Для них жизнь — это боль. Так что продолжаем.

Потом за Алёной пришла Аня, и студия наполнилась родной речью.
— Не обращай на нас внимания, — сказали мы голландке Марье. — У нас тут тематическая вечеринка экспатов. В кафе идти дорого…