Самое интересное у нас начиналось и начинается уже после стихийного бедствия. Во время стихийного бедствия люди руководствуются кто чем. Кто героизмом, кто приказом, кто страхом, кто безумием.
После буйства стихий начинается повальное восстановление, в котором всех прежних участников-героев объединяет иное чувство: возместить!

В 1777 году в Санкт-Петербурге случилось наводнение. Сильное. Корабли проносилсь мимо Зимнего дворца в сторону Невской перспективы, другие корабли нашли своё успокоение на Васильевском острове. Сносило и корёжило так, что моё почтение. Естественно, что смыло и огромное количество стратегически необходимых в наступающей зиме дров.

Весь город Петра кинулся искать свои пропавшие дрова. А дрова не именные, на них печатей нет, поэтому конфликты. На помощь полиции рассчитывать было трудно. Она сама без дров. На вызовы выдвигалась бодро, конфисковывала все спорные дрова и кряжисто возвращалась на место своей дислокации. К полиции старались не обращаться, а решать дело поллюбовно, т.е. с битьём рож, кражами и выворачиванием рук.

Математический лабиринт очень выручал. Воспитанники физически и умственно развивались. Укрепляя фортецию, овладевали пространственным мышлением второго уровня, коллективно сплачивались. Выявлялись лидеры, авторитеты появлялись. Из толпы наловленных второпях сирот крепла команда, находящаяся на осадном положении круглосуточно.К дровяному промыслу не могли не подключиться и властные структуры, органы народного просвещения, армия, Синод. Синод выпустил на улицы монахов, гвардия двинула в город команды "охотников за дровами", частные лица тоже без дела не сидели. Заселённая будущей коренной питерской интеллигенцией огородная Лиговка, утесняемая императорским слоновником на 40 слоно-посадочных мест, кинулась к слонам, ломать ограждение. А слонам оказалось тоже дрова нужны. Как и их смотрителям. Вышло чудесно. Трём слонам удалось пробиться на волю и они куролесили ещё три дня по мятущемуся городу, сея вокруг "удивление, испуг и неурочные роды титулярной советницы Вилькенстром".

Так вышло, что часть дров прибило к Воспитательному дому, в котором Иван Бецкой воспитывал сирот, образовывавшихся из-за климата, голода и эпидемий. Бецкой был мужчина с непростой биографией и большими возможностями. Его отчётливо подозревали в том, что он не только незаконный сын князя Трубецкого, но и папаша императрицы Екатерины Алексеевны.

И вот к этому богоугодному заведению прибило 1 311 сажень дров. Прибило неаккуратно, рабросаны дрова были по всем лугам и окрестностям. Сироты собирали дрова, тащили их на себе, укладывали в порядке.

Как только сиротская работа была произведена и дрова получили достойный товарный вид, первой на них накинулась императорская Академия художеств. И затребовала дрова себя для нужд искусства. Что понятно. У художников нервы обнажены до предела, фантазия развита до крайности, времени свободного вагоны и замерзать зимой не хотят. Хотят в тепле творить. Академия послала письмо, основной смысл которого - все ваши дрова наши, не доводите творцов до греха!

Вслед за академическими художниками к сиротским дровам протянули руки лейб-гвардии Конный полк, Шляхетский корпус, частные лица. Эти просто приезжали с подводами и орали.

Сироты " до распоряжения высокого начальства" отбивали свои дрова отчаянно. "Воспитанники Сиротопитательного дома", как называли их, любя, враги в дровяной войне, нападали на приезжающих за брёвнами, "пользуясь своей отчаянностью и выстроенным математическим лабиринтом из древ, кольев, дров и оград".

Приезжаете вы с бумагой от комендатуры за дровишками и погружаетесь в математический лабиринт, в котором затаилось до трех десятков смышлёных, обученных Бецким сирот, за плечами у каждого из которых много того, что если вам и снилось, то вы кричали и, проснувшись, плакали. И вечереет уже. только чьи-то глазки посверкивают в щелях лабиринта, смешки и такое, знаете, позвякивание неприятное с поскрипыванием и смешками.

Дровяные набеги сменились осадой. Всего Сиротскому дому насчитали от Академии художеств, двух гвардейских полков, комендатуры Санкт-Петербурга, дровяного промышленника Карпова 5 580 саженей смытых беспощадной Невой дров. При условии, что к Воспитательному дому прибило 1 311 саженей, бухгалтерия казалась безукоризненной.

От двора последовало суровое распоряжение, свойственное своей беспощадностью всей российской власти со времён Гостомысла: "Разбирайтесь по совести!" Двор и императрицу понять было можно. Каждый божий день в дверь вползают жертвы водяного бедствия со всё увеличивающимися в отчётах потерями, причитают и хотят.

По совести решали ещё с полгода. Математический лабиринт очень выручал. Воспитанники физически и умственно развивались. Укрепляя фортецию, овладевали пространственным мышлением второго уровня, коллективно сплачивались. Выявлялись лидеры, авторитеты появлялись. Из толпы наловленных второпях сирот крепла команда, находящаяся на осадном положении круглосуточно.

Говоря прямо, вся эта история с дровами у Сиротского дома, обороняющегося от академиков и гвардейцев - это история грандиозного воспитательного опыта, тренинга в экстремальных условиях.

Как только миновала зима, и раскраснелась робкой финской красавицей петербургская весна, т.е. когда дрова просохли, случилось непоправимое. Ночью случайно всё-всё сгорело. И математический лабиринт, и часть Воспитательного дома. Эксперимент по воспитанию новых россиян решили перенести на улицу Миллионную. Императрице очень понравилось, что воспитанники шли за телегами, перевозившими их скарб, "уверенно маршируя, ловко подчиняясь командам своих классных воспитателей". Иван Бецкой ехал впереди процессии верхом на жеребце Витязёк.
(с)gilliland.livejournal.com/372783.html