Немного об объективности рейтингов
В мире и в России складывается неоднозначное отношение к проводимым междуна¬родными организациями исследованиям. Показательна реакция на публикацию Института Всемирного банка за 2007 г., оценивающую эффективность государственного управления в разных странах, которая привела к дипломатическому конфликту.
После опубликования доклада за 2007 г. представители девяти стран во Всемирном банке, в том числе от России, направили письмо главе банка Р. Зеллику с критикой ис¬следования, считая его необъективным. Эту же позицию поддержали Министерство ино¬странных дел России и Министерство финансов КНР. В официальном сообщении россий¬ского МИДа говорится, что «объективность и политическая беспристрастность авторов исследования вызывает сомнение». читать дальшеВ 2004 г. в указанный рейтинг входили 209 стран. Процентный ранг Российской Феде¬рации по эффективности государственного управления в 2004 г. равнялся 48,1 единицы (из 100 возможных), по качеству государственного регулирования - 30,5 единицы. Кстати, Концепция административной реформы в Российской Федерации в 2006-2008 годах в ка¬честве целевых ориентиров поданным показателям предполагает использовать значения, близкие к уровню государств Восточной Европы. В Концепции предполагалось к 2008 г. до¬стичь значения показателя эффективности государственного управления 55 единиц, эф¬фективности государственного регулирования - 60 единиц, а в 2010 г. - не ниже 70 единиц по каждому из показателей.
Каковы же выводы Института Всемирного банка в 2006 г.? Подводя итоги десятиле¬тия 1996-2006 гг., эксперты Всемирного банка полагают, что качество государственного
управления в России за этот период не изменилось. Россия в рейтинге соседствует с аф¬риканскими странами и такими неоднозначно воспринимаемыми международным сооб¬ществом политическими режимами, как Венесуэла и Иран.
Экспертам Института Всемирного банка не удалось увидеть сколь-нибудь заметного прогресса в России ни по одному из показателей. Исследование констатирует, что, исходя из применяемых методик, существенный прогресс в эффективности государственного управления в мире отмечен лишь в Африке. Зато он практически не фиксировался в наи¬более динамично развивающихся странах мира - Бразилии, России, Индии и Китае. А ведь именно перечень этих стран образует аббревиатуру БРИК, объединяющую перспективные и привлекательные экономики.
Например, в США, Канаде, Португалии, Венгрии и Коста-Рике, где, по мнению Инсти¬тута Всемирного банка, высоко качество государственного управления, почти нет кор¬рупции, а чиновники подотчетны обществу. В России же наряду с Египтом, Пакистаном, Ираном и Венесуэлой низкое качество государственного управления сопровождается вы¬соким уровнем коррупции и низкой подотчетностью власти. Показатель России по пара¬метру «Учет мнения населения и подотчетности государственных органов» ниже, чем у не¬которых абсолютных монархий. Даже Индекс политической стабильности в 2004-2006 гг. оказался значительно ниже, чем в странах, переживавших в эти годы острые политические кризисы.
На фоне сообщений о массовых выступлениях протеста против откровенной лжи со стороны правительства о состоянии экономики страны трудно оценить как стабильное и безупречно высокое качество управления в Венгрии. Как-то мимо внимания экспертов прошли коррупционные скандалы, в которых оказались замешаны ведущие государствен¬ные деятели индустриально развитых стран. Для внутреннего пользования оставили экс¬перты критику вице-президента США Д. Чейни за предоставление контрактов аффили¬рованным компаниям на восстановление нефтедобычи в Ираке, экс-руководителей ФРГ, Франции, Великобритании за не совсем честное формирование партийных касс и даже использование почетной миссии заседать в Палате лордов как формы благодарности за финансовую поддержку в ходе предвыборных кампаний и т. п. Можно напомнить, что в 1999 г. коррупционный скандал обусловил отставку всей Комиссии Европейского Со¬юза, а в январе 2000 г. экс-канцлер ФРГ Г. Коль покинул пост Почетного Председателя Христианско-демократического союза, так и не назвав имена жертвователей специально¬го фонда, организованного партией для подкупа должностных лиц.
Именно обвинения в коррупции стали причиной отставок целой плеяды латиноа¬мериканских президентов (В. Коллора в Бразилии, К. Переса в Венесуэле, А. Букарама в Эквадоре, А. Фухимори в Перу), премьеров азиатских стран (Н. Рао в Индии, Б. Бхутто в Пакистане). Судебного преследования не удалось избежать патриархам итальянской по¬литической сцены Б. Кракси и Д. Андреотти, президенту Израиля Е. Вейцману. Небезын¬тересны истории генерального секретаря НАТО В. Клаеса, премьера Чехии В. Клауса, хотя им не сравниться с достойным бульварного романа сюжетом, в котором профигурировал министр иностранных дел Франции Р. Дюма.
Этот далеко не полный перечень «соринок в глазу» западной (и не только западной) демократии был приведен с единственной целью - показать, что проблема коррупции является универсальной. Коррупция стала неотъемлемым системным элементом госу¬дарственного управления. Обсуждение этой проблемы должно вестись западными и рос¬сийскими экспертами, представителями других развивающихся экономик совместно,
с анализом причин ее возникновения, разработкой методик снижения коррупциогенности нормативных правовых актов и управленческих решений1.
Для государственного управления России коррупция является одной из самых болез¬ненных, действительно угрожающих национальной безопасности страны проблем. Заме¬ститель Генерального прокурора Российской Федерации А.Э. Буксман привел цифры, со¬гласно которым объем рынка коррупции в нашей стране сопоставим по доходам с феде¬ральным бюджетом и оценивается в 240 с лишним миллиардов долларов2.
В докладе Института Всемирного банка по показателю «Учет мнения населения и подот¬четность государственных органов» лидирует Финляндия, а Россия находится рядом с Зим¬бабве. Подобное положение Россия занимает и по показателям эффективности государства и верховенства закона, деля места в рейтинге с Ганой и Венесуэлой. Примечательно, что эксперты признали политическую ситуацию в России 2005 г. менее стабильной, нежели в 1998 г. (экспертам нелишне было бы вспомнить дефолт в России в августе 1998 г.).
Не идеализируя ситуацию в России, с подобными оценками можно согласиться, лишь обладая высокой степенью неприятия ко всему, связанному с Россией. Поэтому вполне обоснованной была реакция представителей девяти стран во Всемирном банке, включая Россию, направивших письмо главе банка Р. Зеллику с критикой исследования, считая его необъективным.
В комментарии российского МИДа по возникшей ситуации указывается, например, что, по версии Всемирного банка, политическая стабильность (23,6 балла из 100) оказа¬лась в России ниже, чем у государств, переживших недавно острый политический кризис (Украина набрала 37 баллов). А по параметру «Учет мнения населения и подотчетность государственных органов» Россия набрала меньше баллов, чем некоторые абсолют¬ные монархии. По этому показателю Россия (24 балла из 100) входит в одну группу с та¬кими странами, как Мавритания (23,1) и Бутан (22,6). Показатель Украины - 45,7 балла, у США-83,7.
Объективность многих рейтингов действительно вызывает вопросы, а ведь рейтинги в значительной степени формируют восприятие страны международной аудиторией. По¬зиции государств в наиболее известных индексах и списках постоянно цитируются журна¬листами.
Претензии к данному исследованию Всемирного банка должны лежать в области методологии, а не политической ангажированности. Оценки Всемирного банка делают¬ся на основе 33 различных баз данных, а также с помощью опросов десятков тысяч респон¬дентов в разных странах и тысяч экспертов из различных, в том числе и государственных, организаций. На экспертных оценках основаны и Индекс восприятия коррупции Trans¬parency International, и рейтинги Freedom House, и Индекс конкурентоспособности WEF, по которому Россия в 2006 г. заняла 62-е место из 117. Индекс Transparency International озаглавлен корректнее других, поскольку его название включает слово "восприятие".


(с) Барциц И.Н. Показатели и критерии эффективности государственного управления. – М, 2010.