Кандидат юридических наук Федюнин очень деликатный человек. Он не любит беспокоить спящих друзей, когда ночью уронит в воду товарищеские рюкзаки. Напротив, смущённый и милый, он утром больше всех удивится пропаже, заахает и начнёт опускать голову под брёвна плота, чтобы в волжской мути покричать "рюкзаки!рюкзаки! где вы?!" Попускав пузыри с одной стороны плота, он переберётся на другую сторону и проделает тоже самое с ещё большим энтузиазмом. Потом вытрет бороду и устремит на нас свой прелестный взор проснувшейся в розовой спаленке принцессы. "Наверное, они в другом месте свалились..." - несмело опустив ресницы, скажет наш друг Федюнин, - "вероятно, ночью мимо нас прошёл теплоход и ваши рюкзачки смыло..." Мы с Б-чем, уцепившись друг в друга на качающихся брёвнах, смотрим на спектакль без всякой доверчивости. Мы смотрим на нашего друга Федюнина как рядовые пассажиры на жирного и аппетитного капитана с картины Жерико "Плот "Медуза".

Теперь деликатности в бесполезном Федюнине станет гораздо больше.

Рано или поздно в каждой мужской компании период кризисов сменяется этапом катастроф. Приезжает сестра Б-ча, Алина Б-ч-В-ая. "Она идёт по наши души!", - сказал я, играя желваками под загорелой кожей.
Есть шанс, что если я её отпущу, то мы её больше не увидим!", - серьёзно ответил я, - "Она очнётся уже женой пяти или семи грузчиков, уже беременной, уже в хижине из коробок и с татуировкой богини Лакшми меж немелованных нами грудей. И с фамилией Виджраяма по старшему мужу. Давай, тащи её, упырь Кеша!"
Если есть на свете идеальная пара для Иннокентия, то это Алина Б-ч - В-ая. Фактически, Алина Б-ч-В-ая - это женская разновидность Федюнина. Однажды, мы в расширенном Алиной составе отдыхали на океанском побережье. Весёлое путешествие началось уже в самолёте. 31 декабря. За иллюминаторами бесится злая вьюга, а в салоне аэробуса стонут изнывающие от страсти струны. Вылет задержали на три часа, все сидят в типичном виде: шубы на гавайских рубашках и белые штаны, криво заправленные в забрызганные солевой смесью сапоги. Кондиционер не работает, запах по салону самый гвардейский. Из трезвых на борту я и, вероятно, некоторые члены экипажа. Коньяк и запах бот, аромат духов и пенящейся на ковролине кока-колы. Где-то у туалетов режут на мелкие кусочки ребёнка. Что называется, театр полон...

Федюнин и Алина Б-ч-В-ая рвали занавес моих тревожных ожиданий в мелкие клочья. Когда самолёт вырулил на взлётную, Федюнина и Алину было различать уже не очень просто. Крутощёкая краснодарская смесь из веселья, алкоголя и желания со всеми дружить и всем нравится. В полёте пара проявила себя с блеском. Пели. Знакомились. Хохотали смехом хорошо питающихся людей. Угощали новых лучших друзей спиртными напитками. Рассказы сменяли тосты, а тосты - анекдоты. Федюнин показывал стюардессе как он умеет делать реверанс. Алина показывала умение доставать одним пальцем из банки оливки, вызывая у меня целый ряд неприятных ассоциаций. Б-ч тоже пытался что-то там такое показать, но я укрыл его пледом и случайно задел локтем.

Посадка, паспортный контроль и довольно случайная раздача багажа прошли, в сравнении с полётом, почти без приключений. Единственное, что заставило меня меланхолично улыбнуться - это наблюдение за тем, как красна-девица Алина уснула от понятного изнеможения на ленте транспортёра. Понятно, что уснула она немного раньше, но на транспортёре её сон стал более заметен. При виде скрипящего тропического транспортёра, на котором, разметавшись в некотором телесном беспорядке, каталась женщина-друг, хотелось проснуться под Мурманском, на гранитной скале, в окружении рыжего мха и серых чаек. Мы совсем было поймали Алину, до тех пор, пока её не утащило в неизвестность в виде чёрной дыры с резиновыми лентами. Я успел ухватить друга Алину за ноги, но самое красивое дыра ужа утянула в себя. Транспортёр и трущиеся об него полновесности мешал вытащить красоту обратно. Тропические труженики аэропорта по ту сторону дыры тоже пребывали в замешательстве. С одной сторону, на ленту сыпались чемоданы, с другой стороны, не каждый день на острове случается такое: роскошная блондинка, въехавшая на всю ширину транспортёрного окна к ним в гости. Любой продавец шаурмы меня поймёт, если представит себе заглянувшую к нему летней ночью в будку певицу Семенович. Которая не просто заглянет по пояс к нему в логово, но ещё и будет при этом спать с открытым ртом. Крики индийских грузчиков были полны ликования. Думаю, что они пустились в пляс, выразительно играя бровями. Мы, отдыхающие, по эту сторону экрана тоже не были обделены зрелищами Алины в самых смелых ракурсах: транспортёр двигался против направления её девичьего сарафана и дух захватывало не только у меня. Хотя я стоял уже практически у алининых истоков, но и прочим участникам экспедиции досталось по эротическому нокауту. Подбежавшие Федюнин и Б-ч кинулись мне помогать. Б-ч закрывал своим сутуловатым станом естественности сестрёнки, а Федюнин сунулся с советом ко мне. "Ей, вероятно, надо отпустить, тогда она сможет проехать вокруг и мы её перехватим вон там...", - возбуждённо дыша, сообщил мне опытный зверолов. "Есть шанс, что если я её отпущу, то мы её больше не увидим!", - серьёзно ответил я, - "Она очнётся уже женой пяти или семи грузчиков, уже беременной, уже в хижине из коробок и с татуировкой богини Лакшми меж немелованных нами грудей. И с фамилией Виджраяма по старшему мужу. Давай, тащи её, упырь Кеша!" Вероятно, что индийские грузчики пытались нам помешать и хотели втащить подарок судьбы к себе - уж больно туго Алина вынималась из кэролловской дыры с лентами. Борьба с транспортёром и туземными грузчиками закончилась в нашу пользу и мир цивилизации получил Алину обратно. Нас во время спасательной экспедиции фотографировали и снимали на крошечные камеры какие-то японцы в панамках. Я японскую мультипликацию не смотрю, но уверен, что сцена принятия родов у транспортёра уже заняла в ней достойное место, уже нарисовали японцы, как блондинок из чёрных дыр с резиновыми щупальцами вынимают.

"Сделай им красиво реверанс, Кеша!", - попросил я друга опытным голосом хозяина небольшого шапито, кланяясь зрителям в пояс,- "может, полицию тогда и не вызовут..." Улыбаясь публике со всей мощью, отпущенной нам матушкой-природой, стали выносить жертву на воздух. У меня от улыбки уши сошлись на затылке, новые зубы кандидата юриспруденции отражали под равными углами вспышки камер. Алина Б-ч-В-ая проснулась на наших руках под вспышки фотоаппаратов и иноземный гул восторга. Первое, что я от неё услышал, была мелодичная фраза: "Я не пОняла, вылетаем-то мы когда?!" Замыкавший шествие Б-ч катил четыре чемодана, один из которых оказался нам совсем чужим.

В дни отдыха я мог себе позволить каждый день менять платья, а для придания себе веса и значительности вывешивал ежедневно у своего бунгало по три пары женских трусов. Каждое утро новые, понятное дело.
(с)gilliland.livejournal.com/314666.html