Взгляд из-за занавеса, или "тоже Мордор и тоже шоры".
Северная Корея тоже имеет свои шоры восприятия, и связаны они с тем, что «железный занавес» работает в обе стороны, порождая искаженное представление о том, что находится за ним. И подобно тому, как американские аналитики вроде тех, с которыми я общался во время видеомоста 19.04.2012, демонстрировали чрезвычайное непонимание и некомпетентность (да, я знаю, что есть другие), так и северокорейские специалисты по Западу (в широком смысле этого слова) совершенно необязательно понимают те его особенности и процессы, которые нам кажутся очевидными.
читать дальшеВот забавный пример. С рациональной точки зрения, Северной Корее в преддверии президентских выборов на Юге резонно сейчас сбавить обороты, поскольку обострение ситуации повышает вероятность того, что к власти там придет сторонник жесткой линии по отношению к КНДР, даже если он будет вынужден вести ее по внутриполитическим причинам. Однако сейчас мы видим нарастание тренда на обострение. Сторонники «этожеМордора» в связи с этим даже приписывают Киму «хитрый план»: если к власти на Юге придет сторонник сотрудничества, рас ширившиеся межкорейские контакты неминуемо приведут к большей открытости, и режим падет, а при стороннике жесткой линии куда удобнее поддерживать изоляцию и списывать все «временные трудности» на происки врагов.
Между тем я не уверен, что на Севере хорошо понимают особенности южнокорейской внутренней политики. Идеократические догмы довлеют над ними и во многом заставляют реагировать на внешние раздражители определенным образом; плюс косность, которая мешает принятию нестандартных решений.
Этот момент, в частности, хорошо подметил А. Ланьков, приведя в пример то, как он бы аргументировал причины взрыва северокорейской ракеты, исходя из данных о направлении отклонения траектории "Наша ракета стала отклоняться от курса, возникла небольшая, но реальная угроза жизни и здоровью наших соотечественников, и, с обливающимся кровью сердцем, Генерал и Высший Руководитель Мудрый Товарищ Ким Чен Ын принял решение о досрочном прекращении испытательного полёта. Это еще раз доказывает, кто стоит на страже интересов нашего Великого Народа и его Пятитысячелетней Истории!", но среднему северокорейскому чиновнику такой нетривиальный вариант просто не придет в голову.
Иной пример - особенности северокорейской политической риторики, находящиеся в шаге от того, чтобы их воспринимали не только как безусловные угрозы, но и как подтверждение виновности КНДР в возможном инциденте в будущем. «Говорили, что превратят Сеул в море огня, - вот и взорвали…». Сюда же – очевидное непонимание некоторых тонкостей международного права.
Также на Севере могут не понимать, что СМИ могут быть не политизированными, а просто гоняться за сенсациями. И потому любой предоставленный Пхеньяном информационный повод немедленно раздувается и искажается даже без специального ангажирования, а просто потому, что люди охочи до «жареных новостей» категории «Тех, кто мало плакал, в Северной Корее расстреливают из миномета».

Но давайте копнем глубже. Дело в том, что когда мы иногда задаём вопрос, «почему они не сделали ЪЪЪ», более правильной формулировкой может оказаться «откуда и как они могли узнать и понять, что надо делать ЪЪЪ». Ведь как чистый инсайт , мысли возникают редко, особенно в голове пожилого человека. Поэтому стоит задать вопрос – где и откуда они могли этому научиться? Была ли у них возможность узнать об ЪЪЪ и понять, что надо делать именно это?
Ведь подобно тому, как эмигранты, превратившиеся за пределами своей страны в уважаемых экспертов по ней, помнят, какой была их родина на момент их отъезда, но слабо представляют себе, какая она сейчас, те, кто живёт за железным занавесом, во-первых, имеют очень искажённое представление о том, как менялся мир с момента его падения, а во-вторых, отделяют себя от внешнего мира, в том числе и позитивных процессов, которые там проходят. Если посмотреть на то, что подавалось в Северной Корее в качестве экономики, то даже аналогичные советские курсы казались изрядным прогрессом. Откуда в такой ситуации взяться людям, которые будут выступать за новые методы? Ведь они даже не знают, что такие методы есть. Северокорейская элита не имеет такого набора теорий, на основании которых они могли бы расширять как минимум спектр вариантов выбора.
Затем, железный занавес не позволяет даже не столько собирать адекватную информацию об окружающем мире, сколько её адекватно анализировать. Во-первых, чем более закрыто общество, тем меньшее количество людей допускаются к пребыванию вовне, особенно на долгое время и несмотря на привилегированный статус те, кто за занавес не выходил, будут воспринимать их с некоторым подозрением «а ну-как заразились». Небольшое кол-во профессионалов, равно как и большое кол-во людей, которые плохо знают реалии, неспособны создать большую разветвлённую сеть данных.
Во-вторых, те, кто эти данные будет анализировать и делать по ним какие-то выводы, чаще всего - люди, которые сами за занавес не ходили. Следовательно, уже на этом этапе данных к ним будет примешиваться какая-то доля предубеждённости. И это накладывается на «в-третьих»: представление о том, что разведка всегда докладывает точно, так же неверно как то, что военные и политики принимают решения основываясь на данных разведчика или консультируясь с ним. Идеократический тип режима (кстати, бушевская Америка тоже местами в него вписывалась) дополнительно усиливают тренд «я знаю правду, не приставайте ко мне с фактами».
Понятно, что такая позиция позволяет северокорейским дипломатам говорить «Нет» врагу, но понимания внутренней логики оппонента она не даёт.
Посмотрим также на северокорейское общество с точки зрения поколений. В северокорейском руководстве можно увидеть поколение младших соратников Ким Ир Сена (80+ летние), поколение соратников Ким Чен Ира (60-70-летние) и, будем считать, 30-летний Ким Чен Ын, у которого, по понятным причинам, команды одногодков нет.
Те, кому сейчас примерно 82 и кто родился в 30-ом году, это, конечно, уже не партизаны, но партизанские дети, выросшие под влиянием сходных мировоззренческих особенностей. Люди, которые хорошо помнят начало истории страны, поскольку их юность и взросление выпали на время Освобождения и Корейской войны затем. Это значит, что Корейская война — часть их личной истории, и ощущение реальной угрозы стране в них очень сильно въелось. Тем, кто пережил на своей шкуре применение напалма и ковровых бомбардировок, будет очень тяжело поверить, что мир изменился, и враг просто не сменил обличие. Их представления о мире вокруг, имхо, соответствуют ситуации 1970-х годов.
У следующего поколения, тех, кому 62 (это люди 50-х годов рождения) Корейская война тоже является частью личной истории, которую никак не вытравить. При этом они формировали свои взгляды в условиях меньшей свободы мысли и большей автаркии.
В результате у «геронтократии» достаточно личного опыта, чтобы воспринимать США как абсолютное зло. Последнее очень важно, поскольку это означает, что с ним принципиально нельзя и не имеет смысла договариваться, ведь с врагом, в отличии от противника, невозможен компромисс.
Полагаю, что они более чем уверены в том, что в случае войны США точно применят против Северной Кореи ядерное оружие, ибо для них оно чуть-чуть не было применено в Корейской войне. Также уверены, что противник будет пользоваться любыми средствами для того, чтобы их уничтожить ; при этом американскую руку они видят везде, даже там, где её нет, и не понимают, что иногда хвост вертит собакой и многое было и является не американской, а южнокорейской инициативой.
(Примечательно, что даже в северокорейской пропаганде армии США приписываются те зверства, которые на самом деле совершила южнокорейская армия или молодёжные корпуса).
Понятно, что выход подобные люди видят в поддержании автаркии: если мы будем жёсткими и непобедимыми, то даже предательство КНР нам не помешает. Это довольно важно, потому независимость была у поколения Ким Ир Сена своего рода фетишем. Те, кто вырос в условиях борьбы фракций, а затем был вынужден заниматься освободительной деятельностью за рубежом, хорошо понимали принцип «кто девушку платит, то её и танцует». Затем был инцидент 1956-го года, после которого им стало понятно, что независимость, под которой понималось отсутствие даже намёка на низкопоклонство перед старшим партнёром, важнее чем любая политическая и экономическая помощь, которая может быть получена от более тесного сотрудничества в рамках «вассалитета».

И принцип интерпретации поведения «ведьмы» у северян тоже работает. Отталкиваясь от того, как американцы вели себя раньше им очень легко воспринимать любые действия как имеющие злой умысел. Плюс, повторюсь, нерыцарская война тем и опасна, что на ней можно и нужно нарушать правила.

На это накладываются особенности «геронтократии». Пожилой возраст и связанные с ним особенности мышления и поведения накладываются на особенности кадрового отбора авторитарной системы. Непонятно, насколько старики способны адекватно среагировать на вызовы современности, и насколько они в состоянии не недооценивать современные технологии, в том числе технологии социальные.
(Например, старшее поколение может в принципе не понимать, что такое «личное пространство», когда занавески на окнах воспринимаются как странная вещь: «их владельцу есть, что скрывать». В Советском Союзе похожая проблема была между стариками и молодыми – теми, кто привык жить на виду, и теми, кто уже знает, что такое «уединение»).
Это непонимание современных технологий воздействия (возможно, и требований времени в целом) делает режим более предсказуемым и более «реактивным» от слов «реакция на»: ткнули палкой – показал зубы и кинулся грызть сетку. И поскольку его уязвимые точки довольно хорошо известны (в том числе, благодаря идеократии, которая создает набор тем, оскорбление которых считается святотатством, это делает Север довольно открытым для внешних манипуляций со стороны тех, кто прекрасно понимает, что делать, чтобы добиться нужной реакции, которая затем будет умело интерпретирована.
Эта уязвимость накладывается на особенности идеократического мышления. Грубо говоря, в ситуации, когда задеты священные для него вещи, идеократ не может «не покормить тролля». Конечно, можно заметить, каковы были последствия атаки на символ американской идеократии (9/11), но в кругу не фанатиков или не идеократов подобная реакция на оскорбление святынь будет скорее всего сочтена неадекватной (так же, как современное общество не воспримет адекватным воздаянием убийство мусульманами человека, который публично сжег Коран).
(Притом, что спрогнозировать или/ и спровоцировать такой неадекватный ответ довольно несложно, особенно для тех, кто хорошо понимает современные социальные технологии. Среди палеоконсерваторов РК или даже среди нового поколения южнокорейских военных людей с таким пониманием может хватать).

Здесь может возникнуть вопрос «а как же Ын»? ведь он молод, учился в Европе и должен быть более здравомыслящим человеком, не имея такого количества шор. Увы, есть ряд резонов, по которым фактор молодого руководителя не стоит преувеличивать.
Во-первых, я не раз говорил о «синдроме короля Матиуша Первого», - при тотальном противлении бюрократии и отсутствии своей команды усилия первого лица по изменению традиционного порядка будут бессильны.
Во-вторых, не до конца понятно, как складываются отношения между молодым руководителем и старым генералитетом. Существует вероятность развития недопонимания по классическому паттерну, когда молодой, с одной стороны, лучше видит требования времени и формируемую ими стратегию, а с другой – не обладает достаточным административным опытом, чтобы принимать верные тактические решения и не ставить принятый порядок с ног на голову своими инициативами, частично вытекающими из синдрома новой метлы.
Вряд ли в таком традиционном обществе Ын напрямую управляет генералами. Скорее, он как минимум вынужден их слушать и не может принять решение, полностью игнорируя советы старших. Значит, он может оказаться более чувствителен к принятию их моделей мира, которая построена на принципе, что на жёсткость надо отвечать большей жёсткостью, не доверяя никому и рассчитывая только на себя. Ранее эта стратегия вполне работала. Почему она не должна работать теперь?
В-третьих, мы пока не знаем об Ыне много. Молодость не всегда означает реформизм, а обучение на западе не стоит фетишизировать: Пол Пот тоже учился в Париже и вроде бы даже видел живого Сартра.
Интронизация Ким Чен Ына породила комплекс разнообразных ожиданий, но совокупное мнение большинства экспертов пока сводится к тому, что радикальных изменений по сравнению с курсом его отца ожидать не стоит. Собственно говоря, политика нового руководителя пока укладывается в рамки отцовских стратагем.
Однако есть минимум два отличающих момента. Во-первых, Ким Чен Ир был давним и проверенным партнером, который в связи с этим обладал определенным запасом/кредитом доверия (это важно для понимания следующей части, так что обратите внимание!). Молодой Ким, хотя продолжает политику отца, такого запаса не имеет, и вопрос о том, насколько он контролирует подчиненную ему административно-бюрократическую систему, находится в стадии изучения.
Во-вторых, неясно, насколько у сына хватит административного опыта и политического чутья. Курс, которым шел Ким Чен Ир, был весьма сложным и требовал ювелирного лавирования и понимания, когда нужно демонстрировать зубы, и когда – сдать назад. Это хорошо коррелировало с характером Ким Чен Ира, который был прагматиком, рационалистом и интровертом. Судя по некоторым деталями, психологический портрет Ким Чен Ына иной, и он больше пошел в деда, чем в отца. Поэтому возникает вопрос, насколько он способен слушать старших и не перегибать палку. Особенно в ситуации, когда нового руководителя будут пробовать «на слабо».
Интересно и то, насколько Ким Чен Ын обладает бойцовскими качествами отца. Биография Ким Чен Ира известна довольно хорошо, и его взаимоотношения с дядей и мачехой были непростыми. Можно сказать, что его путь наверх отнюдь не был таким определенным, как это кажется сейчас. Но Ын уже жил в определенной роскоши, и потому не знаю, прошел ли младший Ким школу преодоления трудностей, подобную той, что была у его отца, и успел ли он воспитать в себе качества, необходимые для «антикризисного менеджера» такого уровня.
Из этого вытекает, например, любопытное следствие. Ким Чен Ир сгорел на работе, спал по 5 часов в сутки. Более того, подобный режим его существования во многом был вынужденным, так как он управлял страной «в ручном режиме». Размеры КНДР (в отличие от РФ) делают такую стратегию относительно эффективной, но будет ли Ким Чен Ын вкалывать так же интенсивно – хороший вопрос.
А если не будет, это может привести к двум типам последствий. Во-первых, насколько региональные власти умеют думать самостоятельно, а не быть просто исполнителями воли вождя? Либо они будут ждать инструкции, либо принимать решения в меру собственной ангажированности и компетентности, уступающей вождю. Во-вторых, в такой ситуации естественно происходит ослабление контроля над ними. А к чему это может привести в условиях параллельной экономики, довольно интересный вопрос. В крайнем варианте это может закончиться «бананизацией» при том, что из-за нарушенных систем обратной связи молодой руководитель вполне может быть уверен в том, что все не так плохо.
Конечно, на фоне старой гвардии, где 65-летние только начали сменять 80-летних, молодой Ким выглядит прекрасным экспертом по современному обществу, но пожилому человеку тяжело в одночасье изменить свои взгляды. Это означает, что даже если окружение Ына действительно согласится с необходимостью нового курса, на самом деле перестроиться мгновенно оно не сможет.

Что мы имеем в итоге? Так же, как США во многом слепы в отношении КНДР, перебиваясь или спутниковыми съёмками, или вторичными источниками, включая перебежчиков (и всё это полируется сверху взглядом на Мордор), точно так же, как у их северокорейских оппонентов нет представлений о мире за пределами Железного Занавеса и особенно за пределами ближней Ойкумены / Северо-Восточной Азии. И США для них – тоже Мордор, причем в отличие от американских экспертов, данное знание – часть личной истории.
(заметим, даже в современном российском массовом сознании представление об американском обществе, например, об уровне его децентрализованности, очень искажены. Это одна из тех вещей, которые в Америке кажутся самоочевидными и об этом редко кто-то специально упоминает).
Это значит, что без участия весомой третьей стороны, которая будет подталкивать КНДР и США к консенсусу, между ними вырастает стена принципиального понимания, когда вместо Америки или Северной Кореи другая сторона видит «Мордор с другого глобуса». Такая стена – самое страшное препятствие для консенсуса, потому что ты фактически говоришь не с собеседником, а с образом собеседника в сознании и не можешь его пересмотреть.
(с)makkawity.livejournal.com/2119479.html