Прекрасное на Вальпургиеву ночьПоследняя книга Латыниной «Не время для славы» (между прочим, тираж – 20 000!) не поразила воображение богатством сюжета – тот же материал, те же интонации. Зато художественный мир «писательницы» явно обогатился новыми яркими образами и метафорами, которыми хотелось бы поделиться с читающей общественностью. Итак, приготовьте емкость с поп-корном, сядьте поудобнее, поехали:
читать дальшеОни остановились у порога и стали смотреть на Кирилла, любопытно и зло, как хорьки, в норку которых заплыла камбала…
Лицо Булавди, гладкое выше темени и обросшее волосами ниже губ, чуть напряглось.
Ташов бросил балку на тапочек одному из людей в гостиной. В балке было двести килограмм, но человек заорал так, будто в ней было все четыреста.
Темноволосый, углеглазый, гибкий как плетка и тощий, как пуля – Джамалудин Кемиров.
Христофор Мао заработал за сутки двести тысяч долларов, черный «порше» и жуткое обещание Хагена – пересмешника с глазами из замерзшего кислорода.
Делегацию завели к нему, и они рассаживались осторожно по высоким, с резными гнутыми спинками стульев, и узловатые лица стариков отражались в наборном паркете.
Хаген со своим ледяным лицом и волосами цвета инея возвышался над ребенком на две головы.
Черные брови Антуанетты заломились выше ее шапочки.
Услуги по размещению текста на сайте – в пятьсот, а услуги собственно газеты обошлись в пять тысяч штук.
В VIP-зале уши были не только у стен, но даже у лампочек.
Казалось, этого человека должны были видеть караульные. Но от караульных осталось ведро ДНК.
Прораб поискал глазами вокруг себя, словно хотел засунуть их под мышку.
Кирилл ушел в работу, как подводная лодка – в автономку, задраив люки, закачав воду в балластные цистерны, вжав глубоко в тело любопытный стебелек перископа.
И все-таки в этой истории было нечто, от чего густо несло двойным запахом экстремизма и гозбезопасности.
Ощущение физической угрозы… действовало даже сильнее, чем белые груди Антуанетты, вскипающие из алого шелка.
Взгляд его уперся в белые груди, всплывающие из красного платья.
Частные дома, как мусульманские женщины, были завернуты в паранджу заборов.
Джип ехал откуда-то поперек.
Потом лоб его собрался в печальную складку.
Особенно потряс "любопытный стебелек перископа"
