Уже давно хочу с пафосом написать пост о том, что я начала новую жизнь. Ведь старая надоела мне хуже горькой редьки, и одним солнечным зимним днём, съев овсянку и помыв машину, я решила, что пришла пора исполнить мечту всей жизни.

Какая у вас мечта всей жизни? Кто-то хочет стать рок-звездой и нырять со сцены в толпу поклонников (привет, Калянский, нога скоро заживёт). Кто-то — написать книгу популярнее «Гарри Поттера». Кто-то — выстроить виллу на берегу океана и греться на солнце, попивая пина-коладу. Моя мечта была простой и бесхитростной. Я хотела стать татуировщиком. В школе я разрисовывала шариковой ручкой руки соседей по парте Доцента и Лёлика. Орнамент носил несколько блатной характер. То там, то тут воровато выглядывал купол. Доцент и Лёлик, одобрительно кивая головами, говорили:
— На зоне не пропадёшь!…

В общем, тем зимним днём, о котором сказано выше, устав от безрадостной жизни и безрадостной себя, я приехала в один известный салон и говорю:
— Возьмите меня учиться, я хороший, талантливый слоник…
(Как-то маловато заявленного в начале пафоса, мне кажется. Вы небось вовсе не оценили масштаб перемен, а думаете, что это так, хиханьки).
— …Аз есмъ слоникъ лепый, благостный, пришёл поступить в ученики…
(Нет, лучше уж как было).
А мне отвечают:
— Поставьте свою буквицу, тьфу, то есть роспись, здесь и здесь, и приходите завтра начинать.

Так я начала, и сразу же стало понятно, что закончить нет никакой возможности. И что, когда я держу в руках машинку, то понимаю, для чего рождена: для того, чтобы украшать тела иероглифами, пантерами и скорпионами. Пока, правда, за скорпионом никто не приходил, зато довелось мне, например, вытатуировать «Крик» Мунка на девичьей лопатке. А также идеально круглый славянский оберег в низу мужского живота. Клиент, объясняя, где именно он хочет оберег, так смущался, что я, грешным делом, подумала, что речь идёт о лобке. Но речь шла, как оказалось, о том месте, на котором у клиента ещё не было шрама от аппендицита. Будущего аппендицита клиент не боялся. Видимо, надеялся на защиту славянского оберега.

Параллельно со мной в салон приходил другой ученик. Однажды наше время пересеклось. Он сел рядом за стол, где я переводила большого карпа на кальку, и стал расспрашивать:
— Раньше уже била?
— Нет, — отвечаю, — у меня и машинки-то не было.
А он поглядел на меня свысока и с таким превосходством в голосе говорит:
— Я свою машинку сам собрал. Из струны и мотора от CD-плеера. Всему подъезду бью!
И дальше, видимо, за конкурента меня не считал.
Я как-то случайно нашла тетрадку с его эскизами. Полную семиногих пауков.

Потом я закончила учиться. И немедленно захотела уволиться и посвятить свою жизнь благородному искусству татуировки, а также катанию на велике и играм на свежем воздухе. Только с работы меня никак не хотят отпускать, да и велика нет, поэтому новая жизнь пока по-прежнему сильно напоминает старую.