Кошка Ночной Луны. Morgenmuffel
15.03.2012 в 18:44
Пишет Morceleb:Золото, пряности, шелка есть? А если найду?
читать дальшеКак известно, султан Малакки был хамлом и сволочью. По крайней мере, по мнению португальцев.
Этот гад отказался предоставить португальским купцам право строительства форта "для охраны торговли" у себя в городе и более того, некоторое количество португальцев попало к нему в плен после заварушки, в которой едва не убили всем нам хорошо известного теперь, но еще безвестного тогда, Фернандо Магеллана (на самом деле его имя и фамилия в португальском произношении звучат несколько иначе, но не будем плодить лишних сущностей). Интересно, что как и во многих историях про европейских мореходов, эскадру адмирала Сикейры спасла.... Да, вы угадали, мои дорогие слушатели, именно местная девушка. Незадолго до нападения, на флагманский корабль вернулся один из матросов и предупредил адмирала о грядущих неприятностях. Собрать гулявших по городу моряков португальцы не успели, но смогли подготовиться к бою и атакующие их корабли султана были встречены артиллерийским огнем. Столь эффективным, что ни один из четырех кораблей португальцев захвачен не был.
Еще удивительнее, что, пусть даже немногим, португальцам удалось пробиться к берегу, сесть в шлюпку и добраться до своих кораблей. Упомянутый выше Магеллан был одним из них.
В оправдание султана можно сказать, что Сикейра был направлен в Малакку королем португалии Мануэлом, чтобы.... Захватить город. Именно, господа. Силами четырех кораблей с командами не более чем по сто человек захватить город в котром только войск было почти 20000 человек. Мануэл, да и Сикейра тоже, слабо представляли себе, что такое Малакка.
Но дело было сделано - воины султана напали на португальцев первыми, тем самым развязав войну.
Простить это какому-то нехристю было нельзя и в сторону Малакки, огромного, невероятно богатого города, направилась эскадра дона д'Альбукерки, объединившего силы с другими португальскими адмиралами, с которыми до того мало что не дружил, а едва ли не воевал за влияние.
Сил у д'Альбукерки было не сказать что достаточно, напротив, 800 португальцев и 600 наемников-индусов на 18-ти кораблях, это казалось невероятно мало против 20000 воинов султана. Даже артиллерия португальцев не могла обеспечить им абсолютного превосходства - в городе одних только больших бомбард было полсотни. Казалось бы, шансов нет. Но португальцев это не особо волновало.
Как всегда, не обошлась история без женщин. На этот раз роковую роль сыграла красавица-Фатима, дочь самого богатого в Малакке купца-индуса, которую этот купец отказался отдать в гарем султана, чем заслужил высочайшее неудовольствие. Однако не потерял при этом должности советника/первого министра/бендахара. Понятно, что у любого богатого политика будут враги, и их не могло быть у Тун Мутахира. Местный адмирал, метивший куда повыше, стуканул султану, что Тун Мутахира, мол, содирается сговориться с португальцами (очень иронично то, что Тун Мутахира как раз-таки возглавлял анти-португальскую партию) и захватить власть. И вроде как обещал их предводителю, этому остробородому демону Альбукерки свою дочку. И назвал султана нехорошими словами, ага-ага.
Султан не долго думая послал в дом Тун Мутахира свои спецназ и палачей, премьера моментально почикали вместе со всей семьей (за исключением дочки), гонец с помилованием "немного опоздал". Фатима, перекочевавшая в гарем "перестала улыбаться и отказалась рожать султану детей", чем его несказанно огорчила. Чтобы хоть как-то ее утешить султан повелел оскопить коварного адмирала. Как он потом утешал адмирала история умалчивает.
Но вернемся к д'Альбукерки. Как вся эта история ему помогла? Да очень просто. Пока он готовился к походу на Малакку, султан сотоварищи, не подгоняемые более Тун Махирой, положили большой болт на подготовку к войне и почивали на лаврах, считая, что португальцы больше не сунутся. Кроме того, у репрессированного Тун Махиры осталась недовольная родня и один из близких родичей казненного передал шпионам д'Альбукерки планы укрепленийСоветской стороны.
Когда флот португальцев прибыл в гавань Малакки, начались переговоры. Д'Альбукерки послал султану Махмуду ультиматум с требованием освободить пленных. Султан согласился, при условии, что сначала будет заключен мир. Албукерки повторил требование немедленно освободить пленных, иначе разговор будет продолжен другими средствами. Султана можно понять - он вряд ли ожидал, что протугальцы действительно нападут, ждал, что приближающиеся муссоны заставят их или уйти, или же обрекут на печальную участь остаться во враждебной гавани, передохнуть от голода и сдаться на милость султана, таким образом, подарив ему и победу и флот из европейских кораблей. Замыслы были, конечно, грандиозные. С таким флотом Мехмед, наверное, планировал стать властелином местных морей-океанов.... Но у португальцев терпение оказалось недолгим - по строящимся на берегу укреплениям и предместьям города был открыт огонь из пушек, очень быстро убедивший султана в серьезности намерений. Пленные были освобождены и доставлены португальцам. д'Альбукерки на этом не успокоился - возможности отступать у него не было, команды кораблей и капитаны просто напросто подняли бы бунт, откажись он от захвата Малакки с ее сказочными сокровищами. Да и король бы не понял, приказ-то на захват города был отдан. Вице-король (полномочия д'Альбукерки как вице-короля были подтверждены не так давно, но милость королей переменчива) вновь потребовал у Махмуда разрешения на строительство форта. Махмуд ответил отказом, что и требовалось д'Альбукерки. Сдается мне, разреши Махмуд строительство, последовало бы еще какое-нибудь требование.
На совете у адмирала было принято решение атаковать Малакку в районе моста, соединявшего город с предместьями - самое уязвимое место по мнению португальцев. Это понимали и местные, поэтому охрана моста и защищавших его батарей (пушки были сомнительного качества, несколько из них при обстреле португальцев взорвались, нанеся больше урона местным, чем португальцам) была поручена самым крутым головорезам султана - яванским наемникам. Периодически встречается мнение, что яванцы бегали чуть ли не с голой попой, ножами и примитивными копьями, но я бы хотел напомнить, что Малакка была городом на перекрестке торговых путей, настоящим местом смешения культур, в котором было сильно влияние индусов, арабов, китайцев и черти кого еще. К сожалению, сейчас я не найду и не отсканирую картинок из книги, на которых яванские наемники изображаются вооруженными весьма похоже на.... самураев. Утверждение, что у местной армии не было огнестрела тоже весьма сомнительно - арабы, активно воевавшие против португальцев, охотно снабжали (за немалые деньги, естественно) оружием любых их врагов. В том числе и огнестрелом, отставание в котором у арабов от Европы началось значительно позже, если говорить о ручном огнестреле. Оружие и доспехи у яванцев конечно уступало португальскому, но говорить, что отставание было на уровне танки против каменных топоров, в корне неверно.
Первая же стычка показала превосходство португальцев - за день почти не прерывавшегося боя португальцы (совместно с индусами, не будем забывать и про них) в тяжелейшей, в основном рукопашной схватке захватили мост и небольшой плацдарм рядом с ним, сумели уничтожить более половины яванских наемников султана, отразить атаку малаккской пехоты при поддержке слонов (собственно, есть мнение, что именно благодаря слонам им это и удалось - раненые и напуганные аркебузным огнем слоны поспешили ретироваться, расстороив ряды пехоты). Основные потери португальцы понесли от отравленных стрел - в первый день погибло примерно 40 человек и 70 были ранены, многие раненые умерли ночью от яда. Ночью португальцы, донельзя истощенные боем, вернулись на корабли, хотя Д'Альбукерки и был этим крайне недоволен.
Две недели обе стороны готовились к последующему штурму. Португальцы строили плавучую крепость на базе одного из купеческих кораблей, договаривались с лидерами немусульман города, что те не станут оказывать поддержку султану, а за это их потом не тронут, когда город будет захвачен. Местные спешно строили укрепления на мосту, "минировали" побережье отравленными шипами, подтягивали подкрепления и пушки.
Первая попытка повторного штурма сорвалась, португальцы понесли серьезные потери от пушек и ружей местных, но боевого духа не растеряли и, перестроив свою плавучую крепость, сумели подойти практически вплотную к мосту и подавить вражескую артиллерию. После того, как португальцам все же удалось высадиться, рукопашная схватка, в которой местных отбросили с моста, дала португальцам возможность перевезти на берег артиллерию. Это и решило дело - по части использования пушек португальцы были на горову выше солдат султана. Да что там говорить, на тот момент в мире не было никого, кто бы уделял такое внимание использованию пушек в десантных операциях, как португальцы.
Упоминается, что бомбардировка города длилась две недели и привела местных жителей в ужас ни с чем не сравнимый. Султан вместе со своим раненым сыном бежал в горы, а португальцы заключили перемирие с немусульманами. Мусульман, фактически, отдали на растрезание португальцам и мусульманская часть города была разграблена. Считается, что почти все мусульмане в городе были убиты, без разбора пола и возраста. Есть так же упоминания, что в веселье участвовали не только португальцы, но и представители прочего мультикультурного общества Малакки.
Яванские наемники столь доблестно сражавшиеся против португальцев, например, перешли на их сторону и сыграли не последнюю роль в победе над Махмудом и его убийстве.
А Д'Альбукерки, фактически, присоединил к владениям португальской короны город с населением, превышавшим население Лиссабона чуть ли не в десять раз.
URL записичитать дальшеКак известно, султан Малакки был хамлом и сволочью. По крайней мере, по мнению португальцев.
Этот гад отказался предоставить португальским купцам право строительства форта "для охраны торговли" у себя в городе и более того, некоторое количество португальцев попало к нему в плен после заварушки, в которой едва не убили всем нам хорошо известного теперь, но еще безвестного тогда, Фернандо Магеллана (на самом деле его имя и фамилия в португальском произношении звучат несколько иначе, но не будем плодить лишних сущностей). Интересно, что как и во многих историях про европейских мореходов, эскадру адмирала Сикейры спасла.... Да, вы угадали, мои дорогие слушатели, именно местная девушка. Незадолго до нападения, на флагманский корабль вернулся один из матросов и предупредил адмирала о грядущих неприятностях. Собрать гулявших по городу моряков португальцы не успели, но смогли подготовиться к бою и атакующие их корабли султана были встречены артиллерийским огнем. Столь эффективным, что ни один из четырех кораблей португальцев захвачен не был.
Еще удивительнее, что, пусть даже немногим, португальцам удалось пробиться к берегу, сесть в шлюпку и добраться до своих кораблей. Упомянутый выше Магеллан был одним из них.
В оправдание султана можно сказать, что Сикейра был направлен в Малакку королем португалии Мануэлом, чтобы.... Захватить город. Именно, господа. Силами четырех кораблей с командами не более чем по сто человек захватить город в котром только войск было почти 20000 человек. Мануэл, да и Сикейра тоже, слабо представляли себе, что такое Малакка.
Но дело было сделано - воины султана напали на португальцев первыми, тем самым развязав войну.
Простить это какому-то нехристю было нельзя и в сторону Малакки, огромного, невероятно богатого города, направилась эскадра дона д'Альбукерки, объединившего силы с другими португальскими адмиралами, с которыми до того мало что не дружил, а едва ли не воевал за влияние.
Сил у д'Альбукерки было не сказать что достаточно, напротив, 800 португальцев и 600 наемников-индусов на 18-ти кораблях, это казалось невероятно мало против 20000 воинов султана. Даже артиллерия португальцев не могла обеспечить им абсолютного превосходства - в городе одних только больших бомбард было полсотни. Казалось бы, шансов нет. Но португальцев это не особо волновало.
Как всегда, не обошлась история без женщин. На этот раз роковую роль сыграла красавица-Фатима, дочь самого богатого в Малакке купца-индуса, которую этот купец отказался отдать в гарем султана, чем заслужил высочайшее неудовольствие. Однако не потерял при этом должности советника/первого министра/бендахара. Понятно, что у любого богатого политика будут враги, и их не могло быть у Тун Мутахира. Местный адмирал, метивший куда повыше, стуканул султану, что Тун Мутахира, мол, содирается сговориться с португальцами (очень иронично то, что Тун Мутахира как раз-таки возглавлял анти-португальскую партию) и захватить власть. И вроде как обещал их предводителю, этому остробородому демону Альбукерки свою дочку. И назвал султана нехорошими словами, ага-ага.
Султан не долго думая послал в дом Тун Мутахира свои спецназ и палачей, премьера моментально почикали вместе со всей семьей (за исключением дочки), гонец с помилованием "немного опоздал". Фатима, перекочевавшая в гарем "перестала улыбаться и отказалась рожать султану детей", чем его несказанно огорчила. Чтобы хоть как-то ее утешить султан повелел оскопить коварного адмирала. Как он потом утешал адмирала история умалчивает.
Но вернемся к д'Альбукерки. Как вся эта история ему помогла? Да очень просто. Пока он готовился к походу на Малакку, султан сотоварищи, не подгоняемые более Тун Махирой, положили большой болт на подготовку к войне и почивали на лаврах, считая, что португальцы больше не сунутся. Кроме того, у репрессированного Тун Махиры осталась недовольная родня и один из близких родичей казненного передал шпионам д'Альбукерки планы укреплений
Когда флот португальцев прибыл в гавань Малакки, начались переговоры. Д'Альбукерки послал султану Махмуду ультиматум с требованием освободить пленных. Султан согласился, при условии, что сначала будет заключен мир. Албукерки повторил требование немедленно освободить пленных, иначе разговор будет продолжен другими средствами. Султана можно понять - он вряд ли ожидал, что протугальцы действительно нападут, ждал, что приближающиеся муссоны заставят их или уйти, или же обрекут на печальную участь остаться во враждебной гавани, передохнуть от голода и сдаться на милость султана, таким образом, подарив ему и победу и флот из европейских кораблей. Замыслы были, конечно, грандиозные. С таким флотом Мехмед, наверное, планировал стать властелином местных морей-океанов.... Но у португальцев терпение оказалось недолгим - по строящимся на берегу укреплениям и предместьям города был открыт огонь из пушек, очень быстро убедивший султана в серьезности намерений. Пленные были освобождены и доставлены португальцам. д'Альбукерки на этом не успокоился - возможности отступать у него не было, команды кораблей и капитаны просто напросто подняли бы бунт, откажись он от захвата Малакки с ее сказочными сокровищами. Да и король бы не понял, приказ-то на захват города был отдан. Вице-король (полномочия д'Альбукерки как вице-короля были подтверждены не так давно, но милость королей переменчива) вновь потребовал у Махмуда разрешения на строительство форта. Махмуд ответил отказом, что и требовалось д'Альбукерки. Сдается мне, разреши Махмуд строительство, последовало бы еще какое-нибудь требование.
На совете у адмирала было принято решение атаковать Малакку в районе моста, соединявшего город с предместьями - самое уязвимое место по мнению португальцев. Это понимали и местные, поэтому охрана моста и защищавших его батарей (пушки были сомнительного качества, несколько из них при обстреле португальцев взорвались, нанеся больше урона местным, чем португальцам) была поручена самым крутым головорезам султана - яванским наемникам. Периодически встречается мнение, что яванцы бегали чуть ли не с голой попой, ножами и примитивными копьями, но я бы хотел напомнить, что Малакка была городом на перекрестке торговых путей, настоящим местом смешения культур, в котором было сильно влияние индусов, арабов, китайцев и черти кого еще. К сожалению, сейчас я не найду и не отсканирую картинок из книги, на которых яванские наемники изображаются вооруженными весьма похоже на.... самураев. Утверждение, что у местной армии не было огнестрела тоже весьма сомнительно - арабы, активно воевавшие против португальцев, охотно снабжали (за немалые деньги, естественно) оружием любых их врагов. В том числе и огнестрелом, отставание в котором у арабов от Европы началось значительно позже, если говорить о ручном огнестреле. Оружие и доспехи у яванцев конечно уступало португальскому, но говорить, что отставание было на уровне танки против каменных топоров, в корне неверно.
Первая же стычка показала превосходство португальцев - за день почти не прерывавшегося боя португальцы (совместно с индусами, не будем забывать и про них) в тяжелейшей, в основном рукопашной схватке захватили мост и небольшой плацдарм рядом с ним, сумели уничтожить более половины яванских наемников султана, отразить атаку малаккской пехоты при поддержке слонов (собственно, есть мнение, что именно благодаря слонам им это и удалось - раненые и напуганные аркебузным огнем слоны поспешили ретироваться, расстороив ряды пехоты). Основные потери португальцы понесли от отравленных стрел - в первый день погибло примерно 40 человек и 70 были ранены, многие раненые умерли ночью от яда. Ночью португальцы, донельзя истощенные боем, вернулись на корабли, хотя Д'Альбукерки и был этим крайне недоволен.
Две недели обе стороны готовились к последующему штурму. Португальцы строили плавучую крепость на базе одного из купеческих кораблей, договаривались с лидерами немусульман города, что те не станут оказывать поддержку султану, а за это их потом не тронут, когда город будет захвачен. Местные спешно строили укрепления на мосту, "минировали" побережье отравленными шипами, подтягивали подкрепления и пушки.
Первая попытка повторного штурма сорвалась, португальцы понесли серьезные потери от пушек и ружей местных, но боевого духа не растеряли и, перестроив свою плавучую крепость, сумели подойти практически вплотную к мосту и подавить вражескую артиллерию. После того, как португальцам все же удалось высадиться, рукопашная схватка, в которой местных отбросили с моста, дала португальцам возможность перевезти на берег артиллерию. Это и решило дело - по части использования пушек португальцы были на горову выше солдат султана. Да что там говорить, на тот момент в мире не было никого, кто бы уделял такое внимание использованию пушек в десантных операциях, как португальцы.
Упоминается, что бомбардировка города длилась две недели и привела местных жителей в ужас ни с чем не сравнимый. Султан вместе со своим раненым сыном бежал в горы, а португальцы заключили перемирие с немусульманами. Мусульман, фактически, отдали на растрезание португальцам и мусульманская часть города была разграблена. Считается, что почти все мусульмане в городе были убиты, без разбора пола и возраста. Есть так же упоминания, что в веселье участвовали не только португальцы, но и представители прочего мультикультурного общества Малакки.
Яванские наемники столь доблестно сражавшиеся против португальцев, например, перешли на их сторону и сыграли не последнюю роль в победе над Махмудом и его убийстве.
А Д'Альбукерки, фактически, присоединил к владениям португальской короны город с населением, превышавшим население Лиссабона чуть ли не в десять раз.