В Министерстве образования и науки поставили под сомнение давно проверенную модель профессионального обучения музыке, балету и другим искусствам, которое в России, да и в других странах принято начинать в 7-10-летнем возрасте. В конце 2010 года ведомство вывесило на своем сайте проект нового закона об образовании, который Госдума должна обсудить в феврале. Если документ будет принят в его нынешнем виде, то страна может распрощаться с едва ли не последним своим приоритетом мирового уровня — культурой и искусством.
читать дальшеСогласно планам чиновников, профессиональное образование детей теперь может начинаться только с 15 лет — после того, как они закончат 9 классов и получат неполное среднее образование. Школы при этом лишаются права отбора учеников по способностям — кто раньше пришел, того и должны принять.
К 20 годам научатся играть «Сурка»
На первый взгляд решение выглядит гуманным: якобы прием в музыкальные и прочие творческие школы в 7-10-летнем возрасте нарушает права ребенка. Ведь в 99% случаев это воля не самого чада, а его родителей. С другой стороны, так защищать права детей могут только те, кто имеет мало понятия о специфике образования в сфере искусств. «Пусть попробуют учить своих детей игре на фортепиано с 15-летнего возраста, — иронизирует директор Центральной музыкальной школы при Московской консерватории Александр Якупов. — Есть надежда, что к 20 годам они научатся играть «Сурка».
Не сегодня и не вчера доказано, что оптимальный возраст для начала обучения профессиональной игре на рояле, скрипке и большинстве других инструментов — 5–7 лет. Есть, конечно, исключения — такие инструменты, как, скажем, труба, требуют крепких легких, которые формируются к 9 годам. Но до этого ребенок уже должен иметь опыт игры на менее «энергозатратном» инструменте — чаще всего флейте, иначе возраст для выработки беглой пальцевой техники будет упущен.
Плисецкая на подтанцовке у Киркорова
В сходном положении — артисты балета, хотя их обучение по традиции начинается несколько позже — не с 7, а с 10 лет: именно к этому моменту ноги и позвоночник уже достаточно окрепли для интенсивных физических занятий, но связки еще сохраняют ту гибкость, благодаря которой можно выработать необходимую выворотность стоп, подъем ног, пластичность корпуса. Если потенциальную Плисецкую не подпускать к балетному станку до 15 лет, классическую технику она уже не освоит и максимум, что ей светит, — эстрадный «танец» где-нибудь в группе Филиппа Киркорова.
Кстати, Трудовой кодекс Российской Федерации вполне допускает то, что Минобрнауки называет нарушением прав ребенка: в области искусства (музыка, танец, кино и т. п.) возможны трудовые договоры с детьми младше 14 лет, заключаемые с ведома родителей. Если бы не это «антигуманное» положение, то мы никогда бы не увидели, допустим, фильм «Красная Шапочка» с 11-летней Яной Поплавской в главной роли, как и множество других продукций с артистами-детьми.
Вы слишком много поете
Но драма положения не только в недодуманном проекте закона. Министерство, словно предвидя, что документ силами общественности могут забодать, уже сейчас приступило к жестким мерам. Например, той же ЦМШ не утвердили с первого захода ее стандарты обучения на 2011 год, в том числе право принимать учеников с возраста моложе 15 лет. Правда, согласились рассмотреть вопрос повторно, но пока, с 1 января, деятельность школы, можно сказать, искусственно выведена за пределы правового поля. Теперь любая проверка может наложить на учебное заведение штрафные санкции, вплоть до лишения лицензии. Напомним: речь об учреждении, из стен которого вышли великие пианисты, скрипачи, дирижеры, виолончелисты.
«Пока нам сохранили наш стандарт — 11-летний цикл обучения и право отбирать детей согласно их способностям, — говорит „Труду“ ректор Академии хорового искусства имени В. С. Попова Николай Азаров. — Но настаивают на том, чтобы до 5-го класса специальным музыкальным предметам уделялось не больше 20% времени, а с 5-го — не больше 40%. Это же нонсенс, так ни хорового певца, ни тем более дирижера не выучишь».
С провинцией разобрались раньше
Глава хоровой академии обращает внимание, что под прицел взята элитная часть музыкального образования — те 6 тысяч учащихся, что занимаются в 29 ведущих детских музыкальных учреждениях страны, подобных ЦМШ, Гнесинской 11-летке или школе при Санкт-Петербургской консерватории. С остальными 5402 «неэлитными» музыкальными школами России чиновники разобрались еще раньше, в 1990-х, переведя их из категории специального образования в категорию дополнительного и из федерального бюджета в местный. А это — нищенское существование, где потолок зарплаты учителя — 5700 рублей, для молодых же специалистов (хоть и с консерваторским дипломом) — и вовсе 3400. Понятно, каков уровень обучения в таких школах. О временах, когда провинция давала России звезд уровня Михаила Плетнева (родился в Архангельске) или Дениса Мацуева (родился в Иркутске), смело можно забыть уже сейчас.
Цели дальнейшей «стратегии» Минобрнауки легко вычислить. Вполне вероятно, что, уже сэкономив на тысячах рядовых детских творческих школ, оно решило попробовать прижать специальные — авось те тоже каким-то образом соскочат с федерального бюджета. Либо зачахнут, либо найдут себе иные источники существования. Например, в последние несколько лет ряд высших творческих учебных заведений до 70% своего зар-платного фонда получают в качестве гранта президента России. Часть средств на их содержание поступает от иностранных студентов (если таковые есть). Чем-то помогают немногочисленные спонсоры.
Стандарты подкачали
Ну, а если не найдутся источники внебюджетных средств? Ответ ясен — место умершей государственной школы займет частная коммерческая студия, где стоимость обучения, судя по московским расценкам, колеблется от 12 до 16 тысяч рублей в месяц. Только многие ли семьи смогут позволить себе обучение ребенка за такие деньги?
Просматривается и еще одна «цель»: чиновникам надо демонстрировать бурную деятельность, чтобы оправдывать ведомственный бюджет. И вот они разрабатывают некие стандарты, вроде бы даже современно и гуманно выглядящие: «права ребенка», «равные возможности для всех»: Под них пишутся программы и методические разработки, в учебные заведения засылаются проверяющие комиссии. Все это, заметим, оплачивается из госбюджета (уж не говорим про коррупционную составляющую, вполне возможно, являющуюся одним из реальных мотивов засылки иных комиссий).И тут выясняется, что целая отрасль образования действует по стандартам, которые выработались за много десятилетий до эпохи министерского гуманизма. Уникальная российская трехзвенная система непрерывного музыкального образования «школа — училище — консерватория», обеспечившая стране лидерство в мировом исполнительском искусстве, существует больше ста лет. Традиции балетного образования, тоже лучшего в мире, и того больше — два с половиной века. В атаку на них! Сколько пиара, а в конечном счете денег можно на этом наварить! А то, что через несколько лет потолком искусства в этом случае станет новая Плисецкая на подтанцовке у нового Киркорова или новый Плетнев, одним пальцем играющий в районном клубе «Сурка», министерских людей, похоже, не слишком волнует.
Источнег