28.03.2016 в 23:23
Пишет Groemlin:Привычка возвращать письма
Кстати, говаривали Достику и о другой - схожей и не менее давней традиции, поныне ещё кое-кем из старшего поколения соблюдающейся - после смерти одариваемого возвращать наследникам дарителя подаренные некогда книги с и оттиски дарственными надписями. Не знаю, насколько она была распространена, но, видимо, была.
ЗАМОГИЛЬНАЯ ПОЧТА ГОНЧАРОВА
читать дальше
Люди, бывшие в переписке с покойным Иваном Александровичем Гончаровым, получают от лиц, исполняющих последнюю волю усопшего, -- конверты, заделанные и подписанные старческою и слабою рукою почившего писателя. Надписи на конвертах сделаны с очевидным большим усилием, так что в иных едва можно узнать след сходства с гончаровским почерком, в его здоровое время. По дрожанию руки писавшего надо думать, что заделка этих конвертов составляла заботу И. А. Гончарова в самое последнее время его угасавшей земной жизни. В конвертах этих знакомые покойного писателя находят свои письма, которые они когда-либо писали Гончарову. Он все эти письма сберёг и перед уходом отсюда, "из земного круга", в бережи и в порядке аккуратно возвращает их замогильною почтою, и притом со всею скромностью, -- запечатанными его хладевшею рукою, дабы ничей любопытный посторонний глаз не читал того, что не для него писано, и ничьи болтливые уста не разглашали того, что люди сообщали друг другу по тому или другому поводу для личного обмена мыслей, а не для "большой публики". Человек этот, просивший у всех скромности к его письмам, находящимся в чьих-либо посторонних руках, показывает приведенным образчиком своих отношений к чужим письмам, что не одному себе "выпрашивал снисхождения", как думают охотники видеть всё в дурном свете, а что Гончаров действительно придавал большую важность неприкосновенности письма каждого человека и сам строго берёг всякое чужое письмо от опасности открыть его тем, до кого письмо не касается, и сделать через то писавшему лицу рано или поздно совсем неожиданный, часто и очень неприятный и неудобный сюрприз -- вдруг появиться у всех на глазах с своим писанием, назначавшимся только для известного лица, а не для всей большой публики...
Деликатность Гончарова не только приятно и отрадно видеть, как последний знак осмотрительного и опрятного отношения к людям именитого и достославного человека, но надо стараться остановить на нем внимание молодых людей, чтобы это не прошло бесследно, а дало бы хороший плод, возбудив в молодых людях охоту последовать примеру благородного старика. Такое исследование Гончарову можно бы оказать именно в знак глубокого уважения к его деликатности и к его завету щадить в каждом человеке -- неприкосновенность его личных чувств и сношений его с людьми ему близкими. А кроме молодых, тут также есть урок и некоторым старшим людям, которые слишком не церемонились с попадавшими в их руки письмами сторонних лиц... Если деликатность Гончарова некоторые называют "крайностию", то пусть говорящие таким образом вспомнят только, что за суета была поднята распубликованием писем Тургенева и Крамского! Как трясли их кости, когда оставшиеся на земле знакомцы этих покойников с азартом пережившего сверстника стали трясти свои "портфели" и вытащили из своих ящиков тургеневские письма и, наконец, предали их тиснению для разбора: кого, чем и для чего заденут и как оскорбят и опечалят?..
Пусть и случай, до которого касалось письмо, уже минул, или пусть даже ниже выяснилось всё в обратном смысле и последующее совсем изменило отношение автора письма к тому, кому оно было написано... Всё равно: ату его!.. Валяй! Печатай!
Жестокие нравы!
Если Гончаров клонит к крайности, то и те тоже влекли к другой крайности. Человек с деликатным чувством, конечно, не затруднится выбрать: какая из этих двух крайностей лучше.
(с) Н.С.Лесков (1891)
См.: az.lib.ru/l/leskow_n_s/text_1380.shtml
URL записиКстати, говаривали Достику и о другой - схожей и не менее давней традиции, поныне ещё кое-кем из старшего поколения соблюдающейся - после смерти одариваемого возвращать наследникам дарителя подаренные некогда книги с и оттиски дарственными надписями. Не знаю, насколько она была распространена, но, видимо, была.
ЗАМОГИЛЬНАЯ ПОЧТА ГОНЧАРОВА
читать дальше
Люди, бывшие в переписке с покойным Иваном Александровичем Гончаровым, получают от лиц, исполняющих последнюю волю усопшего, -- конверты, заделанные и подписанные старческою и слабою рукою почившего писателя. Надписи на конвертах сделаны с очевидным большим усилием, так что в иных едва можно узнать след сходства с гончаровским почерком, в его здоровое время. По дрожанию руки писавшего надо думать, что заделка этих конвертов составляла заботу И. А. Гончарова в самое последнее время его угасавшей земной жизни. В конвертах этих знакомые покойного писателя находят свои письма, которые они когда-либо писали Гончарову. Он все эти письма сберёг и перед уходом отсюда, "из земного круга", в бережи и в порядке аккуратно возвращает их замогильною почтою, и притом со всею скромностью, -- запечатанными его хладевшею рукою, дабы ничей любопытный посторонний глаз не читал того, что не для него писано, и ничьи болтливые уста не разглашали того, что люди сообщали друг другу по тому или другому поводу для личного обмена мыслей, а не для "большой публики". Человек этот, просивший у всех скромности к его письмам, находящимся в чьих-либо посторонних руках, показывает приведенным образчиком своих отношений к чужим письмам, что не одному себе "выпрашивал снисхождения", как думают охотники видеть всё в дурном свете, а что Гончаров действительно придавал большую важность неприкосновенности письма каждого человека и сам строго берёг всякое чужое письмо от опасности открыть его тем, до кого письмо не касается, и сделать через то писавшему лицу рано или поздно совсем неожиданный, часто и очень неприятный и неудобный сюрприз -- вдруг появиться у всех на глазах с своим писанием, назначавшимся только для известного лица, а не для всей большой публики...
Деликатность Гончарова не только приятно и отрадно видеть, как последний знак осмотрительного и опрятного отношения к людям именитого и достославного человека, но надо стараться остановить на нем внимание молодых людей, чтобы это не прошло бесследно, а дало бы хороший плод, возбудив в молодых людях охоту последовать примеру благородного старика. Такое исследование Гончарову можно бы оказать именно в знак глубокого уважения к его деликатности и к его завету щадить в каждом человеке -- неприкосновенность его личных чувств и сношений его с людьми ему близкими. А кроме молодых, тут также есть урок и некоторым старшим людям, которые слишком не церемонились с попадавшими в их руки письмами сторонних лиц... Если деликатность Гончарова некоторые называют "крайностию", то пусть говорящие таким образом вспомнят только, что за суета была поднята распубликованием писем Тургенева и Крамского! Как трясли их кости, когда оставшиеся на земле знакомцы этих покойников с азартом пережившего сверстника стали трясти свои "портфели" и вытащили из своих ящиков тургеневские письма и, наконец, предали их тиснению для разбора: кого, чем и для чего заденут и как оскорбят и опечалят?..
Пусть и случай, до которого касалось письмо, уже минул, или пусть даже ниже выяснилось всё в обратном смысле и последующее совсем изменило отношение автора письма к тому, кому оно было написано... Всё равно: ату его!.. Валяй! Печатай!
Жестокие нравы!
Если Гончаров клонит к крайности, то и те тоже влекли к другой крайности. Человек с деликатным чувством, конечно, не затруднится выбрать: какая из этих двух крайностей лучше.
(с) Н.С.Лесков (1891)
См.: az.lib.ru/l/leskow_n_s/text_1380.shtml