Во время обеда с соусами из протёртых плесневелых сыров к фруктам, разговорились о коллаборционизме. Дозволен ли н в состоянии крайней нужды, когда край и дети, или же он - строжайшее табу, тема заповедная, по которой ходят суровые мстители.
Штатские кувшинные рыла, которые выполнили последний полубезумный приказ - держать здания почты до крайности. До крайности, до бессильного "не положено!", до "здесь вам быть нельзя!", до удара прикладом в лицо, до отрубленных рук, к которых крепко сжаты тёртой дорогой и временем чужие письма с чьими-то сплетнями, признаниями, засохшими цветочками стихами. Нельзя вам их читать чужие люди! Не для вас они написаны, хоть и, по французски, большей частью... Не вам этоСкажу сразу - я противник любого осознанного сотрудничества с оккупационными властями. Не знаю, хватит ли мне умения резать штыками часовых или рубить провода вражеской правительственной связи, вешать предателей и т.п. Не дай-то мне бог узнать. Правда, я не хочу в партизаны, в маки, в испанскую партизанщину лютую с развешиванием голов по сукам иберийских дубов.
О чём простодушно и высказался. Люди вокруг были русские,для них пассивное несотрудничество - это уже повязка "полицай", "иде жидов прячете", и канистры с бензином у воющего человеческим голосом колхозного сарая. И знаете, я этих русских своих друзей прекрасно понимаю. Я их, правда, понимаю.
Я не могу понять только одного. 1812 год. Москва горит, зарево не утихает ладе под дождём, мародёры с мохнатыми ранцами и в разномастных мундирах, резня, кого-то расстреливают, кого-то, визжащего, волокут к виселице. Братцы, братцы! Не я Не хочу! Мама! Склислые ступеньки, кресло из графского дома с вензелями, размочаленное сапогами по ножкам. Как тут быть с коллаборантством?
Люди единого языка в безумии варварского разрушения калечат дом твой?!
Как не выйти к нм, найти разгромом и развратом растерянного главного? Хоть что-то спасти, что-то утихомирить?
Я сейчас не буду писать про архитекетурного помощника Щербакова, прибившегося к свите императора, не буду писать про главу коллаборантов в Москве - купце первой гильдии Находкине, Бестужеое-Рюмине, про полицмейстере при французах -магистре Московского университете Виллерсе, секретаре московского отделения Императорского общества испытателей природы, не напишу про Орлова - реального шпиона за передвижением войск Кутузова.
Я сейчас напишу про чиновников, кувшинных рыл, отслуживших при своих ведомствах за копеечные жалования, которые в момент неожиданного оставления Москвы стали обладателями денежных переводов на миллионы рублей, частной и секретной переписки и тп Которые во время кроваво-огневой неразберихи, безоружные, кинутые властями, не сбивали государственных орлов и не рвали императорские флаги на почтах:
Надворный советник Христофор Фихтнер
Титулярный советник Иван Воронин
Титулярный советник Николай Руфимский .9зарублен польскими уланами при защите государственнго флага)
Коллежский секретарь Пётр Рудин, по инструкции встретивший неприятеля чиновничьей шпагой
Коллежский регистратор Павел Рудин - контуженный бомбой, не выпускавший из уцелевшкй руки сумку с важными отправлениями под толпой вестфальских гренадёров.
Все они служили по почтовому ведомству. Почтари. Сургучно семя.
Эй, министерство! Ты бы хоть их помнило что ли...
Штатские кувшинные рыла, которые выполнили последний полубезумный приказ - держать здания почты до крайности. До крайности, до бессильного "не положено!", до "здесь вам быть нельзя!", до удара прикладом в лицо, до отрубленных рук, к которых крепко сжаты тёртой дорогой и временем чужие письма с чьими-то сплетнями, признаниями, засохшими цветочками стихами. Нельзя вам их читать чужие люди! Не для вас они написаны, хоть и, по французски, большей частью... Не вам это
Были другие герои, славные, честные, молодые, кудрявые, с крестами
А я сегодня вспомнил этих: немолодых, лысоватых буквоедов из Замосворечья.
Никого не сравниваю. Извините, что внезапно сорвалось. Просто встать у государственного флага и перед небрежным выстреломс седла успеть: "Сие есть территория, недосмотреннию подлежащая от Пункта Договора от 13 марта 1743 года". И упасть на флаг. Ну или скатиться в канаву.(с)
gilliland.livejournal.com/261789.html