05.08.2010 в 15:52
Пишет V01dem4r:sanitareugen пишет в koshkin_lib:
Во второй год девиза Преодоления Кризиса на государство обрушилась жестокая засуха. Ни капли дождя не пролилось на землю, и в третий летний месяц леса вокруг столицы загорелись. Дым затянул небо, многие деревни охватило пламя. читать дальшеВ это время Первому Министру доложили, что некий сюцай написал гневный памфлет, в котором обличал небрежение чиновников и, не стесняясь в выражениях, порицал Императора и министров за то, что из его деревнри был увезен колокол, собиравший крестьян на борьбу с пожаром. Дерзкий юноша был немедленно схвачен и осужден на смертную казнь за оскорбление Сына Неба и верных сановников. Но когда сюцая уже вели к плахе, на площадь прискакал гонец и потребовал остановить казнь, предъяв указ, составленный Первым Министром от имени Императора. В указе говорилось: "Хотя сюцай виновен в сквернословии и оскорблении Величества, его слова были продиктованы не распущенностью или смутьянством, а состраданием к своим односельчанам. Наказывать его смертью значило бы прогневить Небо. Посему приказываем освободить ученого и вернуть его деревне пожарный колокол". Вечером за чаем государь спросил Первого Министра: "Не вы ли говорили мне, дорогой Пу, что из прнебрежения к власти растет мятеж? Почему же пощадили вы дерзкого сюцая?" Первый Министр с поклоном ответил: "Правителю надлежит отличать прямоту и искренность от смутьянства. Данный сюцай, в своем грубом прямодушии подобен Ли Кую. Разбрасываться такими людьми нельзя. Кроме того, теперь люди стунт говорить о том, что вы справедливо повелели вернутьв деревню колокол и перестанут вспоминать о том, что пожарная служба пришла в небрежение из-за того, что деньги мы пустили на увеселительные дома для гимнастов и борцов". Император согласился со своим верным сановником, и повелел записать его слова в Ежедневные Хроники Запретного Города
Заботясь о том, чтобы донесения и указы быстрее доставлялись из дворца в различные уголки Поднебесной, Государь приказал устроить прямую каменную дорогу до Северной столицы. Каждый день двенадцать колесница устремлялись по ней из Южной столицы в Северную, и столько же стремились обратно. Вскоре крестьяне, через чьи поля пролегла дорога, стали проявлять непочтительность к властям, ложно утверждая, что дорога нарушила обычный уклад их жизни, перекрыла оросительные каналы, а колесницы давят насмерть детей и стариков, не успевших убраться с пути. Смутьяны стали угрожать уйти в горные станы и начать великое дело. Тогда государь, скорбя сердцем, приказал отправить в мятежные провинции солдат и примерно наказать бунтовщиков. Однако Первый министр отговорил его, пообещав уладить дело миром. И действительно, вскоре смута сама собой прекратилась и крестьяне сами выдали зачинщиков чиновникам. "Как же вам удалось подавить мятеж без солдат, дорогой Пу?, - спросил как-то Император верного сановника. "Очень просто, государь", - ответил Первый Министр, - "Я немедленно начал строить такие же дороги на все оставшиеся семь сторон от столицы. Мятежные крестьяне увидели, что теперь тяготы придется нести не только им, но и жителям южных, западных и восточных провинций, и немеденно успокоились, ибо человек готов бунтовать, если гнет обрушивается на него одного, но в случае, если такую же тяжесть приходится нести и другим, он успокаивается". Государь кивнул и повелел отныне именовать Первого Министра не иначе, как "Познавший глубину человеческого сердца"
Однажды Император спросил Первого Министра: "Дорогой Пу, говорят, вы собрали в некоем озерном стане много красивых девушек и юношей? Передают также, что вы пригласили туда лучших учителей? Видимо, эти юноши и девушки непрестанно совершенствуются в учении и упражнются в воинских искусствах, и в будущем станут мудрыми чиновниками и храбрыми командирами?" "Что вы, государь," - рассмеялся Первый Министр, - "Никто из этих молодых людей не сумеет написать самое простое сочинение в тысячу знаков. Ни один не сможет выполнить даже пять упражнений с копьем или восемь упражнений с палицей. Для того, чтобы стать чиновником или командиром, нужно долгие годы изучать труды старинных ученых, с утра до вечера упражняться в воинском искусстве" "Хм-м-м," - удивился государь, - "Тогда, наверное, дело в том, что эти юноши и девушки склонны к смутьянству, и вы собрали их в озерном стане, чтобы держать под присмотром? Воистину, не зря вы носите звание "Муж, познавший глубину человеческого сердца"". При этих словах Императора Первый Министр едва не опрокинул от смеха чайник, и с трудом ответил: "Нет-нет, государь, эти люди опасаются даже поспорить с мясником на рынке, не то, что начать Великое Дело" "Тогда зачем вы устроили этот озерный стан, мудрейший Пу?" - теряя терпение спросил Император. "Все очень просто, Государь", - ответил Первый Министр, - "Я просто собрал в одном месте много красивых девушек и юношей. Ну и наезжаю туда время от времени" "О-о-о," - усмехнулся Император, - "Тогда, пожалуй, в следующий раз я поеду с вами, дорогой Пу"
http://community.livejournal.com/koshkin_lib/56657.html
URL записиВо второй год девиза Преодоления Кризиса на государство обрушилась жестокая засуха. Ни капли дождя не пролилось на землю, и в третий летний месяц леса вокруг столицы загорелись. Дым затянул небо, многие деревни охватило пламя. читать дальшеВ это время Первому Министру доложили, что некий сюцай написал гневный памфлет, в котором обличал небрежение чиновников и, не стесняясь в выражениях, порицал Императора и министров за то, что из его деревнри был увезен колокол, собиравший крестьян на борьбу с пожаром. Дерзкий юноша был немедленно схвачен и осужден на смертную казнь за оскорбление Сына Неба и верных сановников. Но когда сюцая уже вели к плахе, на площадь прискакал гонец и потребовал остановить казнь, предъяв указ, составленный Первым Министром от имени Императора. В указе говорилось: "Хотя сюцай виновен в сквернословии и оскорблении Величества, его слова были продиктованы не распущенностью или смутьянством, а состраданием к своим односельчанам. Наказывать его смертью значило бы прогневить Небо. Посему приказываем освободить ученого и вернуть его деревне пожарный колокол". Вечером за чаем государь спросил Первого Министра: "Не вы ли говорили мне, дорогой Пу, что из прнебрежения к власти растет мятеж? Почему же пощадили вы дерзкого сюцая?" Первый Министр с поклоном ответил: "Правителю надлежит отличать прямоту и искренность от смутьянства. Данный сюцай, в своем грубом прямодушии подобен Ли Кую. Разбрасываться такими людьми нельзя. Кроме того, теперь люди стунт говорить о том, что вы справедливо повелели вернутьв деревню колокол и перестанут вспоминать о том, что пожарная служба пришла в небрежение из-за того, что деньги мы пустили на увеселительные дома для гимнастов и борцов". Император согласился со своим верным сановником, и повелел записать его слова в Ежедневные Хроники Запретного Города
Заботясь о том, чтобы донесения и указы быстрее доставлялись из дворца в различные уголки Поднебесной, Государь приказал устроить прямую каменную дорогу до Северной столицы. Каждый день двенадцать колесница устремлялись по ней из Южной столицы в Северную, и столько же стремились обратно. Вскоре крестьяне, через чьи поля пролегла дорога, стали проявлять непочтительность к властям, ложно утверждая, что дорога нарушила обычный уклад их жизни, перекрыла оросительные каналы, а колесницы давят насмерть детей и стариков, не успевших убраться с пути. Смутьяны стали угрожать уйти в горные станы и начать великое дело. Тогда государь, скорбя сердцем, приказал отправить в мятежные провинции солдат и примерно наказать бунтовщиков. Однако Первый министр отговорил его, пообещав уладить дело миром. И действительно, вскоре смута сама собой прекратилась и крестьяне сами выдали зачинщиков чиновникам. "Как же вам удалось подавить мятеж без солдат, дорогой Пу?, - спросил как-то Император верного сановника. "Очень просто, государь", - ответил Первый Министр, - "Я немедленно начал строить такие же дороги на все оставшиеся семь сторон от столицы. Мятежные крестьяне увидели, что теперь тяготы придется нести не только им, но и жителям южных, западных и восточных провинций, и немеденно успокоились, ибо человек готов бунтовать, если гнет обрушивается на него одного, но в случае, если такую же тяжесть приходится нести и другим, он успокаивается". Государь кивнул и повелел отныне именовать Первого Министра не иначе, как "Познавший глубину человеческого сердца"
Однажды Император спросил Первого Министра: "Дорогой Пу, говорят, вы собрали в некоем озерном стане много красивых девушек и юношей? Передают также, что вы пригласили туда лучших учителей? Видимо, эти юноши и девушки непрестанно совершенствуются в учении и упражнются в воинских искусствах, и в будущем станут мудрыми чиновниками и храбрыми командирами?" "Что вы, государь," - рассмеялся Первый Министр, - "Никто из этих молодых людей не сумеет написать самое простое сочинение в тысячу знаков. Ни один не сможет выполнить даже пять упражнений с копьем или восемь упражнений с палицей. Для того, чтобы стать чиновником или командиром, нужно долгие годы изучать труды старинных ученых, с утра до вечера упражняться в воинском искусстве" "Хм-м-м," - удивился государь, - "Тогда, наверное, дело в том, что эти юноши и девушки склонны к смутьянству, и вы собрали их в озерном стане, чтобы держать под присмотром? Воистину, не зря вы носите звание "Муж, познавший глубину человеческого сердца"". При этих словах Императора Первый Министр едва не опрокинул от смеха чайник, и с трудом ответил: "Нет-нет, государь, эти люди опасаются даже поспорить с мясником на рынке, не то, что начать Великое Дело" "Тогда зачем вы устроили этот озерный стан, мудрейший Пу?" - теряя терпение спросил Император. "Все очень просто, Государь", - ответил Первый Министр, - "Я просто собрал в одном месте много красивых девушек и юношей. Ну и наезжаю туда время от времени" "О-о-о," - усмехнулся Император, - "Тогда, пожалуй, в следующий раз я поеду с вами, дорогой Пу"
http://community.livejournal.com/koshkin_lib/56657.html